Эхо ленинградской блокады

Ничто не забыто

По жизни с Зиной, Зинаидой Григорьевной Филимоновой, мы более сорока лет идем рядом – жены двух родных братьев. Но она в семье Авидзба появилась раньше. Ее – молодую жену, выпускницу филологического факультета Ленинградского университета, лет 50 назад привез из города на Неве тогда еще Саша, позже Александр Джамалович Авидзба, известный абхазский журналист, окончивший тот же университет. Миловидная, со светлой косой, голубыми глазами и очень любознательная, русская девушка с интересом знакомилась со всем, что ее окружало. Знакомилась и принимала. Жизнь закружила, втягивала, обычаи и традиции поначалу не знакомого для нее народа, постепенно становились своими, родными. Всегда очень собранная, ответственная, деятельная, прекрасная мать, жена, потом уже и бабушка, гостеприимная хозяйка дома, очень востребованный, уважаемый и любимый учениками учитель – преподавала русский язык и литературу, Зина притягивала к себе всем этим. Велико и истинно понимание ею предназначения Женщины. Оно до конца проявилось и в самые скорбные для нее дни – во время Отечественной войны на земле Абхазии – воевали оба сына, и потом – безвременная, трагическая смерть младшего сына, а вскоре и мужа. Скорбь и стойкость. Надо держаться. Она – опора семьи, есть еще сын, есть внуки. Ради них… И она держалась. Она этому научилась еще в детстве – далеком блокадном детстве.

В дни абхазской войны она поняла, что война не просто снова входит в ее жизнь, она, оказывается, никогда и не уходила из нее, притаилась только, жила и болела где-то глубоко в сердце – та война – Великая Отечественная. Зина Филимонова ощутила ее в блокадном Ленинграде – перед самой войной ее, осиротевшую десятилетнюю девочку, привезли туда к тете.

…Ленинградская блокада. В дни минувшего января исполнилось 70 лет со дня полного освобождения осажденного фашистами Ленинграда. Мы очень много слышали и говорили об этом, посмотрели немало фильмов, документальных и художественных, замирали от звука метронома и сирены, «пообщались» на телеэкране с теми, кто пережил ужасы блокадных дней – бомбежки, голод, смерть. 900 дней кошмара, непередаваемых человеческих страданий и непонятно откуда берущегося людского мужества, стойкости, силы духа.

Наша Зина несколько месяцев провела в осажденном городе, а потом ее вместе с другими детьми удалось вывезти. Она вскользь иногда говорила об этом.

А ведь, действительно, только иногда, и только вскользь. Почему? – задумываюсь я сегодня. Не хотелось бередить душу? Не хотелось возвращаться туда, где были дни с крошечной пайкой хлеба, который сразу съедался, и снова безудержно хотелось есть, где был пронизывающий холод, а еще – ожидание и надежда, без которых нельзя было выжить? Наверное, все это вместе. Но, убеждена, еще и душевная застенчивость, скромность, нежелание отягощать других своей болью.

Так получилось, что именно в эти дни мне довелось пообщаться с несколькими бывшими учениками Зинаиды Григорьевны. Не упустила случая и спросила, помнят ли они свою преподавательницу. (Сейчас она на пенсии, последние годы в школе не работала, была сотрудником Института педагогики, составляла тексты по русской литературе и грамматике для абхазских школ). Оказалось, что помнят и очень, подчеркнули, что если бы не она, то не знали бы, не полюбили бы великую русскую литературу и считались бы людьми неграмотными. Поинтересовалась также, знали ли они, что их учительница какое-то время находилась в осажденном Ленин-граде и испытала на себе ужас блокады. Нет, не знали. Та же ее скромность. Правильно все это или нет, судить не берусь. Это – ее позиция и ее право.

Зинаида Григорьевна не могла смотреть фильмы, особенно документальные, очерки, беседы о тех трагических днях 70 лет назад. «Это очень тяжело – возвращаться в живую трагедию», – сказала она.

…Эхо ленинградской блокады. Мы все и всегда должны уметь сострадать, сопереживать. И не забывать.

Лилиана ЯКОВЛЕВА