Умер Эдуард Шеварнадзе. Какие врата откроет Всевышний?

Политика

Когда умирает человек, о нем говорят или хорошее, или молчат. И всем понятно почему. А вот о Шеварднадзе хочется просто немного рассказать.

Когда он был министром внутренних дел Грузии, а это было во времена СССР, во всех республиках заговорили о том, что это один из тех крепких людей, которые знают, как бороться с преступностью. И он это делал. С мелкими группами и «непокорным» средним звеном. Главные воротилы цехового бизнеса, «авторитеты» чувствовали себя прекрасно. Именно они через свои связи в партийной элите тогдашнего Кремля привели его на пост первого секретаря ЦК Компартии Грузии. Шеварднадзе умел говорить с простыми людьми, с интеллигенцией, умел делать и неожиданные ходы. Когда на тбилисском стадионе «Динамо» во время футбольного матча разъяренная толпа была готова к заварухе, он вышел к ней практически один и поговорил. Напряжение было снято. Стали рождаться новые легенды об этом человеке. Работая в партийных органах, он, естественно, всегда ориентировался на Политбюро ЦК КПСС. Знал их слабости и желания, постоянно заботился о том, чтобы туда тоннами шли вино, минеральные воды, фрукты, в том числе и абхазские мандарины. А через московских цеховиков из числа грузинской диаспоры пробивались самые лучшие заказы для предприятий Грузии, например, грузовики и самосвалы для Кутаисского автозавода, тепловозы и т.д.

Заводы Минска, Воронежа стали из-за этого производить аналогичную продукцию в меньшем объеме. Политбюро страны выдавало им дотации, чтобы не свернулось производство. Умение найти «общий язык» с партийной элитой СССР давало Шеварднадзе устойчивое положение. Доходило до того, что Центральное телевидение СССР после сообщений от ЦК КПСС нередко начинало новости из братских республик с Грузии. Вполне понятно, почему Шеварднадзе достигал цели, он объявил на всю страну, что отныне солнце для нас (в Грузии) восходит с Запада. Членам политбюро это понравилось. То застойное время строилось именно на таких высказываниях, ласкающих слух высших. И лучше Шеви, как оказалось, из руководителей пятнадцати союзных республик сделать это никто не мог.

Приезжая в Абхазию, Шеварднадзе собирал партийно-хозяйственный актив, проталкивал различные идеи, укрепляющие «правила» застойного времени. Приехав в очередной раз в Сухум, он дал указания: «Вы (партийные работники) должны сделать все, чтобы народ забыл, что такое Пасха. Люди не должны ходить в церковь, зажигать свечи. Определите этот день как день памяти, выдавайте саженцы, инвентарь, и пусть посещают захоронения». Только один, из огромного числа присутствующих (директор сухумского завода), заметил, что Пасха – это особый праздник, и празднуется он давно. Нельзя ломать народные традиции. На это последовал ответ Шеви: «Вы не понимаете решения ЦК КПСС и личные указания Брежнева».

В ходе перестройки 90-х годов Шеварднадзе сидел тихо. Было не до цеховиков, партийных тезисов, религиозных праздников. Начались перемены, надо было оставаться на плаву.

Попав в команду Горбачева, Шеварднадзе занял самый высокий пост в Министерстве иностранных дел СССР – министра. Теперь надо было играть другую роль. Общаясь с Европой, Западом, Америкой, он старался показать им, что он такой же гражданин как и все, только наделен особыми полномочиями. Стал появляться в соборах и храмах, усиленно молиться, умело держать перед видеокамерами свечи. Особое удовольствие ему доставляли встречи без галстуков и пиджаков (в свое время он обязывал работников партийных органов одеваться в костюмы темных цветов зимой и летом), где мог вести себя более раскованно, демократично. В Грузии тогда говорили, что он всех политиков на Западе берет своей неповторимый улыбкой. Именно под этот смех были потеряны морские шельфы, заводы, фабрики, военные границы, базы великой страны. Развалился СССР.

Когда к власти пришел Ельцин, Шеви понял, что с него могут за все спросить сейчас или потом. С помощью своих друзей из делового и другого миров он возвращается в Грузию. Чтобы удержаться у власти, нужно что-то новое. А тут как раз Абхазия требует самостоятельности. Получив добро от правительства Ельцина, Шеварднадзе пошел на самый коварный шаг в своей карьере – он начал войну против Абхазии. На неё отводилось несколько дней, но зато потом какой престиж в народе, в мире!

При устойчивой правительственной связи в разговорах с Владиславом Ардзинба Шеварднадзе успокаивал абхазского лидера, уверял, что мы братья. «Какая война? Это мы просто хотим в Западной Грузии навести порядок, а в Абхазию военные входить не будут». Когда наступило 14 августа 1992 г. никто не мог найти Шеварднадзе – ни Абхазия, ни Кремль. И связь вдруг «стала барахлить». Но это был старый партийный прием. «Белый лис» хотел выиграть время.

Уже потом, когда Шеварднадзе понял, что его армия, собранная в том числе и из уголовников, топчется на месте, и все происходит не так, как он задумал, он объявил: «Абхазские сепаратисты будут наказаны, а Грузия будет едина».

Но даже он не смог просчитать все. Его изворотливость и бесчестие на этот раз подвели его окончательно. Напоследок, чтобы хоть как-то оправдаться перед своим народом, а также чтобы еще больше насолить «братьям-абхазам», он попросил ельциновский Кремль устроить блокаду Абхазии. Те с удовольствием это сделали. Уже потом трезвые головы России поняли, что идут на поводу у седого черта.

Запустив свое ядовитое влияние на кремлевских чиновников, он с их помощью заманивает первого Президента Абхазии В. Ардзинба в Тбилиси на «мирные, добрососедские беседы». Полный сил и здоровья абхазский лидер возвращается оттуда больным человеком. Несомненно, как это принято в истории, через много лет станет известно, какие использовались для этого методы и технологии, кем и зачем.

Проиграв войну и борьбу за Абхазию, Шеви ушел с политической сцены с сухим багажом своего послужного списка и без высокопарных слов воспоминаний о нем.

Для абхазского народа он навсегда остался даже не хитрым лисом, а огненной гиеной, на которой – несмываемая кровь. Она и определит, в какие врата пустит Всевышний недавно преставившегося.

Юрий КУРАСКУА