«Дневники» А.Э. Куправа: нестихающие отзвуки войны

Грузино-абхазская война – это эпоха, которая, как никакая другая в новой истории нашего народа, породила немало письменных памятников. За двадцать лет послевоенного времени вышел ряд художественных произведений, воспоминаний и повседневных записей, сделанных ее непосредственными участниками или мирными очевидцами событий.

Известно, что если прошлое, тем более военное, не удалось каким-либо образом «застенографировать», то существенные его черты безвозвратно и невосполнимо будут потеряны для потомков. В этом отношении могут быть полезными для отечественной истории и «Дневники» А.Э. Куправа (Сухум, 2013).

А.Э. Куправа – один из тех, кто во время войны находился в Сухуме. Поэтому его «Дневники» отражают все те «прелести» оккупации, которыми было сыто население города, в особенности абхазское. Это – переживания людей за свою собственную жизнь и жизнь близких людей, за свой очаг, на благоустройство которого они трудились, проливали пот; это голод, холод, притеснение, унижение и тому подобные социально-психологические моменты, которые не вписываются ни в какие повороты нормальной человеческой жизни. В дневниках говорится и о том, как Арвелод Эрастович неоднократно, рискуя своей жизнью, ходил из Эшеры в Сухум, из Сухума в Эшеру, как отвозил теплую одежду своим внукам, временно переселившимся в Тбилиси, – в город, с которым связаны многие моменты его жизни: молодость, учеба, становление его как ученого. Естественно, что с грустью смотрел он на него, потерявшего свое былое лицо, и с болью отзывался о нем: «Тбилиси – мой любимый город» (с. 95), «Отсюда, с проспекта Руставели, началась война в Грузии, оставив здесь следы варварского разрушения. Война прокатилась по западным регионам страны и дошла до Абхазии» (там же). Записи свидетельствуют еще и о тех трудностях и опасностях, с которыми ему приходилось сталкиваться на пути туда и обратно. Его спасало знание грузинского языка. Небезопасно было ему даже и в стенах собственного дома, беспрерывно подвергавшегося обстрелу, как и многие другие жилые постройки города, с обеих сторон, в любое время дня и ночи. Невозможно читать равнодушно те страницы книги, где автор описывает экстремальные эпизоды из повседневной жизни не только его самого, но и соседей.

«21 февраля из нашего двора, из одной семьи вынесли два гроба... Фактически похоронили трех человек, в одном гробу лежала (мать. – В.Б.) с еще не родившимся ребенком. Их бандитски убили ночью 18 февраля... Одна семья полностью прекратила свое существование» (с. 156).

«В нашем дворе... жильцы дома – и мужчины, и женщины дежурят круглосуточно... 11 марта... вооруженная банда... окружила наш дом. Вечером в 7.30 четыре вооруженных автоматами бандита в черных масках вошли в сторожевую будку и приказали всем: «Сесть! Опустить голову и молчать!» Они объявили, что будут проводить операцию... «Дедушка, ты не нервничай, все кончится через десять минут». Все это до меня не доходило, и я думал про себя: «Что будет через десять минут?..»

А.Э.Куправа называет основные эпизоды войны конкретно, членораздельно, четко.

Вот записи, отражающие начало и первые дни войны.

«14 августа, пятница. В 12 часов дня Абхазское телевидение делает экстренное сообщение о грузинской военной агрессии, начале военных действий между грузинскими войсками и абхазскими гвардейцами в районе Красного моста» (с.5). «Похоже, началось непоправимое – война между Грузией и Абхазией, которая может вылиться в национальную с обеих сторон» (с. 6). «Ответственность в этом деле несет грузинское правительство, как сторона нападающая, зачинщица агрессии» (с. 6). «С грузинской стороны активно действуют вертолеты, танки, орудия, строчат автоматы. Абхазской стороне удается удерживать наступление, но серьезного вооружения, конечно, нет, на руках лишь автоматы и ружья» (там же). «Грузинские танки перешли р. Гумиста... Абхазские гвардейцы подорвали несколько машин, в том числе один танк. Как выяснилось, он был нагружен награбленным имуществом – японскими зонтами, жвачками и пр.» (с.19).

«Митинг в г. Сухум, состоявшийся 4 октября на площади Дома правительства, не успокаивает, а нагнетает страсти... Ораторы на волне военного психоза, предавшись эмоциям, видят решение проблем во всеобщей мобилизации... Величайшая глупость, преступление!» (с. 52).

«23 октября. Сегодня утром услышали страшную весть... сгорели Абхазский институт языка, литературы и истории им. Д Гулиа и Центральный государственный архив Абхазии» (с. 77). «Здание горело под охраной вооруженных бойцов» (с.79).

«13 ноября. ...Ночью сгорела гостиница Рица... визитная карточка, украшение столицы Абхазии... Она уничтожена жесткой рукой варвара» (с. 105).

«Мегрелец чуть лучше абхаза, но, в общем-то, вы все одинаковые», – вот мораль гвардейца, который сегодня бесчинствует в Сухуме» (с. 56). Таких записей в книге множество.

Однако отдельные суждения и выражения А.Э.Куправа, содержащиеся в тексте книги, вызывают неоднозначную реакцию у читателя, особенно у его потенциальных оппонентов: «братоубийственная война» (с.51, 52, 184), «гражданская война» (с. 184) и др. Позволю себе ответить на этот вопрос сразу. С одной стороны, в этом сказывается информационный вакуум, который испытывал Арвелод, с другой – стереотип привычного мышления советского человека, дух «интернационализма»: «Наше поколение никогда и в мыслях не могло допустить войну между грузинами и абхазами» (с.38). Действительно, несмотря на то что наша республика была наводнена людьми грузинской национальности, мы делили с ними и горе и радость. На традиционно-бытовом уровне так или иначе мы с ними понимали друг друга. Во всех грехах винили политическую элиту Грузии, но не грузинский народ. Редко где можно было увидеть абхазскую свадьбу, в которую бы не был приглашен хоть один грузин, особенно из мегрельской среды и, наоборот, грузинскую – абхаз. Так проходили и похоронно-поминальные процессии. Почти все мы имели друзей, родственников или просто сослуживцев этой национальности. И Арвелод Куправа не исключение. Достаточно сказать, что жена его – грузинка.

Нет ничего удивительного и в том, что войну эту он называет «братоубийственной». Определенная часть грузинской армии представляла, представляет собой и сегодня потомков тех абхазов, которые в далеком прошлом переселились за реку Егры. Разве не было вооруженного противостояния представителей одной и той же фамилии, стало быть, происшедших от одного далекого предка? А вот не совсем обдуманное выражение «гражданская война», конечно, острием ржавого кинжала пронизывает сердце любого из нас. Особенно тех, кто защищал абхазскую землю от грузинского шовинизма, тех, кто потерял в бою сыновей, дочерей, братьев, отцов. Это правда. Но, надо понять, и это – продукт советской системы общежития, в которой выросли все мы, представители старшего поколения. А.Э.Куправа – тем более.

Помимо всего этого, в книге имеются и другие недостатки (если можно считать их недостатками). Это излишество сентиментальности, неоднократное повторение своего психологического состояния, своего отношения к тому, что происходило, его оценочные установки на него, повышенный интерес к душевной жизни, в итоге обративший его, бывшего советского атеиста, коммуниста, лицом к Богу (с. 149-152).

Я думаю, не стоит придираться к уважаемому человеку, хорошо известному абхазскому обществу, за все это – за недостатки и два-три неудачных слова, высказанные им тогда в блокадном городе, где в любой момент он мог не быть в живых. Давайте спросим, прежде всего, себя. Все ли мы – герои Отечественной войны абхазского народа? Всегда ли мы говорили и поступали правильно? Ни разу не дрогнули? Ведь Арвелод Эрастович не был бойцом, да и не мог им быть, не только в силу его человеческой природы, но и возраста. Во время войны нашему старшему коллеге и другу А.Э. Куправа было без малого семьдесят лет, а в этом году, а именно 14 октября, ему исполняется девяносто (с. 53).

Книга эта – не научная работа А.Э. Куправа, а всего-навсего дневник, который он, человек, постоянно терявший надежду на выживание, вел в нечеловеческих условиях для себя, для удовлетворения своих духовных потребностей, для детей, которых не было рядом с ним. А сейчас по неосторожности опубликовал его без редакции. В конце концов, он мог скрыть эти режущие нас по живому слова. Но не скрыл. Поступил честно. Более того, повторюсь, независимо от имеющихся в ней недочетов и пятен, эта книга может быть использована военными историками как одна из источниковедческих баз, поскольку с начала до конца она сопровождается указанием дат.

Подозревать Арвелода Эрастовича в патриотической недостаточности – грех. Я хорошо помню многие эпизоды небезызвестного конфликта, связанного с разделом Абхазского госуниверситета по национальному признаку. Он – один из первых, кто открыто, беспощадно и без оглядки выступил против грузинской части коллектива, решившей создать на базе АГУ пресловутый Сухумский филиал Тбилисского государственного университета. Как в устной, так и в письменной форме А.Э.Куправа подвергал также резкой критике фальсификаторов истории абхазского народа. Этого принципа ученый придерживается и сегодня, со знанием дела, строго и последовательно. Свидетельство тому его многочисленные труды по истории и культуре нашего народа, особенно «Вопросы традиционной культуры абхазов» (2008), за что он стал лауреатом Государственной премии.

Думаю, в организации «разборки» с рецензируемой книгой чувствуется еще одно немаловажное обстоятельство: академик А.Э.Куправа работает в Абхазском институте – центре абхазоведения, известном еще как ум и совесть национально-освободительного движения абхазского народа, в качестве главного научного сотрудника. Почему-то институт стал сегодня мишенью для отдельной категории людей. На такую мысль меня наталкивает, во всяком случае, конфликтная ситуация, возникшая недавно по поводу фольклорного материала одного из весьма продуктивных ученых института.

Если кто-то из нас от дефицита милосердия, или чего-то еще, испытывает неприязнь к личности А.Э. Куправа, то это уже другая сторона медали. Не более того.

Валерий БИГУАА, доктор исторических наук