Остается уповать на чувство юмора…

В наши дни и так звучит очень много критики, и я долго колебалась, прежде чем написать это письмо. Но все-таки лучше выскажу свои мысли в связи с происходящим. Получается, что у нас никто ни за что не отвечает. Буквально на днях я вошла в маршрутку, которая отправлялась в сторону вокзала, и тут же зацепилась за какой-то крючок и порвала юбку, причем, недешевую. В тот же день, возвращаясь из Гудауты, я упала вместе с сиденьем в проход и, слава Богу, что дверь была хорошо закрыта! Водитель, который в районе «Серпантина» (в народе этот участок дороги зовут «тещин язык»), после Нового Афона гнал как сумасшедший, даже не притормозил и не извинился, словно это не у него в салоне не было закреплено сиденье. А днем раньше в автобусе я стала свидетельницей, как пожилой женщине, сделавшей замечание группе слишком громко разговаривающих и курящих молодых людей (среди которых были и гастарбайтеры, и местные цыгане), один из них ответил: «Заткнись! Езжай в Россию и командуй там!» Женщина от неожиданности… расхохоталась – она оказалась абхазкой!

Выходит, проезжающий автомобиль безнаказанно может облить тебя во время дождя из лужи, тебе могут продать в магазине «одноразовые» балетки за 2000 рублей, тебе запросто могут нахамить, а тебе остается только уповать на собственное чувство юмора. Выходит, ты бесправен, если у тебя нет родственников, занимающих солидный пост?

Но это еще не все. Даже в прекрасно отремонтированной Республиканской больнице квалифицированный врач, оказывается, может не заметить на рентгеновском снимке перелома у пациента. Именно это случилось с моей знакомой. Она несколько месяцев на такси приезжала к этому доктору, а он лечил ее от … артроза. Диагноз ей поставили только в Сочи, куда ей пришлось ехать (тоже, между прочим, на такси), и там делать компьютерное обследование.

А наш врач на резонный вопрос: «Как же так?» только опустил глаза. А ведь это, повторяю, квалифицированный врач. Что это? Халатность? Беспечность? Безответственность? Расслабленность – от того, что врачи в дефиците и потому позволяют себе не особенно вникать в проблемы каких-то там пациентов?

Если в советское время неким стимулом для врача были деньги, то теперь и они не всегда помогают, если вы не заручитесь поддержкой именитого родственника или знакомого. Врач может при вас отправлять эсэмэску, говорить по телефону, а вы будете – в своем предынфарктном состоянии – стоять и ждать, когда же он (или она) соизволит обратить на вас внимание. Я заранее прошу прощения у тех врачей, кто в силу воспитания и степени доброты просто не может себе этого позволить, но я уверена, что под моим письмом смогли бы поставить свои фамилии десятки, а то и сотни людей. У каждого из нас, оказывается, по два, а то и более лиц. Одно – для близких и начальства, а второе – надменное, холодное – для всех остальных. Только это не от большого ума. Неужели подвергая унижению незнакомого, а порой и знакомого человека, эти люди чувствуют себя значительнее?

А ведь так просто оставаться человеком. И помнить – рядом с тобой такой же человек.