Заслушали, поговорили, покритиковали.

Правительственный час в Парламенте РА

На Правительственном часе депутаты Парламента РА заслушали отчет министра образования Индиры Вардания. Открывая его, Спикер Н.Ашуба заметил: «В соответствии с Законом о государственном языке, депутаты проводят свои заседания на абхазском языке. И если вы нам подготовите специалистов-переводчиков, такое будет возможно во всех госучреждениях Абхазии». И весь Правительственный час шел на государственном языке.

Естественно, преподавание абхазского языка было одним из главных вопросов на нем. Но об этом позже. Что касается в целом образования, то И.Вардания акцентировала внимание на недостатке преподавателей по многим предметам. Например, не хватает 45 преподавателей по абхазскому языку и литературе, особенно в Галском и Гагрском районах. Она рассказала о состоянии учебных заведений, их материально-технической базе, о проведении выездных семинаров в Пицунде, о выполнении образовательных проектов и многом другом.

Отчет министра депутатам Парламента и некоторым приглашенным на Правительственный час (а приглашены были президент Академии наук, представители АГУ, Института педагогики и др.) показался слишком положительным. Поэтому было много вопросов, а затем и выступлений достаточно резких, критических.

Председатель парламентского Комитета по образованию, науке, культуре, делам молодежи и спорту В.Кварчия сказал, что в стране нет Закона об образовании, и его инициировать должно Министерство образования. Но так как оно этого не делает, решено для ускорения вопроса в самом головном парламентском Комитете разработать основу законопроекта. При ежегодном финансировании программы «Сельский учитель» результатов от нее немного. В детских садах детей вдвое больше, чем мест, при этом дети в группах смешаны по возрастам. Тревогу вызывает и положение с абхазским языком. Порой дети, пришедшие в садики абхазоговорящими, переходят на русский язык. Что касается преподавания государственного языка, то В.Кварчия считает, что в Абхазии недостаточно абхазских школ, и это одна из важнейших национальных проблем. Он привел цифры. В республике 171 школа: абхазских – 62, русских – 65 (и при них 18 абхазских секторов), армянских – 33, грузинских – 11. И это при населении – абхазов 100 тысяч, русских 27 тысяч. В городах и столице Абхазии положение еще хуже. В соответствии со статистическими данными прошлого года, в Сухуме было 5 тысяч учащихся абхазской национальности, а абхазских школ всего лишь 4, а еще 2 тысячи учащихся представляют другие национальности, для которых существуют 12 русских и 1 армянская школы. Такое же положение в Гагрском районе, где всего 4 абхазские школы, 9 – русских, 10 – армянских, а учащихся 4316, из которых более 2 тысяч – абхазы. Такая почти пропорция и в Ткуарчале. Абхазские дети из-за неимения рядом абхазских школ или их перегруженности вынуждены идти в русские школы.

Что же касается желания родителей определять детей в русские школы, то в этом сказывается не только близость таких школ и переполненность абхазских, но и качество преподавания.

Самому преподаванию родного языка отводится недостаточно часов в абхазских школах, и пора многие предметы в старших классах вести на абхазском языке, для этого существуют достаточная лексика и терминология. Говорил В.Кварчия и о том, что в подготовке кадров нет необходимого взаимодействия Минобразования и АГУ, говорил он и о натянутых взаимоотношениях министра с работниками системы образования, что мешает делу. Это подчеркнули позже и другие выступавшие.

Вопросов министру затем задавалось много. Например, почему не выплачиваются утвержденные правительством страны надбавки в 1000 рублей преподавателям абхазского языка? Почему в Галском районе учителя, которым из Госбюджета Абхазии выплачивается заработная плата, получают ее также из Грузии, а ученики обучаются по утвержденной в Тбилиси программе? Почему до сих пор не решен вопрос статуса сухумских школ «Альфа» и «Свет»? Какова судьба колледжей, в том числе бывшего «Башаран-колледжа»? Обсуждает ли Министерство образования качество издаваемой учебной и методической литературы? Сколько преподавателей повысили квалификацию за последние 5 – 7 лет? Что регламентирует работу Министерства в отсутствие закона об образовании? От чего зависит сумма родительских взносов в детсадах и школах, которая везде разная?

На ряд вопросов министр ответила, от ответов на некоторые ушла, в том числе по такому вопросу, как открытие абхазских школ, сказала, что не один только министр решает эту проблему.

Но кто должен ее лоббировать? Кто мешает их открывать? Или создавать абхазские секторы при русских или армянских школах? Кстати, из уст специалиста, ученого Л.Чкадуа прозвучало, что преподавание абхазского языка в некоторых русских школах ведется лучше, чем в городских абхазских, в них есть хорошие преподаватели, которые успешно используют методическую литературу.

На некоторые вопросы ответил первый вице-премьер Л.Лакербая. При этом он отметил, что не совсем верно, когда говорят, что отправленные на учебу в вузы РФ молодые кадры не возвращаются в Абхазию. В то же время был факт, когда молодых специалистов по холодильным установкам и мясо-молочной промышленности здесь не смогли трудоустроить из-за того, что не сдвинулись с мертвой точки эти отрасли. И все же, к сожалению, многие лимиты по необходимым стране специальностям остаются неосвоенными. Касаясь ненадлежащего контакта АГУ и Министерства образования, Л. Лакербая отметил, что преподаватели АГУ должны проходить аттестацию для определения их соответствия требованиям сегодняшнего дня. Говоря о недавнем повышении заработной платы учителям, подчеркнул: «Уверен, надо было поднять ее больше, даже если и в ущерб другим».

Правительственный час в Парламенте проводится не впервые. Отчитывающиеся при этом могут учесть критические замечания, если сочтут их обоснованными, если захотят. А не захотят – все останется по-прежнему. На моей памяти характерное заслушивание министра здравоохранения на Правительственном часе и «круглый стол» по вопросам здравоохранения, прошедшие в Парламенте. И тогда, как и сейчас, было много разговоров обо всем, но не думаю, что после них что-то существенно изменилось. А если бы эту огромную и серьезную проблему здравоохранения разделили на части и обсудили их по отдельности? Скажем, состояние сельских амбулаторий. Или повышение квалификации врачей? Или материально-техническая база медучреждений? Или, в конце концов, обеспечение питанием пациентов в больницах, которого нет, к нашему стыду, все послевоенные годы? А в системе образования не требуют ли сегодня отдельного глубокого внимания вопросы престижа преподавателей и их уровень подготовленности, качество обучения в учебных заведениях, материальная база школ, состояние преподавания абхазского языка, воспитательный процесс, наркомания и другие? И всем вместе (действительно, одним министрам не справиться) не только поговорить по отдельно взятой проблеме, но и продумать, как выправить положение, какие найти возможности, кто конкретно и в какой срок будет исполнять, а потом потребовать отчет. Не выполнил – ответить за провал.

Мне очень понравилось выступление академика Ш. Аристава: «Если слабо преподавание абхазского языка, то должна быть жесткая государственная рука. Мы тут говорим, что дети и родители имеют право выбирать любую школу, мол, это демократия. Такая демократия ведет к исчезновению абхазского языка. По мне, демократия – это когда наказывают того, кто не решает проблемы в ущерб интересам народа. Мне лично не раз наши некоторые гости, в том числе из России, скептически говорили: «Что вы можете сделать, ведь вы даже на своем языке говорить не можете?!».

Добавлю: наши абхазские школы, и не только они, обязательно должны предоставлять своим питомцам качественное обучение и воспитание, а также условия для этого. Верно, это нелегко, но другого пути у нас нет.

Заира ЦВИЖБА