Обретают надежду в общении

Религиозные конфессии в Абхазии: быть толерантными

До начала 1990-х в Сухуме проживали более 2,5 тысячи евреев, еще около 500 – в Новом Афоне, Гагре, Ткуарчале, Очамчыре. Во время грузино-абхазской войны большинство из них покинуло республику на высланных Израилем “Боингах”, некоторые спаслись морем, часть (в основном ашкеназийские евреи) осталась. К 2004 году все евреи Абхазии получили российское гражданство, стали получать помощь от еврейских благотворительных организаций, было создано общество “Шалом”. Тем не менее пока еврейская община Абхазии – одна из малочисленных социально-этнических групп республики. (Из Интернета.)

Игорь Черняк исполняет обязанности раввина в Сухумской синагоге. В юности, как и многие люди его возраста, был атеистом.

– Во время учебы стал интересоваться тем, почему отцы наши веровали, почему народ наш гонимый был, – рассказывает Игорь. – Стал изучать Тору, другие книги по религии. Многое понял, хотя многое и скрыто в жизни от глаз простого человека – взаимоотношения событий, процессов, например.

Игорь (религиозное имя – Иосиф) считает, что в древних книгах записано немало предостережений человечеству, но люди не всегда им внемлют. Нельзя было, по его мнению, менять, например, веру, а многие евреи в Европе, в том числе в Германии, это сделали ради возможности работать в некоторых профессиях, запрещенных для нехристиан. Поэтому, считает Игорь, и был Холокост. И поэтому он говорит: «Другая вера для нас под запретом. Пусть кто во что хочет верит, но не навязывает нам. И мы не имеем права агитировать в свою веру, но если кто хочет прийти в нашу веру, то, пожалуйста. Однако это не так легко сделать».

– Вы боитесь ассимиляции? – спрашиваю его.

– Мы живем в окружении других народов, и поэтому какая-то степень ассимиляции неизбежна. Но евреи, отказавшиеся от иудаизма, неизбежно забудут свое происхождение на протяжении максимум пяти поколений. Ссылаясь на строки Евангелия, некоторые христиане называют нас «детьми дьявола». В мусульманском, особенно ближневосточном мире, нередко звучат призывы убивать евреев. У нас разные платформы с этими религиями, несмотря на общий первоисточник.

– А как относитесь к богам Востока? И какие взаимоотношения с другими конфессиями в Абхазии?

На эти мои вопросы Игорь, а еще раньше Георгий Семенович Врублевский (о нем я расскажу дальше) отвечали, что они к восточным религиям нейтральны. Что они стремятся к автономии. Что живут на территории Абхазии и подчиняются ее правительству, но религиозно свободны. Что они не зависят также ни от Москвы, ни от Израиля. С местными конфессиями – ни с православной, ни с мусульманской, ни с другими – входить в контакты у них не было надобности. Но если она появится, тогда будут контактировать.

Пожалуй, это меня немного удивило. В других конфессиях, о которых я уже писала в нашей газете, такой замкнутости в себе я не встречала.

Игорь Черняк 1,5 года учился в религиозной еврейской школе в Подмосковье, называемой «Торат Хаим» («Живая Тора»). Там нет четких сроков обучения, все зависит от степени усвоения. Можно выучиться на раввина, но это требует довольно длительной учебы и экзаменов. По его словам, он к этому не стремится, считает, что для него все это уже поздновато, хотя он и молод.

Игорь – дерматолог-венеролог, окончил Пермскую медицинскую академию. Вначале работал в Сухумской детской поликлинике, потом, с 2002 года, в санатории МВО, а после его закрытия остался без работы. Но когда к нему люди обращаются за помощью, он всегда откликается.

– В синагоге я не зарабатываю никакой копейки, но мне там интересно – стараюсь быть ближе к Творцу, хотя это нелегко. Я больше светский человек, чем религиозный. И еще потому служу в синагоге, что этим больше некому заниматься. Я же знаю очень и очень мало. Учусь самостоятельно – по Интернету, по книгам. С Божьей помощью, надеюсь, что что-то изменится – чудеса ведь бывают. – И грустно добавил: – Но пока ничего не видно.

Этот разговор с Игорем у меня состоялся несколько дней спустя после того, как я побывала в Сухумской синагоге. Тогда в синагоге я с ним не смогла побеседовать – он ушел по делам, и я общалась с другими. Но уже посмотрев на все то, что сейчас там вызывает уныние и грусть, я понимала настроение Игоря. Признаться, в Абхазии среди действующих религиозных объектов нет другого в столь плачевном состоянии.

…В солнечный субботний день в зале синагоги на улице Инал-ипа было холодно и затхло. Все скамейки, хотя время было праздничного шабата – субботней религиозной службы, оказались пустыми, только молодой парень в кипе на голове и с накидкой талит стоял перед алтарем. Вскоре он закончил читать молитвы, а мы с Георгием Семеновичем Врублевским расположились на скамейке. Георгий Семенович с середины прошлого года является председателем еврейского культурно-благотворительного общества «Шалом», призванного, как он образно высказался, «помогать людям при рождении и смерти». (Кстати, я тут и узнала, что еврейское кладбище находится на улице Чанба). Он знает многое о членах еврейской религиозной общины, потому что старожил – ему идет 74-й год, коренной сухумчанин, нигде более не жил и в войну не уезжал из родного города.

Георгий Семенович – бывший экскурсовод, заместитель директора, а после войны – директор Сухумского бюро путешествий и экскурсий. До войны являлся также директором туристических поездов, выезжавших из Абхазии. И еще, конечно, он был – а как же иначе при таких должностях! – членом Коммунистической партии, в Бога не верил.

– А с возрастом понимаешь, что Бог есть, есть Дух, Сила. Эта вера пришла недавно и усилилась после потери близких людей, – сказал Г.Врублевский, чьи предки – из польских евреев – приехали в Сухум в 1850 году. У него свои взгляды на религию: – Бог един, это мы, люди, делимся на вероисповедания и нации. Но сильная вера помогает людям быть благородными, честными, ответственными.

И Георгий Семенович, и потом другие члены еврейской религиозной общины с гордостью уведомляли меня, что такого прекрасного сооружения синагоги, как Сухумской, нет нигде более от Краснодара до Кутаиси. Многие с детства помнят, как их родители еще в 50 – 60 годах прошлого века собирали на его строительство деньги – ежемесячно, кто сколько мог. Это было и впрямь прекрасное сооружение. Очень высокий потолок, правда, сейчас уже в подтеках, красивая старинная люстра, богатая, но также уже обшарпанная роспись, большие окна, просторный зал на 120 мужчин внизу и балкон для женщин почти под потолком. В синагогах, как и в мусульманских мечетях, женщины и мужчины во время службы располагаются отдельно. Кстати, отдельно друг от друга располагались (и в этом я углядела какую-то дискриминацию) русские и крымские (европейские) евреи и грузинские евреи. Причем для последних отводился зал центрального корпуса – того, о котором только что рассказала. Для русских и крымских евреев была отдельная постройка, низкая, темная, с небольшим залом. Ныне она разрушена – после пожара. При этой отдельной постройке были ванные комнаты для венчающихся, пекарня для выпечки мацы (пасхального хлеба без дрожжей), мельница, кухня для приготовления пищи к шабату, а также место, где к этой праздничной службе или на другие мероприятия резали кур.

Сейчас оставшиеся в Сухуме евреи, а это в основном русские и крымские, летом несут все вместе службу в большом зале основного корпуса, а зимой из-за холода – в одном из маленьких его помещений, являющемся и кухней, и столовой, и молитвенным залом одновременно. Когда я туда пришла, 11 человек – женщины в одном уголочке, все уже пожилые, и отдельно за столом мужчины, среди которых были и двое молодых, – читали молитвы, в том числе обязательную молитву «Шма», главы из Талмуда. Потом они угощались водочкой и различными закусками. Женщины оказались очень общительными, рассказывали о себе – где раньше работали, где живут, с кем из сухумчан общаются, дружат. А мужчины показали мне альбом со старыми фотографиями синагоги, повели по ее территории и разрушенным постройкам, рассказали о себе. Александр Викторович Финкевич, например, родился в Северном Казахстане, в Абхазию попал в 14 лет, его родители строили ИнгурГЭс, потом он с ними уехал. Ныне живет в Сочи, но вот уже лет пять приезжает по субботам в синагогу и служит здесь. Из молодых на субботней службе были Виктор Алексеевич Кварацхелия и Александр Александрович Малис – один сам пришел сюда, другого дед привел.

Другой член религиозной общины, он же заместитель председателя «Шалома» – Иосиф Абрамович Ачкинази. Он тоже родился в Сухуме, работал на заводе газовой аппаратуры. Синагогу начал посещать после войны, а до этого сюда ходили его родители.

– Беда – мужчин нет, да и девушек тоже никого, молодежи мало. Школы еврейской и раньше не было в Абхазии, но в синагоге изучали родной язык, – невесело делится своими мыслями Иосиф Абрамович, хотя по натуре он, мне показалось, человек бодрый, неунывающий. Но здесь действительно есть отчего прийти в уныние. Возродить былую славу синагоги сегодня, естественно, невозможно. А чем можно поддержать эту небольшую религиозную общину? Мне очень жаль этих милых пожилых, порой одиноких людей, которые сюда приходят за общением, даже за той небольшой закуской, которая в коллективе, вместе с другими такими же, как они, становится для них событием недели. Да и слово Божье, произносимое здесь, дает им надежду и успокоение. Впрочем, таких пожилых, почти немощных и одиноких, я встречала и в других конфессиях, молельных домах. Но сами здания – та же кирха или католическая церковь в Сухуме, не говоря о православных церквях и храмах, приспособленных под мечеть помещениях, – выглядят просто прекрасно по сравнению с синагогой.

– Финансами никто нам помочь не может, все члены общины – пожилые люди. Немного помогает сочинская община, которая побольше нашей, – говорит Георгий Семенович. – Я даже отопление не включаю, потому что проводка старая, боюсь, что загорится.

В принципе синагоге на первых порах хватило бы даже косметического ремонта, хотя пол основательно прогнил. Кровлю пару лет назад обновил один из сирийских евреев, желавший обосноваться в Сухуме, но он умер.

В еврейской религиозной конфессии не больше 25 человек, и на службы по субботам не все ходят регулярно. Впрочем, и членов общества «Шалом» – столько же. «Синагога будет действовать до тех пор, пока хоть один еврей остается в Сухуме». Этот лозунг родился, когда в трудные послевоенные дни кто-то предложил продать синагогу и на вырученные деньги всем евреям уехать в Израиль. В противовес нашлись сильные духом люди и остались жить, остались служить и сохранять свой народ, хотя в основном уже пожилой.

А вообще, наверное, неправильно, когда закрываются церкви, храмы, любые молельни и святые места, к которым когда-то люди направляли свои стопы в надежде на спасение, на то, что их голос будет услышан Всевышним, или чтобы просто служить Богу верой и праведностью.

…Благотворительный фонд для лиц еврейской национальности «Надежда», созданный в 2004 году, находится в одном из помещений синагоги. Он обеспечивает ежемесячно гуманитарной помощью – продуктами питания и медикаментами – 157 человек, в том числе 46 детей и 22 жертвы немецкого нацизма и членов религиозной общины. Пока я общалась с сотрудниками «Надежды», за гуманитарной помощью приходили люди, которых я на службе утром не видела. Их к пожилым людям можно еще не причислять, они достаточно молодые, и потому, возможно, пока не уверовали в Бога так сильно, чтобы молиться, исполнять обряды. В любом случае синагога и «Надежда» дополняют друг друга, объединяют людей, дают им возможность общаться, особенно во время праздников и других мероприятий, которые они проводят совместно.