Рынок и кошелек

Заметки со стороны

Во времена моей юности была в обиходе шутка: подкрадываешься к приятелю и жутким голосом спрашиваешь: кошелек или жизнь? Почему-то это казалось смешно. Ведь нормальному человеку и в голову не могло прийти сравнить человеческую жизнь с содержимым какого-то там кошелька. Сегодня все по-другому: криминальная хроника пестрит фактами, когда не то что из-за сотни долларов, но даже из-за полутора тысяч, да и из-за семисот рублей человек способен лишить жизни себе подобного. Впрочем, я не о цене человеческой жизни собиралась поговорить, а о цене нашей сегодняшней жизни. То есть о стоимости бытия, определяемого сознанием. Иными словами, о цене потребительской корзины, причем, да не обидятся на меня сотрудники Управления госстатистики РА, ежемесячно представляющие такие данные, предлагаю обсудить не официальную, а рыночную ее стоимость.

На днях, поджидая маршрутку на углу улицы Званба, я познакомилась с молодой женщиной. На руках у нее истошно рыдала девочка лет трех.

– Устала она, – пояснила молодая мать, уловив мой встревоженный взгляд, – полдня в поликлинике – из кабинета в кабинет. Документы для детского сада собирали. Не знаю, как я дальше жить буду. За все надо платить! И анализы платные, и каждому врачу!

– Ладно, анализы, а разве осмотр врачей не бесплатный?

– Вы правы! – согласилась моя нечаянная собеседница (ребеночек между тем у нее на плече затих, задремал), – мы сами всех портим, а потом жалуемся. Я и дала-то всего триста рублей, больше у меня уже просто не было. Так и кажется, что без денег твоего ребенка не так посмотрят! И понимаешь, что это неправильно, а сердце не на месте. Даже за эту бумажную форму мне пришлось заплатить!

Подошла маршрутка, и беседа наша прервалась, но никак не шла у меня из головы. Вечером я позвонила соседке, недавно отправлявшей в детский сад внука.

– Что у нас сегодня может быть бесплатным? Никто из врачей, конечно, денег не требует, – спокойно ответила она, – это мы – из лучших побуждений – приучили их к так называемой благодарности за осмотр. А анализы – да, платные. Ничего не поделаешь, рыночная экономика…

Уверена, что половина таких же мам и бабушек со вздохом спишут подобное положение вещей на издержки рыночной экономики. Но я вас разочарую. Ибо те экономические отношения, в которых мы состоим друг с другом сегодня, с таким понятием, как «рыночная экономика», имеют мало общего. Как разъяснил мне один из абхазских экономистов, пожелавший остаться неизвестным, современные условия больше подходят под определение «экономика переходного периода». «Рынок – это не анархия», – особо подчеркнул он, словно давая понять, что у нас сегодня, увы, до порядка далеко.

Вот и главный врач детской поликлиники Сируш Акобовна Оганесян, куда я пришла спустя несколько дней, чтобы разобраться в разноречивых слухах по поводу оплаты за анализы и бланки, считает, что дело только выиграет, если медицина у нас станет платной официально. «Это избавит нас от множества существующих сегодня проблем. У нас в поликлинике и сейчас такие медицинские услуги, как анализы и массаж, являются платными (каждый анализ у нас стоит сорок рублей). И вот уж тогда у нас появится письменное уведомление о ценах, которого по сей день нет», – сказала она.

Безусловно, здоровье детей – одна из самых чувствительных сфер нашей жизни, однако и в других сферах с ценами у нас творится что-то неладное. И чтобы это понять, не надо иметь специального образования. Например, бутылка полусухого красного вина «Эшера» (0, 75 л), которую можно купить в магазинах и ларьках от 130 до 160 рублей, в ресторане средней руки стоит не меньше 450 рублей. Я не стала уточнять у производителя – в ООО «Вина и воды Абхазии», во сколько обходится производство одной бутылки вина, но даже без этого можно понять, что ресторанная цена оказывается выше розничной в три раза. То же самое и с ресторанными блюдами. Я уже писала однажды, что порция абысты в некоторых апацхах в сезон стоит ровно столько же, сколько килограмм крупы на рынке!

Или, например, одежда… Кто из нас не покупал летнего сарафана за три тысячи рублей? Да почти каждая! А кто покупал за восемь тысяч? В данном случае я не претендую на точность, но ведь это как минимум в четыре раза, если не больше, превышает себестоимость изделия! Даже с учетом затрат на транспортировку. Правильно ли это?

Мы можем сколько угодно задавать себе этот вопрос. Ответа на него нет и быть пока не может.

Тем не менее, цены на ряд товаров и услуг в Абхазии находятся под контролем. В соответствии со статьей 8 Закона «О ценообразовании», принятого Парламентом Абхазии 22 февраля 2011 года и подписанного Президентом РА, государственному регулированию подлежат цены на следующие виды товаров и услуг: газ сжиженный, реализуемый населению для бытовых нужд; электроэнергия; нефтепродукты; перевозки пассажиров, багажа и грузов автомобильным транспортом; перевозки пассажиров, багажа и грузов железнодорожным транспортом; перевозки пассажиров и багажа авиационным и морским транспортом; ставки сборов в аэропортах; погрузочно-разгрузочные работы в портах, портовые сборы; билеты на посещение национальных парков, заповедников и других особо охраняемых природных зон и объектов, включая карстовые пещеры; основные виды продовольственных товаров по перечню, утверждаемому Кабинетом Министров РА; лекарственные средства и изделия медицинского назначения, включенные в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств, утверждаемый КМ РА; а также услуги предприятий общественного питания при общеобразовательных школах, средних специальных и высших учебных заведениях, услуги фиксированной электрической связи и сельскохозяйственные закупочные цены на чай, цитрусовые, табак.

Кроме того, органы местного самоуправления по пункту 2 этой же статьи Закона регулируют цены на жилищно-коммунальные услуги систем водоснабжения и канализации, вывоз мусора и др.; а также на перевозку пассажиров городским электрическим пассажирским транспортом. Вот и все! То есть ценообразование ни в ресторанном бизнесе, ни в сфере торговли в целом, ни в сфере торговли строительными материалами государством не регулируется.

– Единственным регулятором цен на все остальное – на продукты, хозяйственные и промышленные товары, ресторанные цены – в существующих условиях является совесть самих предпринимателей, – заметил еще один мой собеседник, человек с большим опытом в бизнесе. Но простите, боюсь, что это как раз то, что на территории постсоветского пространства сегодня является самым большим дефицитом.

Безусловно, многие – особенно с учетом курортного сезона – намеренно поднимают цены, исходя из того, что якобы низкие цены у потребителя, как правило, ассоциируются с дурным качеством товара.

Между тем мнение это ошибочное.

И вот еще о чем. В развитых странах, где действительно работают законы рынка, предприниматели получают лицензию исключительно на такую партию продукции, сколько единиц ее сойдет в определенный период с конвейера того или иного предприятия. И ни на единицу больше. У нас же, чего греха таить, не налажена система учета в масштабах государства. И именно это создает возможности для корректировки доходов, для уклонения от налогов и укрытия части прибыли. Как на самом деле определить, сколько предприятие продало древесины. Например, из трехсот кубометров двести пятьдесят предприятие могло продать по документам, и еще пятьдесят – без учета, поскольку у нас нет механизма, позволяющего отследить, сколько на самом деле кубометров древесины было заготовлено. И так практически с любым товаром. С тем же вином. Например, предприятие закупило партию вина – 800 бутылок. Они были проданы за два дня, но при этом документально оформлена продажа только 200 бутылок. Предприятие закупает еще 600 бутылок и продает эти 600 как составляющую первой партии. Поскольку вторая партия не проходит по документам, то прибыль от ее продажи спокойно оседает в карманах предпринимателя. Боже упаси, я не хочу никого обидеть! И примеры с древесиной и вином – не более чем примеры, демонстрирующие способы (как бы это сказать поделикатнее), как ввести в заблуждение контролирующие органы.

В то же время есть примеры четкой подотчетной работы. Например, в прошлом, 2012 году на организацию питания в объединении пансионатов курорта «Пицунда» была направлена довольно солидная, но в то же время детально просчитанная сумма. На выделенные средства были закуплены посуда, оборудование для столовой и, в частности, организован шведский стол. Такой подход сказался не только на качестве питания на курорте, но и на имидже предприятия, а прозрачность предпринимаемых шагов вызвала больше доверия к его руководителям. Есть и другие примеры, составляющие, увы, исключение из правила.

Картина не будет полной, если я не коснусь еще двух моментов. Во-первых, почему мои консультанты предпочли остаться неназванными. Поскольку в Абхазии сегодня в очень многих случаях правит не рынок, не государственный механизм, а некий анархически установленный закон, то есть любая конструктивная попытка изменить положение вещей может быть воспринята как посягательство на свободный бизнес. Только вот неясно: свободный от чего? Люди, разъяснившие мне суть происходящего, откровенно признались: они не желают становиться жертвой каких-либо разборок. Ведь отсутствие регулируемых цен, механизма четкого учета выгодно отдельным предпринимателям. И понятно, как будут восприняты авторы нововведений, призванных эту неразбериху прекратить.

В то же время вопрос все равно будет решаться. Уже сегодня на самом высоком уровне в Абхазии идет речь о том, что нерегулируемые отношения заканчиваются. Это в непризнанной, находившейся в блокаде Абхазии на многое приходилось закрывать глаза, чтобы позволить людям самим о себе позаботиться и как-то в трудной экономической ситуации оставаться на плаву. Сегодня же нам нужна четкая экономическая схема, которая позволит обеспечить строгий учет во всех сферах торговли и услуг и будет способствовать пополнению государственной казны. И определенные шаги в этом направлении уже сделаны. В том же Законе «О ценообразовании» мое внимание привлекли ст. 9, 10 и 11. Речь в них идет о принципах, методах и применении методов государственного регулирования цен. А ведь это принципы рынка, только у нас они распространяются лишь на некоторые услуги и товары.

К сожалению, не все мы к этому морально готовы. Двадцать послевоенных лет – это немалый срок для формирования сознания. Искаженного сознания. Будем надеяться: чтобы изменить его на диаметрально противоположное, не понадобится столько же времени.