Руслан и Наира

У нее всегда печальные глаза, даже когда она улыбается. Печаль таится в глубине ее темных красивых глаз. Наира Сабекия – моя коллега, работает журналистом в республиканской газете «Апсны». Она теплая, искренняя и очень стойкая. В трудные послевоенные годы поднимала троих детей, сумела поставить их на ноги. Наверняка, ее муж Руслан гордится своей женой и рад за своих детей, наблюдая за ними с небес и благословляя их. Он погиб в Мартовском наступлении.

«Я никогда не забываю его, – говорит Наира. – Раньше, когда смотрела фотографии, всегда плакала. Дети альбом прятали от меня, чтобы не видеть моих слез. Теперь смотрю – душа плачет. Если постоянно думать о нем, можно с ума сойти».

Наира познакомилась с Русланом, когда училась в Абхазском государственном университете, на первом курсе филологического факультета, на заочном отделении. Руслан был старше Наиры на пять лет. Он тоже учился заочно и дружил с однокурсником Наиры Эдиком Касландзиа, который недавно женился и снимал квартиру в доме рядом с университетом. В этом доме снимала квартиру и Наира. Руслан часто навещал друга. Оба участвовали в самодеятельном театре, которым вначале руководил Астамур Цыба, а затем известный актер Абхазского госдрамтеатра Шалва Гицба, выступали во Дворце культуры «Апсны». И Наира вместе с женой Эдика не пропускала ни один спектакль. Руслан играл разные по значимости роли. Особенно он запомнился Наире в постановке «Иван-абхазец» (по пьесе М. Чамагуа), в которой играл главную роль. Театр пользовался успехом, выезжал по селам. Ему дали звание народного, а перед войной он получил звание государственного драматического театра.

Наира чувствовала, что нравится Руслану, но он и виду не показывал. Он называл ее «Наира хучы» (Маленькая Наира), что в глубине души задевало ее. Лишь однажды, когда Эдик пристал к другу: «Женись. Что ты не женишься?», Руслан сказал: «Если женюсь – только на Наире».

«Обручение состоялось в ресторане 22 марта,– рассказывает Наира. – Для любой девушки – это особенный день. А у меня к тому же был день рождения. До свадьбы у нас с Русланом состоялся откровенный разговор. Он сказал, что двери его дома должны быть всегда открыты для друзей. А я и так давно знала, что дружба и театр – это главное в его жизни. Мы поженились в 1986 году. Когда у нас появились дети, появилось больше затрат, денег не хватало. Руслан днем работал на стройке, а вечером играл на сцене. Он говорил: «Я ни за что не брошу театр». Но когда во время войны Шалва Гицба хотел в Гудауте собрать свой театр, все ребята, в том числе и Руслан, отказались: «Освободим Абхазию, тогда и будем играть». Руслан не мог поступить иначе. Он и позиции не оставлял надолго. У нас в Майкопе, куда мы выехали во время войны, он был всего несколько раз, приедет на день, а душа не на месте, она там, в сражающейся Абхазии. Последний раз я видела его 1 марта. Он сказал детям: «Я приеду и вас в Сухум заберу». Больше я его живым не видела».

Наира не может избавиться от чувства вины. Она винит себя в том, что не была рядом с Русланом в дни войны, что он не мог, сменившись с позиции, прийти домой к детям, ощутить тепло семейного очага. Но разве Руслану не было спокойнее от того, что его семья в безопасности? Кроме того, не секрет, что многие мужчины, когда началась война, в первую очередь бросились вывозить свои семьи, а Руслан, истинный патриот своей родины, поручив Наиру с малолетними детьми (младшему было всего десять месяцев) соседке, ушел к друзьям, чтобы дать отпор врагу. Наира скрывалась с соседями на Маяке, затем была вынуждена уйти вместе со всеми и, спасибо Богу, что после долгих мытарств ее с детьми и другими беженцами приютили в Майкопе. Друг Руслана Борис Джопуа рассказывал Наире: «Как только началась война, мы, все ребята-абхазцы из Нового района, собрались и создали свою группу. Вначале стояли на «Ветерке», затем пришлось перейти за реку Гумисту и занять позиции в селе Эшере. Тогда мы назвали свою группу «Ветерок». Сначала ее командиром назначили Рауля Бигвава. Руслан, Эдик Касландзиа и я сидели в одном окопе с одним автоматом на троих. Этот автомат принадлежал Руслану». Вся группа находилась в окопах день и ночь, сменить ребят было некому.

Два месяца Руслан ничего не знал о своей семье. Узнав, приехал в Майкоп.

«Он был подавлен, но не сломлен, – рассказывает Наира. – В то время не хватало оружия, но Руслан не сомневался в нашей победе. Он надеялся на добровольцев, но в то же время подчеркивал: «Мы, абхазы, должны идти впереди всех, ведь это наша Родина».

Руслан, Эдик Касландзиа, Борис Инапшба и Борис Джопуа были в числе тех, кто добровольно вызвался участвовать в операции по освобождению Сухума. Они вошли в особую Пицундскую группу. У каждого был патрон со сведениями о бойце, чтобы в случае гибели его могли опознать. Жена Эдика Заира своими руками надела на мужа ленту с таким патроном. Остановить бойцов было невозможно, да никто и не пытался. Все понимали значимость этой операции. Что они ощущали в эти минуты? О чем думали? Когда перешли реку, бронежилеты промокли, отяжелели, и их пришлось выбросить.

В этом неудачном Мартовском наступлении погибло очень много наших ребят. «Те, кто пошел в наступление, не получили подмоги и попали в окружение, – говорит Наира. – Несколько дней не выдавали тела погибших. Когда я думаю об этом, сердце разрывается. Говорят, что некоторых наших бойцов закопали живьем. Я не хотела верить, что Руслан погиб, но одна абхазка из Нового района, которая знала Руслана и Эдика, рассказала моей снохе Вале, что видела их среди брошенных убитых у источника. Руслана и Эдика нашли в захоронении позади Республиканской больницы. Они были вместе завернуты в один целлофан. Руслана опознали его братья Гурам и Заур, которые также прошли всю войну».

В ноябре 1993 года Руслана Лагвилава предали земле на родовом кладбище в селе Арасадзыхе Очамчырского района. Тот, кто терял родного человека, знает, что это такое, когда тебя охватывает беспросветное отчаяние. Теперь Наира может увидеть Руслана только во сне. Дочки помнят его, хотя Щазине было 5 лет, а Мадине 4 года.

…Многодетная семья Лагвилава всегда пользовалась большим уважением в селе Арасадзыхе. Отец Руслана Шалико Лагвилава участвовал в ансамбле долгожителей «Нартаа» под руководством К. Ченгелия. Семья собиралась вместе, пели песни, к ним присоединялись соседи. И Руслан пел абхазскую народную песню «Ахра ашъа». Его сестра Амрика очень любила слушать Руслана, говорила: «Когда я умру, эту песню споешь». Она выделяла Руслана, всегда повторяла: «Это мой особый брат». Амрика умерла молодой, до войны. Ей было 37, и Руслан погиб в 37 лет. Родители Руслана тяжело переживали смерть обоих своих детей. Отец уже ушел из жизни, а маме Нелли Аршба сегодня 90 лет.

Общаясь с Наирой, я еще и еще раз переживала нелегкие события войны, которая по-разному оставила глубокий горький след в судьбе каждого из нас. Глаза Наиры то и дело блестели от слез, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Можно только представить, сколько их было в подушку, какое отчаяние от безвозвратной потери охватывало ее душу. Но надо было держаться, растить детей. В них частица Руслана, в них его продолжение. Они могут гордиться своим отцом, больше всего в жизни ценившим дружбу и театр, отдавшим свою жизнь за Родину.

Лейла ПАЧУЛИЯ