Дом

Родной очаг... Дом родной...

Вдруг я поймал себя на мысли, что в своих произведениях часто, вольно или невольно, обращаюсь к этой теме. Вот стихотворение «Дом» – о наказе деда Епрема строить дома всюду,

...чтобы где б ни был,

в стороне какой,

Свой очаг имел,

был бы угол свой... – И в первую очередь в людских сердцах надо воздвигать дома, – наставлял умудренный жизненным опытом дед Епрем.

А вот статья «До каких пор будет рушиться наш дом?». Это – размышления об Амшенском Доме – собирательном образе Родины – сразу после начала грузино-абхазской войны. О Доме – не только о строении, предназначенном для проживания.

Рассказ моего дяди Григора Аветисяна, жителя села Гумисты Сухумского района, приведен в статье «Новый Вашден, или по Раффи». Его дом подожгли грузинские «гвардейцы» 12 декабря 1992 года. А потом отняли чудом уцелевший молоток, чтобы избитый до полусмерти 85-летний дядя Григор, как усмехнулся один из «гвардейцев», «не начал строительство нового армянского дома на территории свободной и независимой Грузии».

Показательный пример на фоне легенды о братьях Айосе и Картлосе.

Во имя целостности Амшенского Дома легендарный герой грузино-абхазской войны Седрак Задикян потребовал обстрелять из гранатомета свой еще недостроенный дом вместе с грузинскими солдатами. Этот эпизод я описал в статье «Если я гореть не буду...».

Тема дома... Тема родного очага...

Святая тема, особенно для армянского автора. И это не удивительно, ведь на долю нашего народа выпала горькая чаша пандухта (скитальца) и тоска по потерянному родному очагу, горсть пепла от которого развеяна по миру ветром времен. Воистину:

Другим по родине одной,

Армянам – целый шар земной...

...Вот я вновь, уже в который раз, сажусь за письменный стол, чтобы предать бумаге рассказ о нашем прадеде Ованесе и прабабушке Амест, вернее, о нашем доме в селе Агрит. В моем сердце и душе рассказ готов. Нет, не рассказ – быль. Боль. Я ее выстрадал.

Вот величественный Галейджук – гора, склоны которой до сих пор помнят тепло босых ног прадеда нашего и лучатся светом глаз прабабушки нашей.

Вот водопад наш – Хурчан-капан, вертикаль которого приступом берут форели пятнистые. А легендарный вековой орешник и выбивающийся из-под его корней холодный родничок стали доброй и мудрой легендой.

А вот и наш дом – добротный, светлый. Я должен был родиться в этом доме.

Я помню даже колыбельную матери.

Но я не родился в нашем доме. Не родился, потому что янычары убили нашего прадеда под вековым орешником нашим, а прабабушка наша, хрупкая и нежная, вырвавшись из рук янычар, успела-таки закрыться в нашем доме... Она своим горящим телом подожгла построенный своими же руками наш светлый дом, чтобы сохранить его армянским...

Подожгла, чтобы сохранить...

Я все это хорошо помню.