Военные тропы Мирона Квициния

В начале лета 1992 года в Абхазии лишь информированные люди знали о подготовке к войне, обывателей же настораживали слухи и сплетни. Но вряд ли кто мог предположить, что уже через два месяца войска госсовета Грузии окажутся в Абхазии и начнут раздирать ее на куски и истреблять народ. Война – самое зверское «изобретение» рода человеческого. В войну опасны не только выстрелы, но и подлость ближнего, разгул пороков и господство грубой силы. Однако и к этому, увы, быстро привыкаешь, это выглядит страшным лишь вначале. Удивительно лишь то, что человек так много может вынести! И все же почти на каждом уцелевшем война оставляет свою печать.

Долина смерти

Поня – такое прозвище дали Мирону Квициния в детстве, и закрепилось оно за ним надолго. Многие до сих пор не знают его настоящего имени. Однако Поню – воина-героя, патриота и великодушного человека – знают почти все участники боевых действий на Восточном фронте Отечественной войны народа Абхазии. Между тем никто о нем не писал. Да и защищал он свою Родину не ради славы и наград. А ведь Мирон Квициния почти год воевал в «долине смерти» – так называли территорию между селами Тамышом и Кындыгом, где проходили кровопролитные бои за каждый поселок, высоту, мост. И почти в каждом из них участвовал Поня. Его часто посылали в разведку в тыл врага – ведь он знал каждую тропку в лесах, каждую речушку, ориентировался на местности и в темное время суток, как днем.

…Война застала Поню в родном доме в поселке Ануа-рху села Тамыша. В спешном порядке создавались здесь с началом войны партизанские группы. В домах оставались растерянные старики, женщины и дети. Их эвакуацию в предгорные села поручили Поне Квициния, который справился с первым своим заданием четко и быстро. Однако это задание не помешало ему участвовать и в диверсионных операциях партизан.

Подходы к высоте Ануа-рху были заминированы, и противник долгое время не мог занять ее. Однако силы были неравные, и когда на 20 абхазских бойцов стали наступать более сотни грузинских солдат, было решено оставить высоту. Погибших и раненых в ходе ожесточенного боя на себе тащили уходящие в лес партизаны. Среди них был и Поня. Вернулся в поселок вместе с боевым другом Баталом Зантария и, несмотря на массированный обстрел, который вел противник, они вывезли военную технику в лес на тракторе с простреленными покрышками, на голых дисках. И уже из лесу Поня видел, как к его дому подогнали машины, погрузили в них домашнюю живность, а потом подожгли. А вокруг него лежали убитые и раненые боевые друзья. Все это запечатлелось в его памяти навсегда. Испытанное стало тем переломным моментом, когда в душе остается только одно чувство – жажда мщения и ненависть к врагу. Он сумел преодолеть подавленность и мысли о неизбежности, как ему казалось тогда, собственной гибели.

– В ноябре грузины укрепили свои позиции в селе Тоумуше, – вспоминает П. Квициния, – а мы расположились в 600 метрах от них. В наших группах были ребята из Тамыша, Кутола, Кындыга, Арасадзыха. В декабре были предприняты две попытки выбить противника из Тоумуша, однако из-за нехватки оружия сделать это не удалось. Зато перед Новым годом мы освободили захваченные оккупантами дома в Кутоле и вызволили из плена Реваза Сакания. Позиции противника были от нас так близко, что когда мы встречали Новый год, то слышали песни, которые они пели за праздничным застольем. И хотя нам было не до праздника, решил запеть и я, чтобы хоть как-то поднять дух полуголодных бойцов в эти холодные снежные дни.

Мой личный пленник

...Окрестный лес напоминал старую гребенку: неровно торчали острые зубья разбитых снарядами стволов. Свежий снег успевал за день почернеть от взрывов. Позиции абхазских повстанцев постоянно подвергались обстрелу. Передвигаться надо было торопливо, бегом. Снова готовились к освобождению Тоумуша. И вот, наконец-то, долгожданный бой, и, несмотря на неравные силы, вражеские солдаты были выдворены из села.

– Мы победили не оружием, а духом, – вспоминает Поня Квициния. – В этом бою враг понес значительные потери, в плен мы взяли 9 человек. У нас погибло четверо. Не могу забыть картину бегства грузин: они побросали оружие и в панике бежали в сторону Кындыга, двое тащили на себе раненого, который издавал душераздирающий крик: «Мама, помоги»… Услышав эти слова, я вздрогнул и опустил оружие…

Но через некоторое время госсоветовцы предприняли попытку вернуть Тоумуш: более 100 солдат и 4 танка подошли совсем близко к нашим позициям по чайным плантациям. Но в этот раз нам помогла природа. Мы укрылись в лесу, густая зелень деревьев и кустарников заслонила нас, а противник был у нас, как на ладони. После ожесточенного боя оккупанты отошли, понеся большие потери.

Но в марте они опять пошли в наступление и окружили кындыгскую группу. Тоумушцы поспешили на помощь. Поня и гранатометчик Юра (к сожалению, фамилия этого бойца неизвестна. – Р. Б.) перешли через речку и стали подниматься к чайным плантациям. И вдруг услышали крик: «Поня, помоги!» Это кричали ребята, попавшие в окружение. Ускорив шаг, Поня и Юра взобрались на высоту и укрылись за дубом. Оглянувшись, увидели, как к ним приближается БМП противника с солдатами на броне. Юра выстрелил и остановил машину. В этот момент вражеская пуля попала ему в шею, и он упал. Поня подхватил товарища, а подоспевший к ним на помощь Вадим Гвинджия подорвал БМП гранатометом. Кындыгская группа вырвалась из кольца.

– После боя мы с ребятами обследовали местность, – рассказывает Поня Квициния, – я взял трофей: 4 автомата и бинокль.

…И вдруг из чайных кустов появился юноша с поднятыми руками. В его испуганных голубых глазах был дикий ужас. Он был словно в бреду, слабо отдавал себе отчет в происходящем. Дрожащим голосом произнес: «Не убивайте меня, умоляю вас»… Юноше, Гие Сирадзе из Кутаиси в этот день исполнилось 17 лет. Поня пожалел его. Пристроил его в дом Шалоди Гвинджия помощником по хозяйству. А для его безопасности написал справку: «Личный пленник Пони Квициния». Так пленник и прожил с этой справкой два месяца до перемирия. И когда решили обменять Сирадзе на пленного абхазца, он вдруг взмолился, чтобы его оставили.

– Около часа я уговаривал его вернуться к своим, – вспоминает Поня, – но он умолял меня не обменивать его. Не хотел воевать. Обмен все же произвели, и я его больше не видел.

Никто не знает, какая судьба была уготована этому юноше. Однако я уверена, что именно великодушие Пони среди жестокости, голода и смерти зародило в нем истинное представление о человеческом гуманизме. Может быть, оно и спасло его в дальнейшем?!

Трофей с птицефабрики

…Между тем природа кругом оживала. Подсыхала почва, появилась свежая трава, набухали почки, пели птицы. Ароматы весны приносили еще больше воодушевления в жизнь Пони и его боевых друзей. Если бы не война, эта весна с лесным преображением была бы одной из самых прекрасных в их жизни. В свободный час Поня закрывал глаза и вспоминал дом, апацху и напевал любимые мелодии…

– В апреле нас вызвал командующий Восточным фронтом Мираб Кишмария и поручил провести разведку в тыл врага, – рассказывает Поня Квициния. – И в то же время надо было добыть танковые снаряды. Ночью с ребятами мы пробрались во двор возле тамышского поста ГАИ и наткнулись на минную растяжку. Холодный пот прошиб меня насквозь. Мы чуть не погибли, но выбрались. Зато радости не было предела, когда на следующую ночь мы на подводах привезли 38 танковых снарядов и 8 противотанковых мин.

…Бои продолжались за каждый кусочек земли. Подрывали мосты, пути сообщения, железнодорожные составы с оружием. Враг уже был выдворен из Ануа-рху и Кындыга. Возвращаясь с очередной диверсионной операции, Поня предложил «проведать» противника на Кындыгской птицефабрике. Засели в лесу в селе Атаре Абхазской.

– Вечером окопались поглубже во рву недалеко от неприятеля, – вспоминает Поня Квициния. – Сидим. Вылезти и встать нельзя – явная смерть. Когда к 12 часам ночи грузины покинули объект, мы вошли на территорию птицефабрики. Взяли три противотанковые мины и двухсотлитровую бочку солярки. Я катил ее почти с километр по асфальту, гравию… А потом спрятал в лесу. Утром, дождавшись возвращения оккупантов, мы открыли огонь. Завязался бой, почти всех вернувшихся положили, взяли автоматы. Затем начали отходить к лесу. И тут начался обстрел. Враг бил на удивление точно. Разрывы ближе и ближе. Грохот рвал барабанные перепонки. Пули свистели над головами. Но ушли и трофей забрали с собой.

…Не счесть, сколько военных троп прошел Поня Квициния. Перед самой победой его все-таки настигли осколки вражеской мины. Ранен он был в селе Новом Кындыге.

Сегодня они с супругой Талико Учава живут в поселке Тхубуне Гулрыпшского района. У них пятеро детей, внуки. Он – инвалид II группы, награжден орденом Леона.

* * *

Описывая подвиги моего героя, я не назвала всех его боевых друзей. Их много. Однако имена некоторых он попросил обязательно привести. Среди них и те, кого уже нет в живых, но память о них будет жить вечно.

Вот имена тех, кто и сегодня рядом с нами. Это Гашик Адзынба, Амиран Цвинария, Радан Учава, Тимур Чагава, Валерий Зантария, Гия Маландзия, Игорь Гамгия, Эдик Ласурия, Зорик Чкония, Мераб Гамгия, Бесик Блабба, Юра Бигвава, Адгур Гергия, Руслан Авидзба, Адгур Какоба, Адамыр Бганба, Мурман Агрба.

И навсегда останутся в памяти павшие Даур Зантария, Заза Зантария, Мушни Хварцкия, Владимир Анцупов, Степан Зантария, Шота Цвижба, Джамал Чагава, Вели Юсупов, Гвадала Бганба, Дима Кация, Жора Гагуа, Бесик Ануа.