Решение идти воевать каждый принимал сам

Летопись Победы

Решение о создании отдельного мотострелкового батальона, состоящего из бойцов-армян, было принято в феврале 1993 года. Основанием для начала его комплектации послужил Указ Президиума Верховного Совета Абхазии. Впрочем задолго до этого армяне встали на защиту родины и воевали в составе других подразделений абхазского ополчения. К примеру, в поселке Цандрипше, откуда я родом, в первые дни войны была сформирована группа из числа местных армян, которая успешно решала боевые задачи. Должен сказать, что наш отряд принимал участие в Гагрской наступательной операции. После освобождения района от войск госсовета Грузии, примерно в середине ноября 1992 года, мы вошли в состав 1-го Гагрского батальона. Это был полноценный взвод, командиром которого я был назначен. К тому времени оружие уже взяли в руки жители Сальмы, Барановки, Лапстархи, Хашупсе и других сел с компактным проживанием армянского населения. Если говорить конкретно о моей группе, то она состояла из 20 бойцов. Все они были уроженцами села Махадыра. На первых порах мы фактически занимались партизанщиной.

После оккупации село Махадыр оказалось под контролем грузинских гвардейцев. Они и были нашей главной мишенью. Группа не давала творить бесчинства против мирных граждан, пресекала любые попытки установить оккупационную власть. Мы довольно успешно противостояли вооруженному до зубов противнику. По нашим подсчетам, мои бойцы пленили около 20 солдат, 8 человек уничтожили, много взяли трофейного оружия.

Решение идти воевать каждый принимал сам. Честно говоря, на первом этапе нас было не так много. Что касается лично меня, то в ряды защитников Родины я встал еще в августе. Но заставить всех односельчан сделать это же я не мог. Тем не менее в строй становилось все больше людей. А после рассказов о зверствах грузинских гвардейцев в селах Восточной Абхазии, в том числе армянских селах, многие становились буквально в очередь, чтобы записаться в отряды сопротивления. Вспоминается история одной женщины из оккупированного села Лабры Очамчырского района. Я не запомнил имени этой страдалицы, но ее рассказ не забуду никогда. Чудом спасшись и переехав к родственникам в Махадыр, она поведала, как с ней обошлись грузинские солдаты. Придя в очередной раз грабить лабринцев, они зашли в дом к этой женщине. Не найдя денег и драгоценностей, раздели хозяйку и посадили на табуретку без сидения, предварительно включив под ней паяльную лампу. Ее жгли буквально вживую. Спустя пару дней после этого ада она смогла сбежать. До сих пор перед глазами взгляд этой женщины, который был красноречивее всех слов. На ее лице все было написано. Я в тот вечер собрал всех сельских ребят и сказал, что за такие вещи надо мстить, иначе мы зря носим брюки. Мой призыв встретил одобрение. Можно сказать, что отряд самообороны, который мы создали в Махадыре, стал прообразом ставшего позже легендарным батальона имени Баграмяна. Командиром отряда выбрали меня. Не могу сказать, что это было неожиданностью. Ведь на момент начала войны в Абхазии я готовился в составе группы из 23 человек выехать в Нагорный Карабах на помощь нашим братьям. Отправку в воюющий Арцах всякий раз переносили. Никто и не мог предположить, что нам предстоит защищать родные места – Абхазию.

Командиром батальона меня назначили сразу после решения о его формировании. Являясь сугубо гражданским человеком, тем не менее к августу 1992 года я имел уже за плечами офицерские курсы, мне было присвоено звание лейтенанта. Впрочем, многому приходилось учиться, что называется, на ходу.

Да, наш батальон назывался армянским, но в его составе воевали далеко не только армяне. Среди нас были абхазы, русские, чуваш, осетин, был и азербайджанец. Так что на 100 процентов моноэтническим это подразделение назвать нельзя. По спискам личный состав батальона составляли 650 бойцов. Однако немало было и таких, кто приходил, воевал пару недель, а потом уходил. В окончательные списки они, конечно, не попали. Кроме того, 180 человек в составе баграмяновцев воевали с ноября 1993-го по июнь 1994-го на Латском направлении в Кодорском ущелье. Этих бойцов поначалу не было в подразделении, они прибыли в наше распоряжение в начале ноября 1993 года.

Но это было уже после Победы. А до 30 сентября были страшные бои, неудачные операции, десятки погибших и раненых. Армянский батальон участвовал во всех наступлениях по освобождению Сухума. Все операции были сложными. Но тяжелее всех нам пришлось на Цугуровке. Я и тогда говорил, могу сказать и сейчас – операция оказалась провальной. Все потому, что была подготовлена паршиво. Хотя потери, к счастью, были не такими серьезными, только один погибший и двое раненых. Зато результат оказался никудышным. Впрочем, это тоже был опыт, и мы учли его в ходе последующих операций.

Вспоминается последнее наступление на Сухум. Мы спускались в город через Нижнюю Яштхуа и продвигались вплоть до здания Совета Министров. Кстати, в его штурме армянский батальон принял самое непосредственное участие. Возвращаясь к победной операции, хочу сказать, что в 20-х числах сентября наш батальон встал над железнодорожным вокзалом в районе улицы Дзидзария, но продвинуться дальше недостроенной сельской поликлиники не смогли. Более того, противник предпринял попытку контратаки. Но мы вовремя смогли вычислить эти планы и подготовиться к удару. В какой-то момент я почувствовал, что мои ребята дрогнули. Пришлось дать командирам рот приказ – ни шагу назад, в противном случае будем расстреливать паникеров. Слава Богу, этого не произошло. В итоге контратака грузин провалилась, враг не смог продвинуться даже на метр. Но и мы застряли. Никак не удавалось выбить их из здания поликлиники. Больше суток мы не могли его взять. Как потом выяснилось, там окопались бойцы элитного спецподразделения. Но мы нашли прием, который помог нам их выкурить. Эта история хорошо известна, но я все-таки ее расскажу.

Когда подразделение натолкнулось на отчаянное сопротивление со стороны противника, мы просто решили перехитрить спецназовцев. Решение было найдено в том, чтобы заправить ядохимикатом БИ-58, чем лечат цитрусовые, снаряды от ручного гранатомета. Сам лично я приготовил около 40 снарядов с такой специфической начинкой, а всего мы сделали 150 таких штук. На совещании командиров решили выпустить эти заготовки, как только стемнеет. Заодно к поликлинике стянули все имевшееся в нашем распоряжении тяжелое вооружение. С заходом солнца начали обстрел. Наутро, когда наши разведчики выдвинулись к зданию, они не обнаружили здесь ни одного гвардейца. Здание было абсолютно пустым. Все его защитники сбежали. А ближе к полудню по сухумскому радио передали, что абхазская сторона применила химическое оружие. Хотя на самом деле это было обычное лекарство от сельхозвредителей.

Новость об освобождении Сухума я встретил в здании республиканского военкомата. Сам батальон в это время находился у горящего Совмина. Сразу после его штурма я дал команду вернуться на исходные позиции на ул. Геловани (сейчас это улица Кабардинская).

Тяжело далась Победа. Потери батальона только за период сентябрьского наступления составили 22 человека убитыми. А за всю войну мы потеряли около 70 бойцов, в три раза больше было раненых. За мужество и отвагу, проявленные в боях, семерых наших боевых товарищей наградили званием Героя Абхазии. Это: С.Зебелян. А.Раганян, А.Косян, М.Еремян, братья А. и О. Асатуряны, Г. Трапизонян. Более 20 бойцов получили ордена Леона, свыше ста награждены медалями «За отвагу».

Молодежь должна знать, что в июле 1993 года появился второй батальон имени прославленного советского военачальника. Интересна история появления такого названия у двух подразделений Абхазской армии. Мы долго думали над этим. На имени Баграмяна остановились не сразу. Ряд товарищей предлагали наречь батальон именем легендарного армянского героя Андраника. Правда, в итоге победил Баграмян. Почему? Это было более нейтральное название, что ли. У нас ведь были не только армяне, и чтобы никого не обижать, сделали выбор в пользу Ивана Христофоровича – в Советском Союзе хорошо было известно имя этого прославленного маршала. Так что он оказался более компромиссной фигурой, чем Андраник. Между прочим, внук Баграмяна во время Отечественной войны народа Абхазии жил в Тбилиси. Запомнилось его выступление по грузинскому телевидению. Он тогда сказал, что кучка бандитов собралась и назвалась именем великого полководца. Но мы ведь как раз-то не опозорили его имя!

Война – это, прежде всего, слезы и лишения. Но было немало курьезных случаев. Надо сказать, что смех здорово помогал поддерживать моральный дух бойцов. Героем одной из таких историй стал ваш покорный слуга.

Это случилось во время июльского перемирия в районе горы Ахбюк. К тому времени по всему фронту разнеслась информация о некоем разведчике-сване. По оперативным данным, это был человек маленького роста и очень дерзкий. Когда мы окопались на горе, я отдал приказ запретить любые передвижения в темное время суток. Из расположения одного отряда в другой можно было попасть только по паролю. Так вот, в один из вечеров мы сидим в штабе и пьем чай. Костер развели в специально вырытой в земле яме, чтобы не увидел противник. Нас было человек 5-6, не больше. Я сидел спиной к блиндажу. Вдруг в какой-то момент я почувствовал движение в зарослях акации. Искоса увидел, что кто-то пристально смотрит в нашу сторону. В голове сразу промелькнула мысль об орудующем в окрестностях разведчике. Решение родилось мгновенно. Недолго думая, дал команду: «К бою!». Сняв с предохранителя автомат, дважды выстрелил по невидимой цели. Послышался стон. До утра бойцы не сомкнули глаз, заняв круговую оборону вокруг штаба. Часов в пять с верхней сопки спустился командир взвода. Когда он подходил к нашему блиндажу, то увидел на дороге огромную мертвую обезьяну. Оказалось, что я ее принял за неуловимого разведчика. Потом ребята смеялись: мол, командир всю ночь держал всех в напряжении, чтобы дать бой стае обезьян. А я тешил себя тем, что в полном мраке смог в нее попасть.

Спустя 20 лет после войны мы не потеряли чувство боевого братства. Мы помогаем друг другу: одним морально, другим материально. Встречаясь, всегда спрашиваем о житье-бытье однополчан, стараемся отслеживать судьбу каждого. Очень дорожим отношениями, которые зародились в суровую годину испытаний. Конечно, многие уже постарели. В 2008 году, когда шла подготовка к наступлению в Кодорском направлении, я собрал 25% от личного состава батальона, которые могли взять оружие и выполнить боевую задачу. Даже если физически мы уже не такие выносливые, то дух есть у всех. Лично я периодически бываю на стрельбах. Из автомата поражаю цель на отлично. А вот из пистолета намного хуже. Зрение стало подводить. Но, главное, руки не трясутся. Так что если понадобится, то мы еще раз встанем на защиту своей Абхазии.

Вагаршак КОСЯН, кавалер ордена Леона, бывший командир ОМСБ им. маршала Баграмяна, вице-спикер Парламента Республики Абхазия

(Публикацию подготовил Левон ГАЛУСТЯН)