Воровская «профессия»: зло и болезнь общества

Размышления

До войны 1992-93 гг. в Абхазии «ниша воровства» была занята большей частью гастролерами, приезжающими из Грузии. К летнему сезону их было не меньше, чем отдыхающих. Они «работали» на пляжах, турбазах, в гостиницах, троллейбусах, автобусах, на рынках. В основном это были «представители» Кутаиси, Цхакая и Зугдиди. Причем последних можно было узнать по темным очкам и по постоянным сидениям на корточках. (Эта привычка «гостей» передавалась и нашим). Воровали они всё – переносные приемники, фотоаппараты, джинсы, деньги, авторучки и др. «Ударная волна» приходилась на транспорт. Ведь вор предпочитает среду, где толчея людей.

В зимний период массовое воровство значительно снижалось. Местные «джентльмены удачи», за редким исключением, не хотели делиться полем деятельности с «залетными». Поразительно, но негласные правила и законы таких людей срабатывали четко.

Мы, сухумские ребята, знали довольно многих местных из круга тех, кто переступает закон. Знакомства с ними происходили по-сухумски свободно, непринужденно, в основном на набережной, в кофейнях. В свои дела, естественно, они нас не вводили, но из разговоров можно было понять их «философию и логику действий». Так, нельзя было хвалиться тем, кого ты обокрал. «Уважение» падало, если вор обидел несчастного, живущего на зарплату, или одиноких, пенсионного возраста, людей. Каждый имел свой район, на территорию других заходить не полагалось. Обладавшие большим «статусом» в своем положении разговаривали тихо, сдержанно, не растопыривая пальцы. Посторонний мог их принять за студентов старших курсов. «Обижали» они в основном цеховиков, мошенников в государственных структурах, просто заезжего гражданина. Хочу отметить, что население нашего города было очень недовольно, когда прибывала «на гастроли» воровская саранча из-за Ингура. Наглая, самодовольная, неразборчивая. Абхазские ребята с «наклонностями» не хотели быть похожими на вороватых пришельцев.

После окончания Отечественной войны народа Абхазии в этом плане произошли изменения не в лучшую сторону. Многие стали брать все, что плохо лежит. Ещё предстоит выяснить, что послужило толчком для этого: эйфория Победы, безнаказанность из-за родства, попустительство семьи, общества, бесконтрольность со стороны властей, силовых структур или впитывание дурного довоенного примера?

Мы уже не один десяток лет стонем из-за все возрастающего криминала, который как паутина накрыл наши города, поселки и села. Разница только в том, что где-то воруют больше, а где-то меньше. Главное, каждый гражданин – под прицелом обкрадывания. Сегодня редко встретишь дом, квартиру, учреждение, где нет решеток и железных дверей. Все делается для надежной обороны от распоясавшихся воров: малолеток, средних лет и почтенного возраста. Жить «по понятиям» становится уже нормой. Поэтому даже здоровая часть молодых людей хочет «косить» под «цветного» в манере говорить, в жестах, жаргонных словечках и т.д. Стало хорошим тоном похвалиться в своем кругу тем, «что взял». Действует одно правило – своровать любым способом всё равно что, неважно где, неважно у кого. У одинокой бабушки. Какая разница, ведь у неё есть и остаток пенсии в несколько рублей.

Когда-то я проходил практику педагога в одном из сел Абхазии. Там были открытость и спокойствие во всем. Встретил недавно хозяйку дома, где я жил, она спросила: «Помнишь наш дом и апацху? Когда мы уходили на плантации, уезжали в районный центр, двери не закрывали. Сегодня все под замками, всегда оставляем кого-то в помещении. Уносят лестницы из сада, бочки, телевизоры, матрацы, лопаты, даже саженцы деревьев...».

О какой «чести» нынешних воров можно говорить, если они с удовольствием рассказывают друг другу, что стащили рубашки и нижнее белье хозяина.

Вот почему наши улицы пусты в ночное время, особенно зимой, а маршрутчики не хотят работать до 21 часа – их выручка может достаться ворам. С наступлением лета достается отдыхающим и тем, кто оставляет в знойный день открытым окно. Появилась новая тенденция: вырывать сумки у прохожих, паяльной лампой деформировать пластиковые окна, двери, средь бела дня подойти к прохожему, большей частью приезжему, и потребовать: «Дай деньги!»

Все это влияет на общий психологический климат населения, на впечатления гостей о нашей республике. Разве нас устраивает оценка: «Абхазия? Да там же воруют!»

Только в один из летних дней в районах сухумской набережной и Красного моста были разбиты стекла в пяти российских машинах. Милиционер, выясняя у отдыхающих, как это произошло, предложил: «Когда идете в рестораны, оставляйте кого-нибудь в машине».

А другие гости республики оставили двоих детей в машине и пошли в магазин. Тут же в автомобиль ворвались «наши», напугали детей, унесли ноутбук, фотоаппарат, деньги, сумку. А в Гагре, а в Пицунде...

…Сравнивая «до» и «после» войны, я не пытался «возвысить» воровскую «профессию». Это зло, на которое тогда распространялось наказание. Сейчас оно превратилось в болезнь, которую необходимо лечить радикальным образом. Больному организму примочками не поможешь.

Юрий КУРАСКУА