Жилье: проблемы действительные и мнимые

Актуальная тема

Время от времени в российских СМИ появляются материалы о том, что в нашей республике допускается отъем недвижимости у русскоязычного населения. Начала эту кампанию газета «Московский комсомолец» в 2010 году, и с тех пор к заявленной проблеме время от времени обращаются другие печатные издания и телеканалы. Причем авторы таких публикаций обвиняют в «квартирном беспределе» (по их выражению) не только прошлые и нынешние власти республики, но и весь абхазский народ. Проглядывает намерение показать его в неприглядном свете.

Для пущей сенсационности и чтобы вызвать у читателя и телезрителя чувство праведного негодования, используются такие пассажи: «В Абхазии сформировались устойчивые мафиозные структуры», «Абхазские власти, чиновники отнимают у русских жилье и фактически занимаются изгнанием их из республики», «Захватчики русских квартир чувствуют свою безнаказанность» и т.д. и т.п. Доверчивая аудитория может и поверить в данные откровения. Причем некоторые московские журналисты, не ограничиваясь высказанным, прибегают и к рекомендациям Кремлю, как ему поступать с неучтивыми абхазами: пересмотреть экономическую помощь республике, запретить тем или иным лицам въезд в Россию…

Факты, которые не вписываются в заданный сюжет

Нельзя не согласиться с тем, что продолжительное время после окончания войны 1992-93 годов вопросы предоставления людям жилья, закрепления и оформления его в законном порядке решались чаще всего в стихийном порядке. Любой гражданин считал себя вправе войти в пустующую квартиру или дом и считать себя хозяином этого помещения. И нередко трудно было осуждать за это. Ведь многие в результате боевых действий лишились своего – разрушенного или сожженного – жилья. Порою при этом возникали конфликты (кстати, в первую очередь между абхазами) – оспаривалось, кому более всего необходимо жилье? – и дело иной раз доходило до суда. Наверное, сегодня это отдает анархией, но так было – в условиях послевоенной разрухи, жесткой блокады государству доводилось заниматься масштабными задачами, и граждане сами, по своему усмотрению решали свои житейские проблемы.

Подчеркнем при этом, что русскоязычное население, также вынесшее все тяготы войны и послевоенного времени, как проживало в своих квартирах и домах, так и проживает по сей день.

При всех трудностях той поры, необходимости решать весьма ответственные задачи, в том числе безопасности страны, руководство Абхазии уже вскоре сочло необходимым приступить к нормализации ситуации с жилплощадью. Производился учет жилья, оставленного его владельцами. При этом долгие годы, не менее 13-14 лет под особым контролем был жилой фонд, образовавшийся в результате того, что в ходе войны и после нее республику покинули ряд граждан русской, армянской, греческой и других национальностей. Их жилье все это время практически никто не захватывал, а если и появлялись здесь новоселы, то происходило это в результате продажи хозяевами своих домов или квартир или их обмена. Более того, в первые послевоенные годы домоуправления рассылали письма владельцам жилья с закономерными вопросами: собираются ли они возвращаться и как быть с их пустующей жилплощадью? Наверное, найдутся скептики, которые заявят: «Такого быть не может!» Однако, занимаясь данной проблемой, автор этих строк имел возможность удостовериться в соответствующих инстанциях, что такие запросы действительно рассылались.

Но почему же «Московский комсомолец» и иже с ним умалчивают об этом? Очевидно, тенденциозным служителям пера это неинтересно, не вписывается в заданный сюжет. Вряд ли они обращались в период с 1992-го по 2006 год к нашим русскоязычным землякам, проживавшим в Москве, с вопросом: «Почему они не едут домой, в Абхазию?» Ответ в дни войны был бы таковым: «Там опасно, бомбят, пули свистят», а после войны они сказали бы: «Трудно там, тяжело без света, тепла, воды, транспорта, да и не-определенно – вдруг снова начнется…». Понять этих людей как-то можно, но делать из этого совершенно иные выводы, наводить тень на плетень не стоило бы.

Мои родственники по материнской линии – русские люди, дважды наведавшись после войны в Сухум, уговаривали меня и других близких уехать отсюда: здесь, дескать, жизни не будет. Я, в свою очередь, советовал им позаботиться о сохранении квартиры в Новом районе и родительского дома на Маяке. Для этого надо было внести копеечные в ту пору налоги и платежи. Однако мои советы были пропущены ими мимо ушей.

Чаще появлялся после войны мой знакомый, также русский человек, работавший научным сотрудником в ИЭПиТе. Он все просчитывал, стоит ли возвращаться сюда или лучше повременить. Когда ему говорили: «Ты хоть заплати за коммунальные услуги, за квартиру», он отвечал: «А за что платить? Никаких удобств…».

Нелишне заметить, что ни в первом, ни во втором случае жилье никто не занимал – в домоуправлениях и жилищных комиссиях оно было на особом счету – как жилой фонд русскоязычных граждан.

Между тем жизнь в республике, при всех испытываемых гражданами трудностях, налаживалась. Создавались новые семьи, рождались дети, и жилье становилось все более востребованным, особенно в Сухуме и других городах. И вполне естественно, что в повестку дня встал вопрос: а сколько еще сохранять оставленные на произвол судьбы дома и квартиры, если при этом к тому же не вносится никакой оплаты? Согласно законодательному акту, спустя 10 – 12 лет эти квадратные метры стали переводить в категорию бесхозных. Узнав об этом, в Абхазию поспешили некоторые покинувшие ее граждане и, заплатив за коммунальные услуги и оформив квартиры в свою собственность, стали продавать их местным жителям. Факты общеизвестные, но они мало интересуют тех, кто взял в руки журналистское перо с единственной целью – отработать чей-то неблаговидный заказ.

Одни и те же герои коллизий

Жалобы на так называемый «квартирный беспредел» (и это, кстати говоря, упорно не замечают гневные публицисты) стали множиться после августа 2008 года, когда, с признанием независимости Республики Абхазия Российской Федерацией обстановка значительно стабилизировалась, укрепилась безопасность нашей страны. С этого времени и стали все чаще вспоминать о своем жилье в покинутом краю наши бывшие земляки. «Это наша собственность, – вспомнили они. – Коммунальные счета? Да мы заплатим за все прошедшие годы, только скажите, сколько надо…»

И готовы были, судя по всему, платить не только по коммунальным счетам. Вот тут и дрогнули отдельные наши чиновники, судьи, не говоря уже об адвокатах. Они стали страстными радетелями за справедливость. Сумма денег определяла исход решения любой запутанной жилищной истории. А таковых становилось все больше. И нередко доводом становилось лишь голословное: «Обижают русское население!» Если бы с самого начала государственные власти взяли бы под контроль обозначившуюся проблему, она бы исчерпала себя, и это впоследствии никому бы не дало возможности использовать ее против нас. Тем более таким лукавым способом. Нельзя не обратить внимание на то, что в московской прессе и на телевидении мелькают одни и те же фамилии русских граждан, «притесняемых в Абхазии». Однако авторы манипулируют цифрами в 4 – 5 тысяч человек, которым, дескать, надо «помочь вернуть жилье в этой стране лихих джигитов».

Всем ясно, что ни о каких тысячах речь не идет. Заявлений по данному вопросу чуть более двухсот. Конечно, каждое из них требует тщательного изучения, и тем людям, которые действительно ущемлены в своих правах, необходимо помочь. Этим и занимается специально созданная в республике комиссия. Но ее работа мало интересует корреспондентов по квартирному вопросу. Их интересуют коллизии с одними и те же лицами. Почему?

О том, как создаются сенсации по жилищным проблемам, становится понятным из рассказов граждан, пришедших в редакцию.

«Тебе надо представиться русской…»

Вот о чем поведала гр-ка РА Генриетта Жоржолиани. Судебная тяжба, которую она вынуждена вести, связана со следующими обстоятельствами. Во время грузино-абхазской войны ее дом в Ткуарчале пострадал от бомбежки. Перебравшись затем в Сухум, она обосновалась в доме №87 по ул.Воронова – в квартире, которая, как ей сказали, принадлежала греческой семье, уехавшей в те же военные годы на свою историческую Родину. Генриетта разыскала эту семью в Греции, предложив деньги в качестве выкупа за жилье. В 2006 году прежние хозяева приехали в Сухум и совершили полагающийся акт сделки. Жоржолиани оплатила значительную часть оговоренной суммы, а остальные деньги, как условились, она должна была отдать после завершения оформления жилья.

Но, как позже выяснилось, греческая семья не имела правоустанавливающих документов на эту квартиру, и вследствие этого была составлена доверенность на третье лицо, их родственника. Тот решил квартиру перепродать, но ранее выплаченные деньги Генриетте Жоржолиани не вернул. Последовали судебные слушания, при этом решения принимались в пользу то одной, то другой стороны.

Узнав о перипетиях этой тяжбы, представительница общественной организации «Закон и порядок» В.Корниенко-Чокорая позвонила Г.Жоржолиани, выразив, как рассказала мне последняя, настоятельную просьбу прийти на встречу с московским журналистом, прибывшим в Сухум, чтобы сделать материал о людях, выселяемых из их жилья. «Расскажите о своей ситуации», – попросила правозащитница. Г.Жоржолиани пошла на эту встречу. «В такой ситуации, которая сложилась у меня, человек хватается за любую соломинку», – объяснила она.

Но, как оказалось, речь на встрече шла о другом – говорили об убийстве российского дипломата, вообще о притеснении русскоязычного населения в Абхазии, о всякого рода безобразиях… Расспрашивая Генриетту о ее проблемах, московские телерепортеры старались подвести ее к обобщающим выводам: о том, что, дескать, Правительство Абхазии ничего не делает, чтобы защитить русских, о том, что абхазы, мол, обижают русскоязычных и отнимают у них жилье… К этому побуждали Г.Жоржолиани и присутствовавшие на встрече «обиженные русские». Тебе надо представиться русской, советовали они, и рассказать, как абхазы нас всех обижают, и тогда, говорили они, Путин выделит нам деньги и адвокатов.

При этом гр-ка Корниенко заметила, что она обращалась в Российское посольство с просьбой прислать лучших юристов из России, но ответа не последовало. Ни местное правительство, ни судьи здесь нас не слышат, внушала Генриетте гр-ка Битокова, и российский консул, дескать, был убит именно за помощь русскому населению.

Г.Жоржолиани отказалась продолжать беседы в таком ключе, тем более что муж ее – абхазец, и обратилась с опровержениями в местные СМИ. И на следующий день Битокова сказала ей в телефонном разговоре: «Ты нас всех подставила…»/

Из показанного по Российскому телевидению материала была изъята та часть, в которой говорится, что Жоржолиани судится с греческой семьей, а сама Генриетта была представлена как дочь гр-ки Козловой (у которой также отнимают жилье абхазы), и создателей передачи не смутило даже то, что последняя своим возрастом намного моложе своей «дочери».

Не могла отказать соседке…

А вот какую историю поведала нам Татьяна Тарба. В Новом районе у нее кооперативная квартира, оформленная на родителей еще в 1986 году (в свое время она была куплена бабушкой Татьяны – ветераном войны и труда К.Я.Савельевой). С первых дней грузино-абхазской войны отец Татьяны – Анатолий Тарба ушел защищать Родину, а остальные домочадцы уехали в Россию. И здесь Татьяне из-за необходимости длительного лечения пришлось остаться надолго. Так что мать, что называется, разрывалась, выезжая в Абхазию, а затем вновь к дочери. За квартирой присматривала соседка, Н.Сускова. Другая соседка, Анна Михайлюк позвонила как-то матери Татьяны и попросила разрешить ей оставлять в их квартире детскую коляску и набирать здесь воду. Семья Тарба не могла отказать в этом своей ближайшей соседке.

Но каково же было удивление Татьяны, когда, приехав в Сухум в 2000 году, она увидела, что в их квартире живет Михайлюк. Дело дошло до суда. Выяснилось, что жилье оформлено на супруга А.Михайлюк – Кириллова. Началась тяжба. Все судебные процессы последние проиграли. Но так и не собираются съезжать с квартиры, по сути захваченной ими. Во время попыток выселить их в присутствии судебных представителей тут же организуется определенная группа поддержки, приглашается телевидение, звучат возгласы «Русских выселяют!» и всякого рода обвинения в адрес властей и судебной системы. А представителей домоуправления запугивают: вот-вот из России специально приедут адвокаты и защитят русскоязычное население.

Свидетельствует Верховный суд

В 2013 году в нашей газете (№136 от 10-11 декабря) был помещен материал, рассказывающий о деятельности Комиссии по защите имущественных прав российских граждан в Абхазии при Президенте РА, где приводились факты возвращения людям утраченного жилья. Нет смысла возвращаться к этим примерам.

С целью получить ответы на ныне муссируемые вопросы отъема жилья у русскоязычного населения, в первую очередь связанные с теми фактами, на которые указывают московские СМИ, я обратился в Верховный суд Республики Абхазия. Вот какие данные были представлены мне в этой авторитетной судебной инстанции.

На основании предъявленных ею справок гр-ка Т.Шевченко признана судом действительной хозяйкой квартиры, помимо ее воли занятой семьей А.Джопуа.

Гр-ка В.Корниенко-Чокорая, занявшая жилье гр-на И.Николаиди – дом, который фактически поручался ей для присмотра, отказалась возвращать его хозяину. Суд решил выселить семью В.Корниенко-Чокорая.

Что касается квартиры Т.Тарба, то проверкой было подтверждено, что она была незаконно занята семьей Кириллова-Михайлюк. Чтобы исчерпать конфликт, Администрация Сухума предлагала этой семье равноценную квартиру в этом же доме, при условии, чтобы они сдали имеющееся в их распоряжении жилье – две квартиры. Однако они произвели в этих квартирах ремонт и продали их. Изучив все обстоятельства дела, Верховный суд постановил выселить семью Кириллова-Михайлюк из квартиры Т.Тарба. Думается, уместно отметить, что муж Татьяны Тарба – также участник Отечественной войны народа Абхазии, ныне инвалид 2-й группы, он гордится тем, что медаль «За отвагу» ему вручал лично Первый Президент РА В.Ардзинба. Увы, сегодня семья Татьяны Тарба вынуждена снимать жилье – в то время, как их квартира занята чужими людьми.

По вопросу, связанному с жильем гр-на Г. Никитченко, я встречался с ним не один раз. Затрагивая эту проблему, московские журналисты опять же вели речь о выживании русских из Абхазии. А стоило бы внимательнее вникнуть в ситуацию. Она такова. Руководство республики, должным образом оценивая боевые заслуги кавалера ордена Леона Геннадия Никитченко, внесшего неоспоримый вклад в достижение Победы над врагом в Отечественной войне народа Абхазии, выделило ему в Сухуме дом, в котором некогда проживала грузинская семья. Ранее принадлежавшую ему квартиру Геннадий Васильевич сдал в госфонд. Но выделенный ему дом, продолжавший числиться в том же государственном фонде, на себя не оформлял. Хотя в течение всего времени проживания в нем оплачивал налоги и коммунальные услуги.

В 2006 году на это домовладение стала претендовать супруга бывшего его владельца (абхазка по национальности), и тогда Никитченко обратился к республиканским и городским властям с просьбой предоставить ему другое жилье. Но эта просьба до сих пор не удовлетворена. Только и следуют судебные процессы один за другим. Но заезжие мастера пера, не вникнув в суть дела, предпочли развивать облюбованный ими тезис об ущемлении русского человека абхазкой.

Далее. Авторы московской публикации умолчали о выселении из своей квартиры гр-ки З.Фоминой русским гражданином (между ними до сих пор длится тяжба), однако приписали: «Соседка-абхазка по лестничной площадке решила квартиру прихватить».

* * *

Подытоживая вышеизложенное, следует признать: к сожалению, за послевоенное время было допущено много путаницы, неразберихи в жилищных делах, при этом не обходилось и без неправомерных действий чиновников, продиктованных корыстными мотивами. Это и обусловливало факты несправедливого решения жилищных споров. И когда они в той или иной мере касались русскоязычных граждан (а бывало и такое, на что и реагировала вышеназванная комиссия при Президенте РА), то понятно, что воспринимались они ими особенно болезненно – как тенденциозные действия. Если бы не было всего этого, то и вообще не возникало бы поводов для телепередач и газетных публикаций на тему «притеснения русскоязычного населения».

Однако плохо то, что при этом авторы подобных материалов в СМИ (скорее всего, повторяю, заказных), как правило, излагают непроверенные факты или передергивают их, прибегают к вольным, немотивированным рассуждениям, так что все их выводы лопаются, как мыльные пузыри, и все это, конечно, не делает чести престижным изданиям и телеканалам.

Но это уже дело чести журналистов и их редакций. Нам же в республике надо добиваться, чтобы любая жилищная проблема, кого бы она ни касалась, решалась исключительно в рамках закона, объективно, после тщательного изучения реальных обстоятельств возникшей проблемы.

Публикацию подготовил Юрий КУРАСКУА