Вновь память болью отдается

Минуло более 20 лет со дня вторжения войск госсовета Грузии на территорию Абхазии. А кажется, это было совсем недавно. Долго и мучительно зарастают раны в сердцах людей, испытавших войну, зарастают, но остаются рубцы. Остается память – и она болит.

На страницах газеты «РА» постоянно публикуются очерки, зарисовки, статьи о героях, участниках Отечественной войны народа Абхазии – и о погибших, и о выстоявших в трудную годину. А сегодня мы хотим дать слово людям, которые не участвовали в боях, но испытали на себе ужас войны, все ее тяготы, лишения.

Спустя столько лет и все мы, прикоснувшись к их боли и переживаниям, можем вспомнить, что довелось пережить нам самим, и воздать должное тому, что смогли не сломиться в пору этой страшной войны.

Мадина, г. Гудаута: Война – она окрасила черным цветом нашу юность. Все хорошее, светлое, яркое осталось до нее. А потом мы все пытались просто выжить, выжить из последних сил. Казалось невероятным, что это все происходит с нами – бомбят города, погибают люди, но увы… это было не кино, а страшная реальность… Я помню, как моя близкая подруга с маленьким ребенком на руках перебралась к нам из Сухума, в спешке не захватив с собой даже самого необходимого. И нередко я с досадой говорила ей: «Ну что же ты, хотя бы детские вещи взяла!» Она отмалчивалась. И вот однажды начался обстрел. Схватив детей, мы побежали из дома. Подруга обернулась ко мне и сказала: «Теперь ты поняла, почему я не могла взять с собой детские вещи?» И я больше не задавала таких вопросов. С каждым днем мы все больше и больше чувствовали на себе, что такое война. Тревога за близких, находившихся на передовой, не давала покоя ни днем, ни ночью. В город привозили раненых и убитых. Казалось, никогда не будет просвета. Но мы держались, пытались поддерживать морально своих близких и жили надеждой: впереди будет победа.

Анна, г. Сухум: Для меня война – это обстрелы, которые казались бесконечными, ужас в глазах детей, это голод, полупустые улицы, наглые грузинские «гвардейцы». Было очень трудно. Через день, еще затемно, вместе с соседками ходила за хлебом на хлебозавод, почти час пути. Стояли в длинной очереди долгое время и могли уйти ни с чем, потому что людям негрузинской национальности хлеб доставался в последнюю очередь. Могли и вовсе не дать, с криком: «Пусть Ельцин вас кормит». Шли в любую погоду: и в дождь, и в снег, с ужасом в сердце, что в любую минуту может что-то произойти, начнется обстрел или привяжется «гвардеец». А дома ждали полуголодные дети. И каждый раз уходя, я не знала, вернусь ли? Как можно такое забыть?

Светлана, г.Ткуарчал: Война застала нас в родном городе. И выпало так, что тем летом мне привезли внуков из России. Радость от встречи с ними длилась недолго. Началась война, и я в растерянности не знала, что предпринять, как вывезти их из Ткуарчала. С большими трудностями, пешком, мы выбирались из города. Улучив момент, удалось проскользнуть незамеченными через грузинские кордоны, пробраться в город Очамчыру, а оттуда добрые люди на попутке подбросили нас до Сухума. По их совету, в надежде, что нас вывезут на корабле, мы бросились к морю, но увы! Не успели. Перед моими глазами и сейчас стоит этот отплывающий в море корабль, и я помню отчаяние, охватившее меня в тот момент. Куда идти? У кого просить помощи? Да и не могла лишний раз рисковать детьми. Вдруг нарвешься на бандита-«гвардейца»? Вот и остались мы на морском берегу в районе Маяка, укрывшись под перевернутой рыбацкой лодкой. Несколько дней голодали, пока не нашел нас здесь старик, живущий рядом. Он и подкармливал нас, пока не пришел следующий корабль, чтобы вывезти беженцев из этого ада.

Люда, г. Очамчыра: Не хочу даже вспоминать все пережитое. Оно не забыто – всегда со мной. Помню, однажды, в разгар войны раздался стук в дверь. «Вам надо срочно уходить, – предупредил соседский парнишка. – Я слышал, как отец разговаривал с «гвардейцами»: ночью будут на «КамАЗе» собирать абхазов». К тому времени слухи о зверствах, чинимых оккупантами, то и дело проносились по городу. Идти нам было некуда, и прятаться тоже негде. Рядом, в соседнем доме, слышались смех, оживленный разговор. Возможно, соседи-мингрельцы рискнули бы помочь нам, но отец отказался наотрез: «Пусть убьют – унижаться не буду». И мы, мама, отец и я, спрятались во дворе под деревом среди кустов. Почти всю ночь просидели на холодной земле, прислушиваясь к каждому звуку, и я помню, как к нам, тихо скуля, подползла неизвестно откуда взявшаяся собака и стала ластиться. Как будто она поняла, что в этот момент мы такие же несчастные, бездомные и гонимые, как она сама. Нам повезло – «гвардейцы» не пришли. Мы выжили, но и сегодня сердце болит о тех очамчырцах, которых оккупанты лишили жизни – женщинах, детях, стариках. Забыть и простить невозможно.

Мильва Каарес, г. Сухум: Давно я хотела рассказать о том, что произошло со мной. Это было 14 августа 1992 года. Мы, жители Адзюбжи, как всегда, собрались у одного из соседей, пили кофе, ели арбузы и мороженое. И вдруг стал доноситься непонятный гул со стороны трассы. Спустя какое-то время подъехала машина. Оттуда выскочил наш сосед со словами: «Война! Танки идут на Сухум. Мужики, вооружайтесь. Надо защищать Родину».

«С кем воевать, с грузинами?» – послышался вопрос. И был ответ: «Да. С сегодняшнего дня они наши враги». Пока мы, расходясь по своим домам, охали и ахали, обсуждая случившееся, мужчины схватили охотничьи ружья и побежали, чтобы дать отпор врагу. Моему младшему сыну тогда шел третий год. Кое-как покормив, я уложила его спать. Он уснул, а меня донимали беспокойные мысли. Я все думала о случившемся и не могла поверить, что началась война. Не знаю, сколько прошло времени, уже давно стемнело и вдруг какой-то свет озарил мою комнату. Я подошла к окну и замерла в удивлении. Вы не поверите, передо мной как бы предстала такая картина: мы строили большой дом, и мне была видна его стена. Она светилась, и на ней я увидела Деву Марию с младенцем на руках. Опомнившись, я перекрестилась и стала молиться о спасении Абхазии, просить, чтобы мы выстояли в этой войне и победили. С последними словами молитвы образ стал медленно исчезать со стены, а меня переполнила радость. Я поняла, что это знамение, и мы победим. Так и вышло. Я сильная женщина, я выжила, смогла с мужем поднять троих детей. Долгое время жила в Адзюбже, преподавала историю в школе, потом пришлось переехать в Сухум. А муж мой – инвалид II группы. Всю войну был на позициях в селе Атаре, а после войны, увы, наступил на мину…

Я хочу сказать: не надо забывать о женщинах, которые поддерживали мужчин в тяжелое для страны время – и во время войны, и после. Таскали мешки через Псоу, выполняли трудную и грязную работу, чтобы в семье был кусок хлеба. Не надо забывать, какой ценой нам далась эта мирная, спокойная жизнь.

Это лишь фрагменты воспоминаний некоторых людей, с которыми я побеседовала, а сколько их – бесконечное множество – живет в сердце каждого пережившего войну!