Так сложилась его судьба

Очерк о горячем патриоте Апсны Лаврентии Голаа

Массовые выступления абхазского народа в Сухуме в 1978 году, создание народного форума «Айдгылара» в декабре 1988 года, всенародный сход в селе Лыхны в 1989 году, июльские события в Сухуме того же года – все они свидетельствовали о том, что невозможно остановить национально-освободительное движение в нашей республике. Правда, к тому времени в советском государстве уже наступил кризис, но его силовые рычаги были еще мощными, шла слежка за участниками этой национальной борьбы… И хотя руководство Советского Союза вынуждено было мириться с пробуждающимся в республиках процессом национального самосознания, это не означало, что национально-освободительная борьба проходила без препятствий. Разве бывает борьба без противостояния?

Безусловно, значимым событием стало создание народного форума «Айдгылара». У форума были городские и районные отделения. Наиболее мощным считалось Ткуарчалское отделение. Им руководил известный в Абхазии и за её пределами журналист и политик Сократ Джинджолия, а после него – Илья Гамисония. Ткуарчал отличался от других городов и районов Абхазии: во-первых, это был индустриальный город, во-вторых, 42,3% его жителей являлись абхазцами. Помимо этого, окружавшие его села являлись чисто абхазскими – например, Гуп, Пакуащ, Арасадзыхь, Аджампазра, Адзхыда, Атышаду и другие. Невозможно сейчас перечислить всех членов Ткуарчалского отделения «Айдгылара», но одного назову – Лаврентия Григорьевича Голаа. На его надежное плечо опирались в своей работе другие активисты отделения: Давид Пилия, Климентий и Валерий Джинджолия, Мегона Чкадуа, Вианор Гварамия (избранный после Ильи Гамисония руководителем отделения), Борис Ачба, Гиви Адлейба и др.

В те времена Ткуарчал стал одним из важнейших центров национально-освободительной борьбы в Восточной Абхазии, ткуарчалцы первыми в 80-х годах противостояли предпринятой грузинскими милитаристами попытке лишить Абхазию её статуса автономной республики. Здесь проходила также своего рода кадровая революция. Потому что объявленная Горбачевым перестройка дала людям право выбирать руководящие кадры из среды трудовых коллективов. Как уже сказано выше, в Ткуарчале абхазов среди жителей других национальностей было большинство, и те достойные абхазские кадры инженеров, сельскохозяйственников, политиков, которых грузины не выдвигали, стали занимать полагавшиеся им руководящие должности. И это стало большим ударом для проводившейся здесь, в Ткуарчале, кадровой политики из Тбилиси и Кутаиси, где находилось головное шахтоуправление. Естественно, что такая кадровая революция не давалась абхазам запросто, она сопровождалась упорной борьбой. И в этом большую роль сыграли местные профсоюзные объединения. Одним из таких шахтерских профобъединений руководил Лаврентий Голаа.

Л.Голаа родился в 1949 году в Ткуарчале. Окончил гупскую среднюю школу. В 1969 – 1972 годах прошел службу в Советской армии – на Северном военно-морском флоте. Затем некоторое время работал на заводе «Сухумприбор», являвшемся в те годы одним из ведущих промышленных предприятий широкого профиля. Бывший руководитель одного из цехов Аслан Гицба с теплотой вспоминает сегодня Лаврика (так ласково называли его друзья). Носитель абхазского аламыса, уважительно относившийся к людям, сообразительный, энергичный, преданный делу, надежный в дружбе – такую характеристику давали ему те, кто знал его, с кем он дружил, когда я попросил их поделиться своими воспоминаниями. Важно, что Лаврентий родился в большой семье. Родители восьмерых детей – отец Григорий Васильевич и мать Зоя Пиловна смогли дать им всем достойное воспитание и направить в большую жизнь. Лаврентий был старшим из детей. И он во всем был примером для младших.

Но как личность, как профессионал Лаврентий сформировался именно в Ткуарчале. Он вырос от комсомольского активиста до руководителя крупного профсоюзного объединения. Периодом его гражданского формирования следует считать вторую половину 70-х и 80-е годы прошлого столетия. В эти же годы он окончил Высшую партийную школу в Баку (заочное отделение). Можно сказать, а это так и было: жизнь Лаврентия Голаа проходила по трем важным направлениям – исполнение служебных обязанностей, общественная работа, активное участие в проводившейся в городе широкомасштабной, тайной или явной, национально-освободительной борьбе. К последнему направлению он относился как к самому главному в своей жизни. Тому свидетельствовали его конкретные дела. Бывало, что он иногда явно переходил какие-то рамки, и вести себя так было опасно, но он был не из трусливых; о его бесстрашии говорят ныне его соратники, близкие друзья Давид Пилия, Климентий Джинджолия, Гиви и Виталий Адлейба и другие.

В 1991 году огромные усилия Лаврентия были направлены на то, чтобы в тяжелые для нашей страны дни депутатские места в Верховном Совете Абхазии получили такие авторитетные ткуарчалцы, как Сократ Джинджолия, Давид Пилия, Валерий Гурджуа, Олег Дамения, Энвер Капба, Валерий Кварчия, Климентий Джинджолия. Напомню, что Валерий Гурджуа, ранее работавший прокурором в Ткуарчале и живший в Очамчыре, после июльских событий 1989 года сидел в тюрьме г. Тбилиси, но за месяц до выборов был освобожден из заключения в связи с амнистией. Благодаря таким патриотам Абхазии, получив депутатский мандат, Владислав Григорьевич Ардзинба становится Председателем Верховного Совета Абхазской АССР. «Мы и Лаврентию предлагали выдвинуться кандидатом в депутаты, но он наотрез отказался, сказав, что названные кандидаты не меньше, а больше, чем он, принесут пользу нашему делу. Лаврентий по своей природе, от Бога был скромным, никогда не стремился выпячивать себя перед другими, быть на виду у всех. Но при этом он занимался очень важными делами, как говорят, оставаясь в тени. Но под этой «тенью» находилось больше жары и опасности», – вспоминает его ближайший друг, ныне руководитель торгового центра «Сухумприбор» Климентий Джинджолия. «И что удивительно, – добавляет Климентий Котевич, – я не видел, несмотря на то, что мы были близки, как братья, чтобы этот человек хоть раз – у кого не бывает трудностей – на что-то жаловался. Он обладал характером кристальной чистоты, каким обладали раньше настоящие абхазские мужчины. Он не жаловался и на то, что ему пришлось отсидеть в тюрьме. Это был человек, который все таил в своей душе. И был добрым другом».

Что касается тюрьмы, то это случилось следующим образом. В пик грузино-абхазской войны острой проблемой стали оружие и боеприпасы, которых, впрочем, всегда не хватало. На их поиски была отправлена надежная группа, в которую входил и Лаврентий Голаа. В Новосибирске, куда они приехали, вначале все складывалось нормально, однако «запах» оружия учуяли люди из спецслужб. По словам тех, кто знал ситуацию, в которую попал Л.Голаа, он не назвал никого из друзей, приехавших с ним в далекий от Абхазии город, несмотря на все ухищрения следователей. Даже этот один факт свидетельствует о его порядочности, о мужественном характере. Этот характер он проявлял и во все дни и месяцы своего пребывания в камерах «Матросской тишины» в Москве – с ноября 1992-го по июль 1993 года.

«Находясь в заключении, я страдал не из-за тяжелых допросов, которым подвергали, желая получить у меня показания. Я страдал из-за того, что не нахожусь с оружием в руках среди друзей, которые в кровавой войне защищали Абхазию», – сказал Лаврентий, когда мы с ним встретились впервые после окончания грузино-абхазской войны. Л.Голаа был обвинен в контрабанде оружием. Из «Матросской тишины» он вышел спустя 9 месяцев благодаря ходатайствам Владислава Ардзинба и Сергея Багапш.

Местом постоянного жительства после окончания войны он избрал Москву. И здесь хоть и поздно, в более чем зрелом возрасте он обрел семью. Судьбой его стала юная русская девушка Наташа Матросова, москвичка. У них родился мальчик, которого нарекли именем деда – Гришей. Он сегодня учится в одной из московских школ, ему идет 17-й год. Я помню, с какой радостью Лаврентий каждое лето приезжал вместе с сыном в Абхазию, – в родовом доме отца в Пакуаще, где живут его братья, маленький Гриша мог изучать родной язык. Нодар, брат Лаврентия, рассказывал мне, что, и вправду, Грише удавался абхазский язык.

Лаврентий участвовал в жизни московской абхазской диаспоры. Естественно, держал в поле зрения все происходящие в Абхазии события. Встречал приезжавших в Москву представителей – политиков, писателей, артистов. Радовался успехам Абхазии. Часто звонил друзьям, узнавал новости из Абхазии. Как я уже сказал, если у него и бывали какие-то проблемы, какая-то личная боль, то он умел их скрывать, только не скрывал, что торопится приехать в Абхазию. Лаврентия звали сюда его корни, доброта друзей, любовь к ним. Торопился он и для того, чтобы вновь предоставить Грише возможность пройти «курсы» абхазского языка в родном Пакуаще. И вот так, радуясь, Лаврентий приехал с сыном в родовое гнездо в начале лета 2011 года. «Теперь можно и друзей проведать в Сухуме», – решил он и вышел в одно утро из дома. И на пригорке, на подъеме не знавшее устали его сердце, – наверное, иссякли все запасы – остановилось... Ему шел 62-й год.

Память о таких сынах, патриотах, как Лаврентий Голаа, незабвенна.

Летом Григория ждут его родные дяди, родные тети. «Ведь когда маленький Гриша приезжает, нам кажется, что вместе с ним в наш двор, радостно открывая ворота, входит и Лаврик», – сказал Нодар, печально вздохнув.