Актуальная тема

Исправительное учреждение – не курорт

В этом убедилась корреспондент «РА»

Так уж сложилось, но в Абхазии нет женской тюрьмы или колонии, поэтому женщины вынуждены отбывать свой срок в Изоляторе временного содержания МВД РА. Среди них есть и такие, кто осужден за транспортировку, хранение и распространение наркотиков.

Прежде эта тема никого, кроме адвокатов, не интересовала. Но на недавней пресс-конференции замминистра ВД Алексей Ломия в резкой форме выразил свое негативное отношение к этой категории лиц. И в соцсетях тут же развернулась дискуссия. Стали писать, что якобы женщины в ИВС содержатся в бесчеловечных условиях. Одни считают, что заключенным надо создавать нормальные условия, другие возражают, мол, ничего, потерпят, так им и надо. На днях журналисты, в том числе и корреспондент газеты «РА», побывали в этом исправительном учреждении и увидели все своими глазами. Сопровождал журналистов заместитель министра А. Ломия и отец Виссарион.

Честно говоря, стало не по себе, когда за нашими спинами захлопнулась металлическая входная дверь. В нос ударил резкий запах мочи – признак плохо работающей канализации.

Вначале нам показали расположенную на первом этаже мужскую душевую: небольшое помещение с обшарпанными стенами, жуткая духота…

После непродолжительных переговоров А. Ломия с заключенными на предмет их готовности с нами побеседовать, поднимаемся на второй этаж, и нам открывают первую камеру... Здесь отбывают свой срок шесть женщин, осужденных по статьям 223 и 224 Уголовного кодекса РА за транспортировку, хранение и распространение наркотиков.

В помещении жарко – всего два небольших окна. Не спасают от духоты и имеющиеся у заключенных вентиляторы. С обеих сторон занавешенные шторками нары – своего рода возможность укрыться на время от сокамерниц. Матрасы застелены домашним бельем, на стенах иконы, вырезки из журналов, даже картины. Плазменный телевизор, микроволновка, электрический чайник – все это, как потом выяснилось, привез женщинам депутат Парламента РА Валерий Агрба… Отдельно обустроены душевая кабина и санузел.

Из шести заключенных пятеро – достаточно молоды, и лишь Маглине Анкваб – за пятьдесят. С первой минуты именно она, к слову сказать, весьма активная женщина, взяла на себя роль осведомленной «разъяснительницы» ситуации…

– Сутками сидим взаперти, маленькие окна… Каменные стены накаляются, и мы задыхаемся. Не раз находили в камере тараканов и скорпионов, недавно были даже вши – кто-то из заключенных занес… Проводить дезинфекцию в таких условиях сложно: по сути, все надо выносить и обрабатывать, а матрасы сжигать… Здесь нет прогулочной зоны, нас выводят на третий этаж в такую же камеру на 15 минут, но летом там очень жарко, и фактически мы не дышим свежим воздухом… Среди заключенных много больных с высоким артериальным давлением, есть и с гепатитом С и более страшными заболеваниями. Есть даже после операций на сердце… Сотрудники ИВС часто вызывают нам «скорую помощь», и лишь однажды охранник отказался позвать врача, – рассказывает Маглина.

Пищу в столовой, по её словам, готовят нормально, но мало кто её ест, потому что практически всем из дома носят передачи в неограниченном количестве. В принципе, у заключенных нет претензий к руководству МВД и ИВС: отношение с их стороны нормальное, и женщины понимают, что если бы были средства, все здесь давно привели бы в порядок.

Но одна претензия все же прозвучала: заключенные жаловались, что не могут пользоваться телефонами – везде стоят глушилки, которые, по их мнению, не только не позволяют им общаться с внешним миром, но и вызывают головные боли и повышают давление. (Кстати, телефоны видела у многих, причем – весьма «навороченные».)

– В пятницу, в знак протеста мы объявили голодовку: сидим только на воде и чае. В понедельник глушилки вроде бы отключили, но мы решили продолжить голодовку, выдвинув новое требование (теперь уже к Парламенту), чтобы пересмотрели нам сроки заключения и заменили меру пресечения на более мягкую, – поясняет М. Анкваб.

Сегодня год заключения в ИВС идет за два, заключенные же в связи с такими условиями содержания считают, что год должен идти за три.

– Понятно, это не должно касаться убийц или воров, но к нам можно было бы применить другие сроки, а кому-то вообще заменить на условные. Мужчины тоже перевозят наркотики, но к ним отношение более мягкое. Что касается нас, то общество фактически устроило «охоту на ведьм»: нас называют наркоторговцами, и когда мы выйдем на свободу, на нас будет именно такое клеймо. В тюрьме человек должен становиться на путь исправления, а мы выходим на свободу озлобленные, – считает М. Анкваб.

По ее словам, из 28 человек осужденных лишь двое действительно занимались сбытом наркотиков, остальных осудили несправедливо. Многие, дескать, везли их для себя. (Как потом пояснили сотрудники ИВС, сама Анкваб была задержана с 50 граммами метадона. Полграмма можно разделить на четверых… Посчитайте общее количество доз по цене от 3 до 9 тыс. руб., и какая в итоге получится сумма… Впрочем, никто из преступников никогда не признает себя виновным.)

Постепенно к разговору подключились и другие женщины. Мать четверых детей Эку Черкезия осудили на семь лет. При аресте она была в наркотическом опьянении, и у нее нашли 5 граммов метадона. Женщина уверяет, что купила его для себя и сетует, что ее, мать четверых детей, осудили на такой большой срок… Вопрос: откуда у наркоманки такие деньги, если доза, как уже упоминалось выше, минимально стоит 3 тыс. руб.? И почему она раньше не думала о своих детях?

Оказалось, что среди заключенных есть и три гражданки России. Одна из них, Ольга, – тоже наркоманка. И тоже попалась с наркотиками. Две другие были задержаны при транспортировке наркопрепаратов. И опять «мать-заступница» М. Анкваб объяснила, что дескать, у наших ребят язык хорошо подвешен, они влюбляют в себя девушку, едут с ней в Сочи якобы погулять, а по возвращении просят перенести сверток, и та, по наивности, берется. В итоге девушек задерживают, а парни остаются ни при чем.

И Эка, и Ольга говорят, что заключение пошло им на пользу. Когда выйдут на свободу, перестанут употреблять наркотики… Сотрудники же ИВС скептически относятся к таким заявлениям: никто не гарантирует, что выйдя из камеры, молодые женщины станут вести нормальный образ жизни.

В соседней камере – 7 женщин (одна из них из Кабардино-Балкарии), и тоже, в основном, здесь они из-за наркотиков. Нигде не видела книг, но практически у всех есть телефоны, а у кое-кого и компьютеры.

Интересуюсь у женщин: «Не обижают вас сотрудники ИВС?» Пожилая женщина, отбывающая срок за кражу, ответила за всех: «Мы сами кого хотите обидим!»

Остальные камеры вдвое меньше, в них находятся по две-три женщины. Они отбывают срок за совершение тяжких преступлений – убийство, грабеж и мошенничество в особо крупных размерах. Сидят, пьют кофе, смотрят телевизор…

Поднялись на третий этаж: здесь тоже небольшие по размеру камеры, рассчитанные на трех-четырех заключенных. Посмотрели мы и одну из так называемых камер для прогулок, с полностью зарешеченной стенкой. Действительно, очень жарко…

– Тема щекотливая и болезненная, поэтому многие неоднозначно к ней подходят. Следует знать, что в изоляторе временного содержания многое не положено, в том числе и использование телефонов. Дело в том, что предназначен он для граждан, на которых заведены дела и в отношении их ведутся доследственные мероприятия. В силу определенных причин здесь отбывают свой срок люди в погонах (их нельзя содержать с обычными заключенными в Дранде), а также и те, у кого заключение пожизненное. Ну и, как уже было сказано, женщины.

Винить кого-то в том, что в ИВС – плохие условия, не имеет смысла. Все упирается в финансирование. Каждый новый министр ВД ставил этот вопрос перед руководством страны, но на ремонт изолятора нужны немалые деньги, и таких сумм в нашем бюджете нет, – говорит А. Ломия.

Он согласен, что нужна – и давно! – женская тюрьма или колония, но возможности организовать её нет. Тем не менее есть выход: в районе железнодорожного вокзала находится спецприемник, принадлежащий МВД и рассчитанный на 60 человек. Условия там созданы, есть и внутренняя площадка для прогулок. Сегодня часть спецприемника по джентльменскому соглашению занимает гауптвахта Минобороны. Вот её, после небольшого ремонта, и можно было бы использовать для содержания женщин-заключенных.

Сегодня в ИВС находится 41 человек. Понятно, что условия здесь далеки от идеальных, но это все же своего рода тюрьма, а не курорт, и говорить о создании комфортных условий для граждан, совершивших преступления, в том числе и тяжкие, откровенно говоря, глупо. В то же время согласна с тем, что здесь можно было бы установить систему кондиционирования и отремонтировать душевую.

Кстати, одна из моих коллег честно призналась, что ожидала худшее, потому как посещала подобные заведения в России, и они были еще ужаснее. Потому, наверное, осужденные в Абхазии гражданки России, категорически отказались от предложения отправить их на родину.

Теперь что касается головных болей от заглушек или глушилок… Не поленилась, посмотрела в интернете… Системы подавления сотовой связи в 2008 г. установили в СИЗО в Матросской тишине и в Бутырке.

«Это оборудование сертифицировано, есть заключение санэпиднадзора о том, что оно не влияет на здоровье людей. Кроме того, оно не создает помех тем, кто находится за пределами СИЗО», – это мнение представителя Федеральной службы исполнения наказаний. Недавно в России стали использовать такое оборудование и во время сдачи Единого государственного экзамена. Специально для изучения влияния на здоровье людей была создана комиссия из числа сотрудников МВД, министерств образования и здравоохранения и работников Национального центра тестирования. Эксперимент проводился в течение трёх часов. Он показал, что использование такого рода подавителей сигнала пагубного воздействия на здоровье людей не оказывает.

Такие системы давно применяются во многих странах – в отношении граждан, которые игнорируют просьбы выключить телефон в тех или иных местах, к примеру, во время спектаклей. И ни в одной тюрьме мира (об изоляторах речи вообще не идет) не разрешается пользоваться сотовыми телефонами. Раз в неделю (в случае примерного поведения) заключенным разрешают пользоваться таксофоном в присутствии сотрудника исправительного учреждения.

Но вернемся к женщинам, осужденным за транспортировку, хранение и распространение наркотиков... Интересно, почему именно сегодня вдруг возник такой интерес у журналистов к условиям их содержания в камерах?

– Как я уже говорил на пресс-конференции, мое отношение к таким женщинам однозначное – они представляют угрозу для общества. И что бы там ни говорили, но в основном все они – наркокурьеры. Когда перевозкой и сбытом наркотиков занимаются мужчины – это очень плохо, но вдвойне опасно, когда к этому имеют отношение женщины, – считает А. Ломия и подчеркивает, что его семья тоже пострадала от наркотиков.

Уверена, что большинство читателей нашей газеты разделяет его точку зрения.

После посещения изолятора мы встретились с и. о. министра внутренних дел Раулем Лолуа. Он тоже согласен с тем, что условия содержания заключенных тяжелые, что их надо менять… Но средств на ремонт изолятора у МВД нет.

Однако некоторые изменения все же будут осуществлены в ближайшее время: в частности – приведена в порядок душевая общего пользования.

Наталья ШУЛЬГИНА