02.06.2014

К 100-летию Первой мировой войны

Абхазские всадники

В 2014 году исполняется 100 лет со дня формирования Кавказской конной дивизии

Издревле в нравственном отношении

абхазцы отличаются воинственностью,

национальным самосознанием,

личным достоинством,

своей независимостью, привязанностью

к родной Земле, высокой храбростью

и отвращением к ненужному кровопролитию.

Т. Лапинский, исследователь Кавказа, XIX век

Вместо предисловия – немного истории

1 августа 1914 года германский посол в Петербурге вручил министру иностранных дел России ноту об объявлении войны – Первой мировой империалистической войны (1914 – 1918 гг.), явившейся следствием неразрешимых противоречий между ведущими европейскими державами. Россия была втянута в эту войну.

Накануне Первой мировой Абхазия, или как ее тогда официально называли – Сухумский округ, представляла собой слаборазвитую окраину Российской империи. Едва война была объявлена, как абхазское дворянство незамедлительно выразило через наместника на Кавказе желание выставить от абхазского народа конный регулярный полк.

9 августа в Тифлисе был объявлен приказ по Кавказской армии о формировании Черкесского конного полка, куда входили две сотни из черкесов, одна сотня из абхазов и одна из карачаевцев. Черкесский полк должен был войти в состав впервые сформированной Кавказской конной дивизии.

В сентябре 1914 года в селе Лыхны собралась масса людей. Представители от народа заверили, что абхазы внесут в общее дело свою лепту и направят на фронт лучших мужчин, так как командовать дивизией дал свое согласие Его Императорское Высочество, родной брат царя Николая II – Михаил Александрович. Решение о формировании Абхазской сотни было одобрено всем сходом в Лыхны.

Примечательно, что все ораторы на сходе, подчеркивая, что абхазы на поле боя будут драться с врагами достойно, мужественно, свои выступления заканчивали абхазским словом «хыркьиагоуп», что означает – доказательство, подтверждение невиновности. Это слово, как утверждали добровольцы Т. Ванача, М. Еник, И. Козмава, И. Хашба, К. Нанба, В. Чукбар и другие, действовало на всех магически.

Для абхазской молодежи того времени всякий фронт был уделом смелых и мужественных людей. «А самое главное, что следует понять, – пишет в книге «Абхазские всадники» Е. Габелия, – абхазцы пошли на фронт добровольно, но не из-за обещанных льгот..., а чтобы на них больше не смотрели, как на бывших повинных людей».

Думаю, стоит вспомнить, что восстание 1877 года в Абхазии и его последствие – объявление абхазов «виновным народом» – оставило глубокий след в нашей истории. Правда, царское правительство после революции 1905 года вынуждено было в мае 1907 года снять эту, так называемую, «виновность», но сам абхазский народ ее никогда не признавал.

Автор книги «Абхазские всадники» подводит нас к мысли о том, что абхазы, посылая своих сыновей на фронт, надеялись, что их доблестная молодежь своими подвигами «реабилитирует» свой народ. При этом абхазы хорошо понимали, что царское правительство далеко от мысли официальной реабилитации, несмотря на вроде бы «официальное снятие» этой «виновности» в мае 1907 года.

Первым признаком своеобразной реабилитации можно считать обращение к абхазам, сделанное перед строем Командующим Кавказской туземной конной дивизией, братом Николая II, который спросил их: «Что вы хотите, какую награду желаете для себя после войны?».

Не менее многозначительным намеком на пресловутую реабилитацию было и заявление командующего 3-й бригадой Кавказской туземной конной дивизии генерала Гагарина, который сказал: «По поручению Его Императорского Величества я должен поцеловать каждого абхазца, но я старик и не могу это сделать, поэтому прошу вашего командира, а я за всех целую его… И после исполнения поручения добавил: «Император очень доволен дивизией за хорошую службу. В особенности ему очень понравилось геройство и мужество абхазцев, проявленные в боях за Родину».

Представителям абхазского народа было возвращено оружие, которого они были лишены на протяжении долгих лет.

Каждый доброволец был одет в национальную форму, сшитую по индивидуальному заказу начальника округа.

В списке добровольцев Первой мировой войны, ушедших на фронт по наборам 1914-1917 годов и воевавших в составе Абхазской сотни, из села Калдахуары Гудаутского участка – одиннадцать человек. Есть среди них и Виктор Чукбар. О нем сегодня и ведем разговор мы – его потомки.

* * *

Виктор Чукбар родился в семье Хыгу Чукбар в 1895 году. С 17 лет служил в стражниках. Через год начальник Гудаутского уезда Калбакян за верную службу и хорошую работу назначил его старшим командиром.

Однажды Виктору пришлось в одиночку конвоировать между Новым Афоном и Гудаутой шестерых уголовно наказуемых преступников. В районе речушки Ацэкуара те попытались бежать. Предупреждение стражника выстрелами в воздух пятерых остановило. Но шестой продолжил бегство, причем это был самый опасный рецидивист. Виктор был вынужден стрелять на поражение и убил его.

Отец Виктора Хыгу был очень огорчен и очень недоволен поступком сына и обратился к начальнику уезда Калбакяну с просьбой отстранить того от работы. Начальник ответил категорическим отказом, заявив, что молодой человек действовал по уставу, достоин награды, и наградил Виктора Чукбар серебряной медалью за безупречную службу. Однако отец не унимался и предпринял все, чтобы «убрать сына из жандармерии», как он говорил.

Но вскоре началась Первая мировая война (1914-1918 гг.), и Виктор добровольцем от села Калдахуары вступил в легендарную Абхазскую сотню, которая стала новой боевой единицей в составе Императорской российской конницы под названием: Кавказская туземная конная дивизия, именовавшаяся в военном обиходе «Дикой». «Дивизия эта вскоре прославилась своими боевыми действиями в такой степени, что некоторые полки ее имели право получать Георгиевские Штандарты, чем были сравнены в своем достоинстве со славными и старейшими полками Российской Армии», – писал в своей книге «Кавказская конная дивизия», вышедшей в 1999 году в Нальчике, Олег Опрышко.

В Абхазии в те годы в каждом селе была создана специальная комиссия из 3-5 человек, которая проводила разъяснительную работу среди населения, среди добровольцев. В комиссию входили наиболее авторитетные, более или менее грамотные люди. Сельская комиссия занималась и отбором лошадей, особое внимание уделялось их экстерьеру, возрасту и даже масти. После окончания схода производили запись добровольцев.

Отец Виктора Хыгу Пачугович в то время работал старшиной Калдахуарской управы. Он выставил своего сына Виктора первым – всадник на прекрасной скаковой лошади черной масти смотрелся прекрасно. Комиссия производила медицинский осмотр всех всадников, а также ветеринарный осмотр лошадей. В работе комиссии принимал участие будущий командир Абхазской сотни, штаб-ротмистр Берквист, финн по национальности, офицер русской армии, который лично производил запись добровольцев «с подробностями состояния их семей». Виктор, разумеется, был зачислен.

По всей Абхазии была набрана целая сотня, которая вошла в состав Кавказской кавалерийской дивизии. Сотня должна была срочно направиться в Одессу – сроки были очень ограничены. Но Хыгу Чукбар сделал просто невероятное: он остановил сотню прямо у поселка Бзыбь, перегородив дорогу целым отрядом почетных стариков села, а женщины держали в руках хлеб и соль. Командир эскадрона был вынужден согласиться задержаться и принять приглашение к столу, обильно накрытому для них в честь проводов сынов на войну.

Абхазская сотня гостила у Хыгу Чукбар несколько часов. Прощаясь, Хыгу выступил перед молодыми джигитами с напутственным словом, пожелал им быть достойными воинами и возвратиться домой со славой героев, подчеркнув при этом: «Вместе мы должны защитить интересы общей нашей родины – России». Переводил его речь с абхазского на русский калдахуарский князь, офицер Инал-ипа. (Это я вычитала в материалах, собранных Григорием Ивановичем Чукбар. – Д.Ч.).

В своей книге « Абхазские всадники» Е.Габелия пишет: «Для абхазцев участие в этой войне было, прежде всего, реабилитацией их чувства собственного достоинства. Это было возрождением романтики подвига и рыцарства, тесно переплетенных с этикетными установками абхазов, как и других народов Кавказа».

В газете «Сухумский вестник» за 1916 год было дано описание боевой деятельности Кавказской туземной дивизии. «Первое мое знакомство с Кавказской туземной дивизией произошло во Львове, – пишет автор статьи Илья Толстой. – Полки проходили в конном порядке один красивее другого, и весь город любовался и дивился невиданным дотоле зрелищем самобытной картины. Я смешался тогда с толпой и с интересом наблюдал за тем впечатлением, которое производила эта живая лента на местных жителей. Я смотрел на их околдованные, застывшие в изумлении лица, я слушал их отрывистые восторженные восклицания, и внутри у меня где-то приятно щекотало чувство самолюбия, шептавшее мне на ухо, что эти войска из Кавказа тоже наши, и что они сегодня вместе с нами жаждут померяться силой с врагами России, победить их или умереть. Эти дикие полевые цветы, величественные своей первозданной красотой, яркие и манящие…Они гордо держат свои величавые головы, и нельзя их сорвать с их родного стебля, не исколовши и не изранив об них руки. В войне прозвали эту дивизию «Дикой». А я видел их нянчащих и кормящих своими пайками чужих детей, я видел, как они снимались со своих стоянок, и как жители жалели об их уходе, благодарили их за то, что они не только за все платили, что покупали, но и помогали им своими подаяниями».

А один полковник в газете «Кавказ» написал: «Это – вихрь грозный, беспощадный ураган... Удар горцев поразительно меток – промаха не бывает… Страшно смотреть, когда они мчатся бешеным галопом. Характерные, сильно подвижные лица… глаза горят точно уголья».

О кавказских джигитах в Галиции тогда писали: «Дивизия кавказских орлов слетелась на эту Галицкую равнину из Осетии, Кабарды, Абхазии, Чечни – отовсюду из горной страны прирожденных воинов, с детства джигитующих и владеющих шашкой. Это, действительно, прирожденные воины с головы до ног...».

Я намеренно привела публикации разных авторов, повествующие об исторических событиях, которые происходили на изломе времен. Это краткое напоминание о Первой мировой войне, надеюсь, будет способствовать возвращению к нам из долгого забвения памяти о Кавказской конной дивизии и ее замечательной боевой истории, с героями-всадниками и офицерами, имена которых мы должны знать и помнить. Ведь они, люди разных национальностей, скрепленные фронтовым братством, в одном строю доблестно сражались за наше общее Отечество и, не щадя жизни, защищали его от врага.

Среди этих воинов ярко светился и представитель рода Чукбар – Виктор Хыгуович, смелый и мужественный человек, командир эскадрона, старший урядник Черкесского конного полка. Наряду с другими добровольцами из Абхазии он был участником жесточайших схваток с врагом на окровавленных полях и холмах Галиции. В ходе боевых действий командир, подвергаясь смертельной опасности, под огнем передавая приказания, вел за собой воинов вперед, всегда находясь на передовом фланге. Он не знал отступления без приказа, сохранял верность товарищам и собратьям по оружию, беспокоился о сохранении их невредимости.

15 сентября 1916 года командующий 41-м армейским корпусом генерал-лейтенант Белькович подписал приказ № 334 о награждении за мужество и храбрость всадников Конной дивизии георгиевскими крестами и медалями.

Этим приказом 108 всадников были удостоены георгиевских крестов. В их числе – старший урядник Черкесского конного полка Виктор Хыгуович Чукбар.

По окончании войны Виктор Чукбар являлся кавалером Георгиевского креста 2-й, 3-й и 4-й степеней.

P.S. Жизнь Виктора Чукбар оборвал огненно-кровавый смерч революции в 1918 году. Успевший так много сделать, он прожил всего 23 года.

Такие были времена…

Диана ЧУКБАР, внучатая племянница, филолог