Судьба не раз меня хранила…

30 сентября – День Победы народа Абхазии

Воспоминания о войне у всех разные, но практически все ветераны не любят говорить о том времени. Годы идут, а боль от потерь не проходит…

Может быть, поэтому он рассказывает в основном курьезные случаи… Возможно, кому-то такие эпизоды могут показаться несущественными, но и из них складывается история войны… Предлагаю вниманию читателей бесхитростный рассказ полковника милиции, кавалера ордена Леона Лоуренса Когония о первых и последних днях войны.

Утром 14 августа 1992 г. мы с Русланом Квеквескири получили приказ от зам. начальника Очамчырского РОВД Ношревана (Важи) Чачба срочно доставить в Сухум депутата Верховного Совета Даура Тарба. Выполнили задание, едем обратно. Вдруг на повороте в село Дачу нам навстречу – танк с грузинским флагом, потом прошла колонна груженых «КамАЗов». Мы знали, что грузинские военные находятся на Ингуре, но не ожидали, что они так близко.

В районе села Кындыга сосед Руслана Квеквескири сказал, что началась война. У меня автомат, пистолет, но еду в Очамчыру доложить, что задание выполнено. Когда подъехал к райотделу, выяснилось, что со стороны Елыра в город прошли большегрузные машины. Первым делом оккупанты сбросили флаг Абхазской АССР, началась стрельба в воздух, при этом наши коллеги-грузины рукоплескали происходящему, мы же, абхазы, хотя у нас и было шоковое состояние, демонстративно повернулись к ним спиной, в сторону гор.

Замполит Анатолий Эхвая дал команду: сдать табельное оружие. Я решил выехать в Мыку, оружие, естественно, не сдал, как и многие наши ребята.

Приехал в село: у монастыря стоят наши, оружия практически ни у кого нет – несколько охотничьих ружей, три автомата, включая мой. Мираб Кишмария говорит: «Давай поедем в райотдел и заберем оружие…». На повороте в село Араду стоял сотрудник милиции Чито Шония, который предупредил: «В Маркуле стоят мхедрионовцы».

Вернулись обратно, оставили служебную машину и, пересев на «Жигули» Джабки Тарба, отправились в Очамчыру. На развилке у въезда в город нас остановили вооруженные полицейские и мхедрионовцы. Они потребовали выйти из автомобиля и стали проверять документы. Боковым зрением оглядываемся по сторонам: все вооружены, расстреляют, думаем…

– Абхазы?

– Абхазы…

– Тарба?

– Тарба… (Документы на машину были на Тарба, так что пришлось временно «взять» эту фамилию…)

Мхедрионовец, проверявший документы, – в спортивной форме, с черной повязкой на голове, руки обнажены, и на них от уколов нет живого места. Наркоман конченый… Трое кахетинцев (морды потные, в дорогущих очках) приказали нам сесть в машину и ехать в сторону Сухума. Проехали метров 800, слышу – говорят по-грузински, давай, мол, их высадим и поедем по своим делам. Мираб заерзал, смотрит на меня, я ему дал знак: тихо, не нервничай. Кахетинцы высадили нас, сели в машину и сказали: «Идите, пока мы вас не застрелили». Я спрашиваю: «А как же машина?» Ответили: «Бросим в аэропорту, там и заберешь».

Мираб говорит: «Пошли в Мыку…», а я в ответ: «А что я скажу хозяину? Нет, я пойду за машиной…» Тот плюнул и ушел, а я пешком отправился в аэропорт. К вечеру добрался до Адзюбжи: на повороте увидел съехавший в кювет танк – грузины бросили. Адзюбжинцы Бесик Делба (Боса) и другие пытались его вытащить, даже подогнали «Кировец», но так и не смогли. Они звали меня с собой, но я же о чужой машине думал. Теперь даже смешно вспоминать, насколько я был наивен…

Заночевал на остановке – тогда грузины по ночам не ездили (боялись), а на рассвете перешел Кодорский мост. Вокруг ни одной живой души, и тут машина подъехала: работавшие в уголовном розыске сотрудники МВД – все в черной форме, узнали меня: «Куда идешь?» Объясняю им ситуацию с машиной… «Зря идешь, в аэропорту только военная техника», – отвечают, но в итоге повезли меня лично убедиться. Потом подвезли назад к мосту: дальше, мол, сам переходи, у нас сферы контроля местности разделены – нам за Кодор соваться нельзя.

Прошел пост ГАИ, слева из дома Вовы Камкия (он потом погиб) меня позвали.

– Ты чего шастаешь? Не понимаешь, что это серьезно? Это тебе не 1989 год, это война, – сказал Камкия.

Из окна вижу: идут по дороге три наших сотрудника – Чичватия, Чкадуа, фамилию третьего запамятовал… Дальше пошли вчетвером – два абхаза и два мингрела. Добрались до Кындыга, видим – вертолет летит и стреляет в сторону Тамыша. Люди говорят: «Не ходите туда, наши мост взорвали, потому и утюжат вертолетом местность, а на той стороне полно гвардейцев». Направились в сторону гор, по дороге встретили братьев Зантария. От них тоже получили кое-какую информацию. В итоге спустились к Тамышской школе (сегодня интернат) и, как оказалось, попали в самое пекло. Обходными путями я добрался-таки до Очамчыры. Зашел домой, сказал, чтобы не оставались здесь, а сам – к Важе Чачба. Там я увидел двух братьев Кобахия, Авера Черкезия и Валмера Бутба. Пока объяснял ситуацию – надо, мол, валить к своим, зашел начальник милиции Нугзар Анчабадзе и показал нам приказ №1, подписанный Ломинадзе, – об отстранении его от должности. Не простил ему генерал 1989 года, когда Анчабадзе и другие сотрудники милиции не поддержали грузин.

А у меня все время в голове мысль: накануне я спрятал в кабинете Чачба, в батарею, под деревянный кожух, карабин Мосина и мелкокалиберную винтовку – не уйду без них! Но в здании были гвардейцы, так что я ушел ни с чем. Через Маркулу пробрался к нашим в Мыку (Валмер Бутба и Авер Черкезия застряли в Очамчыре, потом с трудом оттуда выбрались). Мираб удивился: «Ты живой?!»

– Живой, не дождешься…

Все дружно посмеялись, выслушав мою историю про машину.

На сходе приняли решение организовать партизанский отряд для борьбы с грузинскими оккупантами. Командиром избрали М. Кишмария.

Более двух недель мы находились у стен монастыря. Несколько раз проводили вылазки на центральную трассу, чтобы завладеть оружием. Потом стали летать грузинские вертолеты, и мы перешли в другое место. Самое интересное, что все вдруг стали чесаться… Кто-то сказал: «Оскверняем святое место, с оружием здесь находимся, ругаемся…». Как только ушли из храма, почесуху как рукой сняло.

Постепенно люди стали подтягиваться, и вокруг Нугзара Какалия и Зазы Воуба (оба погибли) сформировался костяк отряда. Потом стала образовываться линия фронта, и мы закрыли наши села. Вначале меня назначили командиром одного из взводов, но после назначения М.Кишмария начальником штаба Восточного направления обороны Абхазии, а затем командиром Восточного фронта, меня направили на его место – командиром Мыкуского батальона. На этой должности я пробыл около четырех месяцев. К концу октября 1992 г. задача по выравниванию линии фронта на отрезке Маркула – Мыку в основном была выполнена.

В этот период наш батальон участвовал в операции, неудачной, правда, по освобождению села Араду. Тогда погибло много наших: к противнику подоспело подкрепление, нам пришлось отступить...

Через месяц после этого боя меня назначили на должность зам.начальника Ткуарчалского РОВД по оперативной части. Была набрана группа из 60 человек, которая боролась с преступностью и в городе, и в районе. Начались аресты мародеров, грабителей, убийц. Кроме чисто милицейской работы, сотрудники нашего подразделения несли постоянное боевое дежурство на линии фронта в районе села Мыку.

Как-то на передовой мы с Важей Чачба и еще 15 сотрудников милиции прикрывали сопку у села Лашкиндара. Попали под мощный обстрел: спрятаться некуда – окопы по колено, осколки летят… Лежим, материмся на чем свет стоит… Как выжили, до сих пор не знаю.

Судьба не раз меня хранила… Вертолет должен был лететь из Тхины в Гудауту. В нем – женщины, дети и мы, несколько военных. Летчик говорит: «Не могу, ребята, взлететь – перегруз». Я вышел и высадил Тимура Аркания, Жаудера Тужба, Омара Джинджолия и еще несколько человек. Вертолет этот подбили над Марухским перевалом, и он сгорел. В нем также летели и братья Пачулия…

Разное было во время войны… Больно вспоминать… (В этот момент у Лорика навернулись слезы на глаза, и он, застеснявшись, тут же смахнул их рукой. Я видела его в разных ситуациях: всегда собранный, жесткий в приказах… Эта его минутная слабость стала для меня неожиданным откровением. – Н.Ш.)

Еще случай из военной жизни. Августовское перемирие: грузины разрешили абхазам, во главе с М.Кишмария, проследовать гуманитарным конвоем в Гудауту. Мираб взял с собой меня, Заура Адлейба (Черный Капитан), Каму Ласурия, Валеру Пипия (Баламут), Нугзара Сангулия (Бабай), Тимура Адлейба, Отара Кархалава и других. Вначале нас привезли в Очамчыру. Грузинский штаб размещался в здании «Энергосети». Каждый на нас зверем смотрел, все готовы разорвать. Но начальник уголовного розыска Георгий Гоголашвили (Бацила) – наш друг и брат, спасший во время войны многих абхазов, присматривал за нами. Еще одна остановка – в Синопе… Опять что-то проверяли. Встретил нас там генерал Учадзе, он же сопровождал нашу группу до Гумистинского фронта. Абхазы, естественно, не пустили его в Гудауту, хотя он рассчитывал проехать с нами, так что мы поехали в «абхазскую» столицу на своих машинах. Как сейчас помню, Отар Кархалава сидит за рулем, летим на сумасшедшей скорости… Я не выдержал и говорю ему: «Грузины не убили, довези нас живыми до Гудауты!»

По прибытии в город каждый пошел в свое ведомство. Я расслабился – среди своих находимся, и пока решал какие-то вопросы, оказалось, что вместо двух-трех дней, как планировалось, наши утром выехали назад, а меня забыли! Что делать, куда деваться? Потом ведь скажут – испугался и дезертировал! Побежал в штаб, там говорят – баржа с десантом через 20 минут отходит в сторону Очамчыры. Назначили меня старшим, в подчинении 25 или 30 человек. Пришел на баржу и ужаснулся: стоят два грузовика, загруженные боеприпасами и снарядами для «Града», одна искра, и всем нам хана! Успокоило то, что всю дорогу нас сопровождали дельфины.

В район высадки пришли поздно ночью. Видим, опознавательный костер горит. Когда до берега оставалось метров 200, начался обстрел из пушек у устья реки Мыку. Снаряды так и ложатся вокруг баржи. Капитан говорит: «Пока не рассвело, я разворачиваюсь и ухожу в море, а вы высаживайтесь на катерах». Катера маленькие, нас много. Боеприпасы, естественно, взять с собой мы не смогли. А я еще, ко всему прочему плавать не умею, поэтому и молил Бога, чтобы на землю живым ступить. В этой ситуации мне даже обстрел не так был страшен…

Слава Богу, встретили нас на берегу свои. Тогда многие удивились, мы, мол, думали, что ты не вернешься… А мне все время вспоминается медсестра, совсем девочка – Абухба: во время высадки на берег она потеряла обувь, так и шла все время с нами босиком…

Перед последним наступлением Мираб Кишмария предупредил меня: выдвигаться только по команде, а пока охраняйте грузин – стариков, детей и женщин, чтобы никого из них не убили… Мы, 30 милиционеров, знавших, что наши фронты соединились на Кодоре, были как на иголках, возмущались: «Наши воюют, а мы тут отсиживаемся!» В итоге не выдержали: распределили грузин по абхазским семьям под ответственность хозяев и выдвинулись в Очамчыру. Пока добрались до города, наши войска уже подошли к Ингуру…

Первым делом я зашел в кабинет Чачба – в нем всю войну сидел бывший сотрудник Ткуарчалской милиции Джимшер Шенгелия – и просунул руку за деревянный щиток… Мои родненькие карабин и винтовка лежат целехонькие! Грузины перед уходом все разгромили в милиции, что могли – утащили, а тайник мой не рассекретили!

Нас оставили защищать население района от грабежей, мародерства и убийств. Как начальник Очамчырского РОВД я сразу же восстановил телефон «02» и организовал круглосуточное дежурство. Выезжали на все вызовы, наводили порядок. Беспредельщиков тогда хватало! Это всегда так: пока одни воюют, другие как хотят «гуляют»… Тяжело было – тяжелее чем на войне! Машин служебных не было, так мы на желтом такси на вызовы выезжали. В милиции находились безвылазно, страшно хотелось есть… Решили зайти в пустующие грузинские квартиры. Не поверите – все холодильники забиты продуктами, все импортное – колбасы, консервы… Мы за всю войну такого не видели!

* * *

Вот на этом и завершил свой рассказ о войне Лорик Когония. Но война для него на этом не закончилась, потому что работа в милиции – это тоже война, но уже с преступниками. Несколько лет работал в должности начальника, потом зам.начальника РОВД в Очамчыре, затем в центральном аппарате и Управлении уголовного розыска МВД РА, и конечно же, – долгие годы службы начальником РОВД в Галском районе. Полученный на войне опыт пригодился и здесь: ему не раз приходилось принимать участие в боевых операциях против грузинских диверсантов. И как на войне – не раз терять своих товарищей. При этом представители силовых структур района знали: Лоуренс Когония всегда встанет рядом и поможет в трудной ситуации.

Материал подготовила Наталья ШУЛЬГИНА