Правда жестокой войны

Очерк

Холодной разорванной ватой

Плывут и плывут облака,

Не стало сегодня солдата,

Товарища и земляка.

Он не дожил до праздника 20-летия Победы. Его сердце остановилось внезапно ранним июньским утром. Ему не хватило трёх месяцев, чтобы отпраздновать юбилей окончания войны, в которой он явил пример геройства, стойкости и храбрости. В новейшую историю Абхазии его имя вписано так: Герой Абхазии Фазлыбей Тарба – командир Афоно-Эшерского батальона. А в народе все его знали как Камса...

...В то апрельское утро в редакционном кабинете стояла обычная рабочая атмосфера. Стук в дверь. В комнату вошёл мужчина со скромной улыбкой на лице, и хотя его голова была убелена сединой, взгляд был исполнен мужественной твердости, а еще глаза, как мне показалось, выражали какую-то добрую грусть. Так я познакомилась с Фазлыбеем Кучевичем Тарба. Наша газета вела рубрику «К 20-летию Победы», и мой материал о нём должен был быть написан ещё в мае. Однако, в силу некоторых событий в моей жизни, я с полгода не работала и не успела его написать. А в это время жизнь Камса оборвалась, и я посчитала, что осталась в долгу перед его памятью и должна рассказать о нём и о его правде войны.

Никто не приемлет войну. Однако во время этого жестокого противостояния каждый должен показать всё, на что способен. И Камс Тарба показал лучшие черты своего характера.

– Я воевал не ради званий и наград, – подчёркивал он во время нашей беседы, – но не скрою, что для меня было большой честью, когда награду «Герой Абхазии» мне вручал лично Первый Президент Абхазии Владислав Григорьевич Ардзинба. Я горжусь этим.

Отца своего Камс не помнил: Куча Тарба погиб в 1942 году в Севастополе. На руках молодой матери Зинаиды Кове остались два сына – Фазлыбею было два года, а Назыфбею – год. Однако эта стойкая женщина, преодолев все тяготы и невзгоды тех послевоенных лет, воспитала достойных сыновей. Жили они обычной, неприметной жизнью в селе Эшере. Отслужив 4 года на флоте в Севастополе, Камс начал работать в цитрусоводческом совхозе в посёлке Гвандре. Чтобы помочь семье, брался за любую работу: был разнорабочим, трактористом, водителем. Заочно окончил Батумский торговый техникум. В Гудауте и Новом Афоне работал на объектах торговли. Построив новый дом в отцовском дворе, нашёл себе добрую, любящую жену – Гунду Малия (она трагически погибла в январе 2014 г.). Родились у них дети – Мадина и Алмасхан, пошли в школу. Но в спокойную жизнь счастливой семьи внезапно ворвалась война, которая перечеркнула все её надежды и мечты. Никто не был готов к этой войне...

...В беседе со мной Камс неоднократно возвращался к роковому дню – 14 августа 1992 года. Он хорошо помнил эшерскую дорогу, по которой вместе с афонской группой из 40 человек направлялся в Сухум. Тогда долго не было дождей, и шоссе отдавало сухим зноем. Пыль легла на листья кустарников, на пальмы и кипарисы. Море в ярком солнечном свете было ослепительной бирюзы. И среди этой роскоши природы особенно горько было осознавать, что сюда пришла война. Неужели не для нас будут цвести сады, зреть мандарины, а в приморских парках будем гулять не мы? Но Камс отгонял эти мысли. Он верил, что не бывать этому, особенно когда видел, как молодые, неопытные ребята отважно шли под пули. Ведь их никто не учил убивать, их учили бегать, плавать, перевязывать раны, накладывать шины при переломах, но, конечно же, не стрелять во вчерашних одноклассников, соседей и знакомых.

– Направлялись на Красный мост мы не с пустыми руками, – рассказывал с гордостью Камс. – С большим трудом раздобыли в Новом Афоне 28 автоматов, патроны, противотанковые гранаты и форму. Но нам приказали отойти. До января мы участвовали почти во всех военных операциях. После провала Январского наступления был создан Афоно-Эшерский батальон под командованием Рафика Цкуя, а меня назначили начальником афонского штаба, затем помощником командира. Самыми масштабными операциями, в которых мы приняли участие, были Мартовское наступление, освобождение сёл Каман и Шромы и взятие высоты Ахбюк. После ранения Рафика Цкуя во время боев за Шрому я стал во главе батальона, который, между прочим, называли также «президентским».

...В ту холодную мартовскую ночь 300 человек из Афоно-Эшерского батальона приступили к форсированию реки Гумисты. Прорезиненные костюмы, выданные бойцам, наполнились ледяной водой и тянули ко дну. Однако бойцы справились с заданием и вышли к Гумистинскому массиву. И тут начался обстрел из домов, откуда ни возьмись, появилась вражеская бронетехника. Завязался бой.

– Когда начинается такая бойня, ты уже не принадлежишь себе, – говорил Камс, вспоминая Мартовское наступление, – тебя как будто нет на свете, только нервы натянуты до предела. Звон в мозгах. Только бы не потерять сознание от того, что происходит вокруг, когда огонь, взрывы, земля горит, а от разрывов снарядов человеческие тела подбрасывает в воздух. Не дай Бог видеть такое...

После боя мы засели в частных домах, поджидая второй эшелон бойцов. Однако когда на следующий день вновь завязался бой, рассчитывать пришлось только на свои силы – помощь не пришла. Из нашего батальона погибло 12 человек, 40 – получили ранения.

Нет ничего страшнее отступления! Раненых бойцов несли на импровизированных носилках. Их помогали делать из мандариновых веток местные армяне. Под обстрелом, окровавленные, не спавшие трое суток абхазские ополченцы, рискуя своей жизнью, выносили товарищей с передовой. Героизм и мужество проявил боец Афонской группы Пачулия из гудаутского села Анхуа. Он оказался в подвале девятиэтажного дома с раненым односельчанином Авидзба. Вынести его оттуда он не смог и решил остаться вместе с ним. Они, оказав врагу сопротивление, погибли, не сдавшись в плен. Посмертно Пачулия было присвоено звание «Герой Абхазии», а Авидзба награждён орденом Леона. К сожалению, имён этих бойцов герой моего очерка не помнил.

...Живописное село Каман, где горы упираются в синий небосвод, а прозрачные воды реки Гумисты омывают зелёные ущелья, испокон веков было овеяно таинствами христианской религии. Здесь, над западным течением реки, в конце 19-го века на руинах древнего святилища был отстроен храм Иоанна Златоуста. И в то июньское утро 93-го вокруг него в окопах укрылись бойцы Афоно-Эшерского батальона – с колокольни храма госсоветовцы вели непрерывный огонь из пулемёта. Прорываясь к храму, абхазские ополченцы наткнулись на паломницу в халате, которая мгновенно вытащила автомат из-под халата и – кто мог ожидать этого от неё? – в считанные секунды уложила четверых бойцов.

– Я не успел их спасти, – с горечью вспоминал Камс. – Мы с ребятами прорывались в башню, откуда вела огонь уже дочь паломницы, и когда мы были у цели, она бросила в нас гранату. Я чудом уцелел, наверное, Бог спас, место же святое...

Однако святыни не могли остановить кровопролитные бои. Пять дней находился Афоно-Эшерский батальон в Камане, затем вместе с Гагрским батальоном, которым командовал Роман Чирикбая, освобождал село Шрому.

– У нас в плену был сван, который минировал дорогу на Шрому, – рассказывал Камс. – Он и провёл нас через минное поле, откуда противник нас не ждал. В бою из моего батальона погибли 18 человек. Неделю мы сидели в Шроме, было много раненых, но пока я не обратился к Султану Сосналиеву, нас не сменяли. И тем более мне и всем нашим выжившим ребятам очень обидно, когда говорят, что наш батальон не освобождал Шрому. В книге Екатерины Бебия «Новый Афон» написано, что мы пришли туда через два дня. Прошу вас, напишите правду, восстановите справедливость.

За разъяснениями я решила обратиться к автору книги.

– Шрому освобождали Гагрский батальон Романа Чирикбая и батальон Ранеля Латария, в который входили бойцы из гудаутских сёл Куланырхуа и Дурипша, а также группа «Щаратын». Батальон Камса Тарба вошёл туда к вечеру, когда часть Шромы уже была освобождена, – пояснила Екатерина Бебия.

Что ж, у Камса Тарба было иное мнение. И потому так важно, досконально изучать историю войны, чтобы правда о ней была едина для всех.

Между тем после Шромы батальон Камса Тарба продолжал воевать. При освобождении высоты Ахбюк под артиллерийским обстрелом погибли 34 бойца, при освобождении Сухума – 14 бойцов. Потом по поручению Владислава Ардзинба они останавливали у Гумистинского моста мародёров, а 29 сентября продолжили победный путь до Гала. В Афоно-Эшерском батальоне 25 героев Абхазии, 45 бойцов награждены орденами Леона и многие имеют медали «За отвагу».

…Когда я прощалась с Камсом, я не предполагала, что мы уже никогда не увидимся, и пообещала ему показать подготовленную статью. К сожалению, он её уже не увидит...

Русудан БАРГАНДЖИЯ