Заглянув смерти в глаза

В памяти – навсегда

Лишь к рассвету стало всё понятно,

Страшная картина впереди.

Здесь братишки, в край села вцепившись,

Умирали в страшный день весны.

Этот день весны – 16 марта – для Хачика Багаряна был не только страшным, именно тогда он сполна познал истинную цену человеческой жизни. Именно цену. Ведь сегодня многое измеряется деньгами и в дефиците остались честь, самозабвенность и героизм. В тот весенний день именно эти нравственные ценности помогли Хачику Багаряну, как и другим ребятам, участвовавшим в мартовском наступлении 1993 года, выжить, а потом и победить.

Война застала Хачика Багаряна в Харькове и вернула его на Родину. Он вырос в простой сельской семье Сергея и Шнорик Багарянов. Окончив пшапскую среднюю школу, поступил в Харьковское медучилище, где обрёл профессию зубного техника. Затем была служба в войсках ПВО в Калининградской области. Жизнь складывалась удачно, но в 1992 году в неё ворвалась война. 24-летний парень знал о войне лишь по фильмам о Великой Отечественной. Но то были далёкие 40-е годы, а здесь горькая явь 1992-1993 годов, и она резко изменила всю его жизнь.

Не раздумывая, Хачик приехал в Гагру. Приехал и ужаснулся. Гагра – эта жемчужина побережья – превратилась в мрачное пятно на карте Абхазии. Грохот бронетехники, очереди автоматов, гул машин, перевозивших награбленные вещи, крики людей наводили ужас. Казалось, что даже вечнозелёные пальмы и магнолии почернели, одевшись в траур. Гагру раздирали на куски – грабили и сжигали дома – «доблестные» войска госсовета Грузии.

Хачик укрылся у своих родственников, но сразу после освобождения Гагры, в октябре, пошёл служить в Гудаутскую танковую часть. А в феврале он уже стал бойцом Армянского батальона, взвода, которым командовал Кевор Маркарян. Назвали эту группу «Эвкалипт», каждому бойцу выдали удостоверение. У Хачика начались суровые военные будни: дежурства, вылазки через боевые позиции.

– Вначале нас было 30 человек, – вспоминает Х.Багарян, – но постепенно к нам присоединялись новые бойцы. Здесь я приобрёл друга на всю жизнь – Руслана Пилия. Ему я и обязан жизнью.

А случилось это во время мартовского наступления. Для участия в этой операции в Армянском батальоне была создана штурмовая группа из 50 человек, куда без раздумий записался Хачик Багарян. Возглавил её Лёва Дащян.

– Лёва – мой боевой друг. Вспоминая мартовское наступление, он с глубокой скорбью говорил: «Я за каждого моего погибшего бойца отдал бы свою жизнь», – рассказывает, не скрывая своего волнения, Х.Багарян. – Война – это страшно. Не дай Бог нам пережить это ещё раз. Хотя всё может быть. Мы живём в мире перемен. И поэтому главное – держаться вместе.

14 марта бойцов группы «Эвкалипт» привезли в Эшеру, но через некоторое время вернули на исходную позицию. На следующий день вооружённый десант стал дожидаться темноты. У Хачика были две гранаты, автомат и гранотомёт. Один из его боевых друзей, Андрей Календжян, надевая бронежилет, пошутил: «Кто не наденет его – не выживет». Уж очень ему хотелось выжить…

В ту ночь луна светила как-то необычно ярко. Бойцы штурмовой группы приступили к форсированию Гумисты. Холодная вода обжигала тело, но Хачик старался не думать об этом. Своё оружие он держал над головой. Вот ещё несколько шагов – и он у цели. И тут начался артиллерийский и миномётный обстрел. Пули свистели над головами. Добравшись до противоположного берега реки, Хачик рванул к трассе, но вдруг услышал знакомый голос и крик. Повернувшись, он ужаснулся: снайперская пуля попала в голову Андрею Календжяну, который так

надеялся выжить, надевая бронежилет. Кровь текла по его лицу, на котором застыл ужас. – Мы укрылись в подвале частного дома в селе Гумисте, – вспоминает Х.Багарян. – Ели замёрзшие мандарины. Трое суток, по пять-шесть раз в день, грузины бешенно атаковали нас. Мы не спали вообще. Отдельные участки по нескольку раз переходили из рук в руки.

В то утро начался очередной обстрел. Мины и снаряды рвались возле дома, где укрылся Хачик с друзьями, крошили всё, что было во дворе. Деревья мандаринов превратились в обугленные и расщеплённые столбики. Повсюду – стреляные гильзы, лежали убитые. Земля гудела и стонала. Выйти из дома долго не удавалось. Да какое там «выйти» – им пришлось ползти и уповать только на прикрытие ребят, «обживших» соседние дома. И тут Хачик Багарян увидел, как молодой парень, получив ранение в живот, продолжал отстреливаться. Хачик не знал его имени и фамилии, не знал и о том, остался ли он жив, но в его памяти навсегда осталась страшная картина: лежащий в крови парень, стреляющий по врагу, а гильзы падают и остывают в луже его крови…

…Вечером 17 марта наступило небольшое затишье. Хачик Багарян должен был заступить на пост. Перед этим он решил закопать своё удостоверение бойца взвода «Эвкалипт». «Вдруг меня убьют, – подумал я, – враги найдут удостоверение и потом начнут преследовать моих родителей», – говорит Х.Багарян.

Укрыв в земле документ, он направился к посту. Ярко светила луна. Неподалёку стоял боец с автоматом. Хачик его окликнул. В ответ тишина. Тогда он решил подойти к нему поближе и, сделав шаг-другой, понял, что заглянул смерти в глаза: перед ним стоял вражеский солдат. В ту же секунду выстрел оглушил Хачика, и он ощутил жгучую боль в бедре. В охватившей его ярости он собрался с силами, разрядил в противника полную обойму и затем потерял сознание. Очнулся уже в доме, медсестра перевязала рану. Пуля ныла в бедре.

На следующий день пришлось отходить. Преодолевая жуткую боль, хромая, добрался до реки и ступил в воду. Здесь его и подхватил Руслан Пилия и потащил на себе. Рядом несли раненного в ногу Артура Терзяна (после операции он остался парализованным) и Арута Татуляна, подорвавшегося на мине. А тут ещё начался массированный обстрел. Кое-как добрались до берега и укрылись в разрушенном здании насосной станции. Вместе с ними был и их раненый командир Лёва Дащян. Просидев там до вечера, направились в Эшеру.

19 марта Хачика Багаряна доставили в Новоафонский госпиталь, где его прооперировал хирург Андрей Кесян. А уже через месяц Хачик вернулся на передовую. Затем были Эшера, Шрома, Цугуровка, сентябрьское наступление.

16 сентября на трассе у села Ачадары Хачик был ранен в руку во время боевой операции. Полгода рука была в гипсе, даже стоял вопрос об ампутировании. Но всё обошлось благодаря врачам.

Указом Президента РА В.Ардзинба в 1996 году Хачик Сергеевич Багарян был награждён орденом Леона. Однако вручили ему эту награду лишь в 2008 году в Гагре.

– Мне сказали, что не могли меня найти, – улыбается Хачик.– Даже намеревались вручить её родным – посмертно.

Около 18 лет Х.Багарян работает в транспортной милиции в звании прапорщика. Я застала его на дежурстве в отделении милиции Сухумского аэропорта. Он был не очень разговорчив, ему трудно вспоминать те суровые дни войны. Хотя то, что выстрадано и пережито, забвению не подлежит. Память, одетая в солдатскую шинель, для ветерана войны неизбывна. Да и раны сказываются. Их, бывших фронтовиков, с годами всё чаще догоняют пули и осколки. Но они и через годы остаются бойцами, скромные и гордые. Опалённые боями и непобеждённые.

Во время нашей беседы в дежурку вошёл коллега Хачика, его боевой друг Геннадий Амичба. Узнав, что я пишу о нём очерк, он сказал: «Хачик – воин от Бога, он исполнительный, добросовестный, чётко выполнял все приказы. И сегодня он является примером для нас всех».

За безупречную службу в милиции Х. Багарян награждён медалями МВД РА. Кстати, Хачик скромно умолчал о том, что принимал активное участие во всех послевоенных операциях по уничтожению диверсантов. Об этом рассказали его сослуживцы.

История учит: новая война начинается тогда, когда народ забывает предыдущую войну. О ней мы должны помнить всегда. Об этом нам напоминают фронтовики, их семьи, их дети и внуки, а позже эту память будут хранить грядущие поколения.