Все дорогие мне люди тогда были ещё живы…

14 августа. В этот день к нам пришла война

В первые дни нынешнего августа я встретилась с кавалером ордена Леона генерал-лейтенантом Владимиром Аршба. Сегодня Владимир Георгиевич возглавляет Государственную службу по миграционной политике РА, а во время Отечественной войны народа Абхазии он являлся командующим вооруженными силами РА, в непростые послевоенные годы стал начальником Генерального штаба Министер

ства обороны РА. Владимир Аршба – не просто кадровый военный, он – потомственный военный.

Не каждому советскому офицеру судьба уготовила в качестве испытания участие в настоящей войне – и не просто войне, а в войне за свободу и независимость своей исконной Родины.

Владимир Георгиевич рассказал, что в первый момент, когда он приехал в Абхазию, не представлял – как ему удастся адаптироваться. Он и знаком-то был только с родственниками. Такова уж судьба военного человека. Но родня – представители рода Аршба – не оставили своего брата. В частности Эдик Аршба познакомил его с Мушни Хварцкия. И это событие Владимир Георгиевич считает решающим на том этапе жизни.

– В разговорах с Мушни я очень быстро понял – зачем я здесь и настроился на патриотический лад. Сейчас, возвращаясь мысленно в тот период, понимаю, как много тогда произошло. Главное – это, пожалуй, создание национальной армии. Мне было доверено командование батальоном специального назначения полка внутренних войск Абхазии. Комиссаром батальона был Мушни Хварцкия.

В тот день, 14 августа 1992 года, у нас с Мушни была запланирована встреча в Гагре. Мы выехали очень рано. Я был за рулем. Признаюсь, потом я сотни раз прокручивал события того дня, все думал – могло бы все пойти по другому сценарию, оставайся мы в Агудзере, будь все наши ребята на базе, а не в охране особо важных объектов. Рауль (Эдик) Дараселия, например, в тот день дежурил в Драндской тюрьме.

В Гагру мы с Мушни ехали с двойственным чувством, словно знали наперед, что встреча не состоится. И действительно, в назначенном месте нас никто не ждал. Мы томились в ожидании, когда к нам подбежали ребята-гагрцы: «Война! Грузинские войска границу перешли!»

Мы тут же вскочили в машину и поехали назад, но на подъезде к Гудауте повстречали знакомого Мушни. Он ехал из Сухума, был в прекрасном настроении и уверенно опроверг страшную новость. Он был настолько убедителен, что мы вздохнули с облегчением и даже решили перекусить, свернули в придорожную апацху. Но тут появились люди, у которых были проверенные сведения: война действительно началась. Теперь мы были единственными, кто ехал в сторону Сухума. Сотни машин шли нам навстречу: люди спешно уезжали.

Прибыв в Сухум, мы сразу связались с агудзерским подразделением. На связи был Нури Багателия. Тогда я в последний раз говорил с ним. Нури Багателия, прекрасный кадровый офицер, погибнет уже через час после нашего разговора.

Это была первая потеря из нашего батальона. Я сразу отдал распоряжения – батальону отходить, а Эдику Габуния и Джону Цвинария (Махно) прикрывать его отход. В тот момент вывести батальон – вот что было самым главным. Связь с ним была потеряна, и знали мы только одно – часть бойцов из окружения в сторону Ткуарчала вывели Василий Пигарь и Юрий Романов, остальные держатся в укромном месте на самом берегу.

В это время у нас – а мы были на Красном мосту – откуда ни возьмись, появились компоненты для коктейля Молотова, и мы тут же стали готовить бутылки с зажигательной смесью. Была попытка вывести наших бойцов из Агудзеры на прогулочном катере, катер стали прицельно обстреливать…

Помню наш бой на Красном мосту, словно он был вчера. Многие знают эту историю – о том, как нам удалось захватить первый трофейный танк. Некоторые даже спорят – кто именно произвел тот выстрел. Выстрелил Бесик Джелия. От напряжения он перепутал снаряды – вместо бронебойной гранаты выстрелил осколочной. Но ведь не просто так говорят – нет худа без добра. Экипаж был выведен из строя, а у нас после небольшого ремонта появился танк. Первым танкистом стал Вианор Ашба.

В этот период в городе и на берегу уже собралось много людей, и мы стали распределять их по группам, прикрепляя к каждой опытного бойца – для первичного обучения новичков элементарным навыкам. Среди нас было много адзюбжинцев. Помню, как рядом неожиданно вдруг оказались буквально горы арбузов и других разных фруктов и овощей. Их привезли с рынка примыкавшие к нам один за другим люди из этого села. Скажу, пользуясь случаем, что воины из Адзюбжи были из числа самых умелых и стойких солдат. Спасибо каждому из них.

В этот момент поступил приказ от заместителя командира полка внутренних войск Гиви Камуговича Агрба – отправляться в Ачадару. Там у нас тоже было подразделение. Признаюсь, я с этим согласен не был, но приказ обсуждать не стал, только в свою очередь дал команду Зурику Жанава организовать оборонительный рубеж в районе вокзала.

Дождавшись ночи, мы небольшой группой двинулись по железнодорожным путям в сторону сегодняшнего «Айтара» (тогда Турбаза имени XV съезда комсомола была местом, где дислоцировались наши враги), но тут же были остановлены своими: было полнолуние, и наше передвижение отлично просматривалось в лунном свете. В это же время Мушни с группой выдвинулся в сторону Гулрыпша.

В ту же ночь у здания Верховного Совета я познакомился с Акой Ардзинба. А позже, уже в Гудауте, получил задание лично от Владислава Григорьевича – в течение 10 дней создать батальон. Помню, как он предупредил меня: никуда не встревай, от того, как ты выполнишь приказ, многое зависит.

Я тут же приступил к делу: составлял списки, начал формировать подразделения. Владислав Григорьевич передал мне два взвода своей личной охраны. Одним командовал Амиран Берзения, другим – Зурик Кучуберия. На базе своего батальона я планировал создать роту.

Впрочем, это были события уже не первого дня… Просто для меня, как и для многих других, эти несколько дней августа 1992-го слились в один.

Признаюсь, я вспоминаю начало войны со смешанным чувством. Мысленно возвращаясь во время, когда были живы дорогие мне люди, мои товарищи – Мушни, Бесик Джелия, Артур Исаханян, Нури Багателия, Дад Муцба, Эдик Габуния, Лаша Когония и другие, я словно и теперь ощущаю их человеческое тепло.

Каждый из них был не только прекрасным солдатом, из числа тех, когда один воин стоит подразделения. Они и людьми были удивительными – не побоюсь высоких слов – с правильной жизненной позицией, с могучим богатырским духом. Сегодня я понимаю – именно он, этот дух и помог нам победить.

На мой взгляд, важно, чтобы об этих людях, о настоящих солдатах, об истинных героях войны за нашу Родину, знали больше. Очень ценно, что у сегодняшней молодежи есть неподдельный интерес к истории войны. Ибо это – та самая настоящая струна, на которой и держится связь поколений.

Воспоминания Владимира АРШБА записала Юлия СОЛОВЬЕВА