Абхазия может стать страной с самым высоким процентом охраняемых природных территорий

Интервью председателя Госкомитета РА по экологии и природопользованию Романа Дбар агентству АПСНЫПРЕСС

Апсныпресс: Какие приоритетные направления деятельности Госкомитета по экологии и природопользованию вы могли бы выделить на сегодняшний день? Что в вашей работе является самым сложным?

Роман Дбар: Государственный комитет по экологии и природопользованию призван осуществлять проведение единой экологической политики в целях обеспечения устойчивого социально-экономического развития Абхазии. Так в сжатом виде можно определить основное назначение нашего комитета. Приоритетным направлением в первую очередь является подготовка и проведение экологических экспертиз проектов хозяйственной деятельности на территории нашей страны. Это одно из наиболее важных и сложных направлений.

Любая хозяйственная деятельность наносит ущерб окружающей среде, но нет такого общества, которое могло бы развиваться, не используя природные ресурсы. Чем динамичнее развивается то или иное общество, тем большее воздействие оно оказывает на окружающую среду. Экологическая экспертиза должна учитывать многие возможные последствия, связанные не только с краткосрочным, но и долгосрочным влиянием проектов хозяйственной деятельности на природу. Экологическая экспертиза – это всегда комплексная оценка, требующая больших знаний.

Самой сложной задачей, требующей весьма серьезных усилий, является выстраивание экологическим ведомством, уже на протяжении многих лет, схемы «наука – образование – управление», включающей в себя и систему подготовки кадров, главным звеном в которой выступает профильная кафедра экологии в Абхазском государственном университете. Следующее звено – научно-исследовательские учреждения. В прошлом году был создан Институт экологии, находящийся сейчас в стадии активного формирования. Его основными задачами являются: прикладные исследования в сфере экологии; аккумуляция знаний о природе Абхазии; мониторинг наиболее важных экологических факторов, оказывающих влияние на нашу территорию; подготовка экспертных заключений в области экологии. Третье звено – система государственного управления в сфере охраны окружающей среды. Это, по сути, «три кита», на которых держится экологическая политика нашей страны.

– Сегодня в нашем обществе активно дискуссируют по поводу добычи инертных материалов в руслах рек Гумисты, Келасура и Кодора. Влияют ли эти работы на экологию, фауну?

– Не бывает хозяйственной деятельности, не оказывающей влияния на окружающую среду – таков «крест», который несет на себе современная цивилизация. Дело в том, что все наши реки горные, они обладают огромной энергией. Они вырываются из ущелий на приморские равнины, на которых расположены города и живет большая часть населения Абхазии, а также расположены основные коммуникации – дороги, мосты, линии электропередач, порты, аэропорт и др. Эти приморские равнины, или аллювиальные низменности, от Цандрипша до Гала сформированы за последние 7 – 12 тыс. лет деятельностью рек – выносами инертных материалов речных потоков.

Взаимодействие рек и моря – это динамический процесс со своим балансом; реки выносят инертные материалы, формируют пляжи, а море забирает их во время штормов. Нередко можно услышать мнение о том, что не следует вообще изымать гравий из речных русел, надо оставить все как есть. Но мы живем в современном мире, а не в XVIII – XIX веках. Наши города и села, мосты и дороги, сельхозугодья находятся на этих приморских равнинах. И если мы оставим реки в нижнем течении в покое, то очень скоро они изменят направление русел и начнут разрушать мосты, дороги, жизненно важные объекты инфраструктуры и населенные пункты. Мы обречены на необходимость регулирования среды своего обитания, и здесь нет возможности решить вопрос раз и навсегда – это процесс, требующий постоянного внимания и работы многих отраслей производства и знания.

Устойчивое экономическое развитие невозможно без использования природных ресурсов, однако надо просчитывать все «за» и «против» антропогенного влияния на экологию, и здесь впереди должна идти наука.

Стратегия заключается в том, что мы определяем объемы инертных материалов, которые можно использовать без нарушения баланса в системе «река – море». Для этого по всему побережью установлены специальные реперные пункты, на которых с периодичностью раз в квартал производятся измерения ширины береговой линии, и они вносятся в компьютерную базу данных. Эти данные позволяют достоверно оценить состояние баланса береговых наносов и устанавливать причины дисбаланса, если таковой обнаруживается. Учитывая все это, можно вовлекать в хозяйственную деятельность достаточный объем природных ресурсов, позволяющий, с одной стороны, сохранить природный баланс, а с другой, изъять материал, необходимый в хозяйственной деятельности.

Часто можно слышать, что в реках добывается щебень, в действительности щебень – это продукт производства, прошедший дробление и сортировку, а из речных русел извлекают гравий, который и есть природный ресурс.

Следует обратить внимание на еще одно обстоятельство. Государство ничего не платит частным компаниям, занимающимся этой деятельностью. Это они платят за каждый выбранный кубометр в бюджет, и они же несут расходы на проведение противопаводковых мероприятий. Практически все работы осуществляются без затрат бюджетных денег, за счет разработчиков. Если бы государство выступало заказчиком, то в таком случае налогоплательщикам пришлось бы оплачивать берегоукрепительные и русловыпрямительные работы.

Однозначно заявить, что в деятельности компаний, добывающих инертные материалы, все идеально, я не могу. Зачастую они стараются упростить себе жизнь, экономя на подготовке проектной и иной документации. Также здесь есть еще один очень важный аспект общего плана. Часто говорят, что у нас недостаточно контроля во всем. В определенном смысле это заблуждение. Контроль не может заменить собой управление. Недостаточно именно эффективного управления в условиях рыночных отношений, когда движущей силой экономики и благополучия является частная инициатива, предприимчивость. Мы больше сталкиваемся с необходимостью организации внутреннего управления в самих компаниях. Кроме того, управления компаний должны предполагать достаточно развитую систему внутреннего самоконтроля. Они должны иметь свои отделы по охране окружающей среды. Тогда система превращается в эффективный инструмент. Сегодня это направление – одно из важных в деятельности нашего ведомства.

– То есть добыча инертных материалов не оказывает негативного воздействия на экологию?

– Мы следим за тем, как ведутся работы в руслах рек. У нас существуют обязательные предписания по минимизации воздействия на русла рек. Речь идет о проектной документации, в которой четко прописаны объемы берегоукрепительных работ, объемы изымаемых береговых наносов, минимизация воздействия техники на живое русло. Часто мы сталкиваемся с попытками компаний упростить эти технологии. Тогда принимается решение, вплоть до приостановки деятельности хозяйствующих субъектов.

Деятельность их контролируется многими органами. Безусловно, экологический контроль – это наша первостепенная задача, но у меня есть пожелание, чтобы и другие контролирующие органы не игнорировали вопросы экологии. При таком подходе экологические проблемы будут минимизированы.

– Как обстоят дела с очистными сооружениями в Сухуме, Гагре и других городах? Что делается в этом плане в Ткуарчале?

– Сухумские очистные сооружения находились на линии фронта, они были практически полностью уничтожены во время боевых действий, но в настоящее время создан на основе современных технологий принципиально новый проект, и он уже находится на стадии реализации. В Гагре очистные сооружения находятся в очень ветхом состоянии и просто не справляются с таким объемом жидких стоков, и там также требуется радикальное перепроектирование.

Следует особо подчеркнуть, что очистные сооружения наших городов не просто дорогостоящие объекты, а очень дорогие и технологически сложные проекты, восстановить и ввести их в эксплуатацию крайне трудная задача. Могу сказать, что правительство в этом вопросе делает максимально возможное. Очистные сооружения являются приоритетными объектами в восстановлении инфраструктуры республики. Они заложены в Комплексный план, и будущее развитие наших городов и курортов находится в прямой зависимости от этих инфраструктурных мер.

– Как вы можете прокомментировать ситуацию, сложившуюся с качеством питьевой воды?

– Многие люди в последние дни отмечали, что вода стала мутной. Это связано с ливневыми дождями и паводками на реке Гумисте. Резкий подъем уровня воды в реке совпал с проведением специальных мероприятий по проведению отдельного русла рядом с водозаборным сооружением.

В летние месяцы уровень воды в реках, в том числе в Гумисте, снижается. Чтобы не допустить сбоев с подачей воды в город, коммунальные службы делают отвод от основного русла. Это непростое решение, так как при паводках могут оказаться затопленными колодцы водозабора, поэтому необходимо будет сделать защитные дамбы.

Несмотря ни на что, качество гумистинской воды не ухудшилось. Угрозы здоровью людей нет, но мы всегда рекомендуем пить кипяченую воду, это связано с общим состоянием инфраструктуры водоснабжения.

Взмучивание воды в реке Гумисте не связано с хозяйственной деятельностью, и происходящее связано исключительно с природными явлениями. Во время летних дождей и паводков это обычное явление. Коммунальные службы столицы уже справились с проблемой, возникшей на водозаборах, и можно сказать, что проблема снята.

По поводу адресации вопроса надо сказать, что у нас принято адресовать в экологическое ведомство очень многие вопросы. Это не совсем правильно. У нас хорошо разделены сферы ответственности между различными службами. Все, что связано с природной средой, – это ответственность экологического ведомства. Все, что находится в помещении или поступает к потребителю, это «епархия» Санэпиднадзора республики и Госстандарта. В данном случае я не хочу переходить на поле своих коллег. Это их сфера деятельности, за которую они профессионально отвечают.

– Как обстоят дела с реликтовой сосновой рощей и озером Инкит?

– Распоряжением Премьер-министра в прошлом году была создана госкомиссия по разработке комплексной программы сохранения Пицундской реликтовой сосновой рощи как заповедной территории. Комиссия выполнила всю работу и подготовила детальный план восстановления, включающий в первую очередь ограждение реликтовой рощи. По периметру рощи расположены пункты общественного питания, люди могут беспрепятственно проникать на территорию заповедника и даже использовать примыкающие территории для размещения источников открытого огня и вспомогательных сооружений. Это совершенно недопустимо.

Конечно, можно рассчитывать только на государство, на то, что оно будет бороться с нарушителями. Государство, действительно, предпринимает конкретные меры по восстановлению режима охраны заповедной территории, но и сами люди должны чувствовать гражданскую ответственность за сохранение этого уникального природного наследия нашего народа.

Что касается весьма острых в недавнем прошлом проблем с озером Инкит и Пицундской низменностью, то они уже решены строительством трех новых насосных станций. В настоящее время насосные станции обеспечивают откачку воды с низменности, не допуская затопления подвальных помещений и коммуникаций г. Пицунды. При этом следует особо подчеркнуть, что это сложный баланс морской соленой воды и пресных вод болотистой низины, требующий постоянного мониторинга со стороны специализированных служб, в числе которых Абхазский государственный центр экологического мониторинга (АГЦЭМ). Он следит за уровнем солености воды в озере Инкит и прилегающих каналах. Эти данные необходимы для определения оптимального уровня воды озера и предотвращения засоления земель Пицундской низменности.

– Как вы можете прокомментировать ситуацию вокруг Рицинского реликтового Национального парка?

– Рицинский реликтовый Национальный парк (РРНП) – самостоятельная природоохранная структура, напрямую подчиненная Кабинету Министров, и связан парк с экологическим ведомством историей происхождения. РРНП был создан в 1996 г., это был первый крупный природоохранный проект молодого абхазского государства. Инициатива создания Национального парка на базе Рицинского государственного заповедника с увеличением охраняемой территории в три раза принадлежала экологическому ведомству, и я был назначен руководителем госкомиссии по созданию первого Национального парка страны. Сегодня – это самая большая особо охраняемая природная территория в нашей стране и один из самых известных туристических объектов. Национальный парк несет колоссальную нагрузку в летний период, но при этом инфраструктура с советских времен радикально не изменилась.

Есть важные направления, по которым сегодня необходимо планировать работу Национального парка. Во-первых, это вопросы оптимизации нагрузки на территорию парка, создание эффективного заповедного режима, ремонт дорог, проектирование и реконструкция тропиночной сети в рекреационной зоне, обеспечение экологической безопасности, которая, в свою очередь, связана с системой водоотведения и водоснабжения в зоне обслуживания туристов. Эта система, несмотря на дороговизну, должна быть реконструирована.

Во-вторых, необходимо регулировать число посетителей в разных частях парка, а также транспортную нагрузку, особенно в альпийской зоне. Надо обратить особое внимание на организацию реального экологического туризма.

Важнейшим событием, связанным с РРНП, стало принятие правительством решения о создании совместно с РФ трансграничной особо охраняемой природной территории «Кавказский Реликтовый резерват». Эта территория будет включать в себя после подписания межправительственного соглашения Кавказский биосферный государственный заповедник и Рицинский реликтовый Национальный парк. Кавказский биосферный заповедник является одним из самых хорошо охраняемых и эффективных в РФ, с высоким стандартом организации заповедного режима. Нам придется после организации такой трансграничной территории подтягивать наши стандарты до них.

Зачем нам это необходимо? Кавказский биосферный заповедник находится в списке всемирного наследия ЮНЕСКО. Объединяясь вместе с ним, мы позиционируем себя как не менее важная территория по своему природному наследию и тем самым выходим на международный уровень. Это один из каналов международного признания.

Экологическим ведомством в 2008 году был инициирован процесс создания Национального парка в Кодорском ущелье. Комиссия подготовила документацию с обоснованием границ, зон, которые должны войти в этот парк. Если мы успешно сможем реализовать этот проект, то наша страна займет первую строку в списке стран с самым высоким процентом особо охраняемых природных территорий от общей площади страны. Сейчас на первом месте Коста-Рика с 26% особо охраняемых территорий, Абхазия может оказаться страной с 27% охраняемых площадей.

Абхазия, на мой взгляд, должна стать страной с развитым экологическим туризмом. Для этого потребуется разработать программу подготовки специалистов, ключевой фигурой среди которых является экологический гид. Это специалист, знающий не просто название растений, животных и геоморфологических структур, но и где они обитают или расположены, их особенности, он должен быть обучен показывать их туристам, не нарушая их среду. Он должен своими знаниями и умением популяризировать уникальную природу Абхазии.

– В 2010 г. вы совершили путешествие на Галапагосские острова, посетили величайшее водно-болотное угодье на планете – оз. Пантанал в Бразилии. На ваш взгляд, что ваше ведомство могло бы перенять в вопросе сохранения окружающей среды у иностранных коллег?

– Поездки в 2010 г. и в последующие годы были осуществлены в рамках программы департамента особо охраняемых природных территорий (ООПТ) Министерства природных ресурсов РФ в целях освоения мирового опыта организации экологического туризма в национальных парках. Мы с коллегами посетили почти полсотни ведущих национальных парков мира. Эти официальные визиты позволили ознакомиться с программами развития, менеджментом, планами парков, характером управления и научно-исследовательской работой на территории парков и принципами организации экологического туризма. Я надеюсь, что этот опыт удастся внедрить в наших условиях. Хотя это очень не простая работа. Хочу отметить, что в рамках академического научно-исследовательского Института экологии АНА мы планируем сформировать отдел, занимающийся особо охраняемыми территориями, проектированием и развитием сети ООПТ, научным обеспечением.

– Вы также работаете со студентами в Абхазском государственном университете. Какие методы в работе со студентами вы предпочитаете использовать?

– К сожалению, биологическая наука в последние годы не пользуется особой популярностью среди молодежи. У нас есть модные профессии, и на этих специальностях большие конкурсы. Что касается биологических дисциплин, то они оказались в тени. Мы вынуждены искать по крупицам наиболее заинтересованных студентов. Так как я занимаюсь непосредственно учебным процессом, то лично сталкиваюсь со всеми проблемами, связанными с качеством подготовки специалистов в стенах университета – флагмане высшего образования нашей страны. Мы одни из первых перешли на систему двухступенчатого образования. После подготовки первых бакалавров наша кафедра экологии одна из первых приступила к реализации программы подготовки магистров по специальности «экология». Все диссертационные работы магистров-экологов своей тематикой связаны с самыми актуальными экологическими проблемами Абхазии. Работы выполняются непосредственно на базе Института экологии и Госкомэкологии РА. Когда будущий специалист делает свою работу под руководством ведущих ученых страны, когда тема его работы является актуальной для его страны, он ощущает свою значимость и востребованность.