Индо-Европейский телеграф, Новый год и Эмхаа

Невыдуманные истории

Вместо предисловия немного истории: в последней четверти Х1Х века было начато строительство Индо-Европейского телеграфа, линия которого проходила по трассе Калькутта – Карачи – Тегеран – Эривань – Тифлис – Сухум – Сочи – Керчь – Одесса – Бердичев – Варшава – Берлин – Лондон, позже подводным кабелем была подсоединена Австралия. В связи с этим в Сухуме были построены телеграфная станция, жилой дом для приезжих специалистов, необходимые подсобные помещения. Людей поражали «возможности проводов», сблизивших континенты мира.

В недалеком от Сухума селе Дранде местные жители тоже стали мечтать об уникальных способностях и открывающихся возможностях такой быстрой связи. Посоветовались с сухумскими специалистами, обсудили детали, выяснили – телеграфными проводами Дранду можно подключить к Сухуму, а уж далее… Но, конечно, нужны средства. Единодушно решили собрать их среди интеллигенции и купеческой прослойки села, что и было начато. Однако время тогда, а это уже первые годы ХХ столетия, было неспокойное, грабежи становились обычным делом, люди с темнотой боялись выходить, орудовали какие-то банды, среди них немало пришлых, но «гремела и слава» группировки Эмхаа, на счету которой было немало разных темных дел. Именно их больше других и опасались драндские старожилы, собравшие уже довольно крупную сумму на проведение в свое село линии Индо-Европейского телеграфа, слишком уж информированными зачастую оказывались члены этой группировки. Поэтому было решено: собираемые деньги в одном месте не держать, а в случае попытки грабежа выстрелом в воздух призвать всех на помощь.

Здесь, наверное, от предисловия с экскурсом в историю и можно перейти к самому событию, когда-то рассказанному моей бабушкой, но и сегодня кажущимся мне и интересным, и значимым.

Итак, были последние предновогодние дни. В драндском доме моего деда (он был фармацевтом и провизором высшей категории и фельдшером-акушером, занимался и аптекарской, и лечебной работой) вовсю готовились к празднику. Конюх Федор уже притащил огромную кавказскую ель (всегда было тайной для всех, где он раздобывал таких красавиц), и ее пока тщательно прятали от детей, чтобы показать им ее уже наряженной. В тот вечер моя бабушка Лидия, а ей тогда не было и тридцати, со своей мамой в гостиной потихоньку, чтобы не нарушить сюрпризности, готовили подарки трем детям и всем домочадцам. Няня в детской укладывала детей спать. Дед был у себя в кабинете, от него совсем недавно ушел больной – привозили из Пшапа, и он теперь, как обычно вечером, смотрел, каких лекарств не хватает в аптеке, что нужно заказать в первую очередь, кого из больных завтра надо навестить первым…

«Пойду посмотрю, как там дети? Заснули уже?», – и Лидия направилась в детскую. Там было тихо, дети сонно посапывали, дремала и няня. Успокоенная такой умиротворяющей картиной, Лидия открыла дверь, вышла в коридор и…замерла – прямо напротив детской, напротив нее, спрятав лицо под темный башлык, стоял высокий мужчина. Увидев молодую женщину, он тут же одной своей рукой прижал ее плечо к стене, а палец другой приложил к губам – «молчи».

Лидия растерялась лишь на мгновение, потом сразу собралась, поняла – ограбление, надо срочно дать знать мужу. Но как? И тут вдруг она уловила, как в кабинете открылся и закрылся средний ящик письменного стола, где у мужа лежал револьвер (мы ведь знаем звуки нашего дома). «Значит, он уже знает, значит, он обязательно что-то сделает. А я отсюда не отойду ни на шаг, здесь мои дети». Через минуту прогремел выстрел. И сейчас же за окном послышались вскрик, голоса, шаги бегущих людей. Тот в башлыке, что стоял перед ней, гибко, как кошка, проскользнул по коридору и исчез.

На выстрел уже бежали соседи. Из тех, кто проник в дом, конечно, никого уже не было. По всем приметам, решили собравшиеся, это были члены группы Эмхаа, и они охотятся за деньгами, собранными на телеграф. Но успокаиваться тем, что кражи не произошло, было преждевременно – по балкону дома, по двору, слегка присыпанному декабрьским снежком, тянулась дорожка крови. Лидия с ужасом смотрела на нее. Ведь крови могут не простить. А у них дети.

В дом вползла тревога. Новогодние хлопоты сами собой куда-то отодвинулись. Через день после того события, и это было как раз в предпоследний день уходящего года, в кабинет к деду постучали, на пороге стоял незнакомый ему человек, и он произнес: «Эмхаа сказал, что он не обижается, ты поступил как мужчина, ты защищал свою семью. Еще Эмхаа сказал, чтобы у тебя в Новом году все было хорошо».

…Вокруг новогодней елки весело плясали и дети, и взрослые. И подарки, сделанные друг другу, всем очень подошли и понравились.

…За свою долгую жизнь моя бабушка не раз пересказывала эту историю. И каждый раз это не был рассказ о попытке ограбления их дома. Это был рассказ о непотерянной морали, неутраченном достоинстве, об особом, своем, кодексе чести, сохраненном людьми даже в очень непростых жизненных ситуациях. Ее слова всегда передавали понимание этого человечного, благородного… И я восприняла и запомнила это так же.

Лилиана ЯКОВЛЕВА