Пути развития народной музыки и хореографии: модернизация или совершенствование?

Заметки с пристрастием: мнение этнолога

Критический подход зрителя к работе мастеров народного сценического искусства диктуется его почтительным отношением к родной традиционной культуре. Это естественное состояние души каждого здравомыслящего человека. И я – не исключение.

Творческая встреча двух однородных коллективов – государственных ансамблей песни и танца Адыгеи и Абхазии, которая состоялась недавно на сцене Абхазской госфилармонии им. Р. Гумба, заставила меня погрузиться в некоторые размышления. Тем более что коллективы эти представляют наиболее наглядную форму духовных ценностей кровнородственных народов, адыгов и абхазов, мотивирующих и стимулирующих их традиционную деятельность, их рациональное и эмоциональное познание мира, выражаемое в народных песнях и танцах.

И неудивительно, что открытие занавеса сцены, сопровождавшееся предоставлением «первого слова» гостям, превратилось поистине в «праздник ожидания праздника», взорвав зал несмолкающими бурными аплодисментами зрителей. Тем более что происходило это под символические звуки традиционного горна, собиравшего адыгейское общество в прошлом.

Для ансамбля адыгов характерна немногочисленность – он состоит всего из 22 артистов: десяти певцов и певиц, двенадцати танцоров и танцовщиц. Однако было видно, что хор полностью укомплектован из профессионалов, имеющих специальное образование. Поет он мощно, хорошо поставленными голосами. Демонстрации мощи хора способствует еще и оснащенность каждого из певцов и певиц микрофонами. И, как правило, все народные песни представали в обработке в соответствии с современными музыкальными реалиями глобализации. Танцевальная группа тоже отличалась чистотой исполнения произведений, хотя и необоснованным отсутствием сольных номеров при достаточных для этого возможностях.

Есть еще одна характерная особенность адыгского ансамбля. Это одеяния. Костюм певцов европейский, а у женщин – переплетение традиций и современности. О его адыгской принадлежности говорит, пожалуй, лишь национальный орнамент. Артисты же балета – в национальной форме, но не в полном комплекте – танцуют исключительно без головного убора.

В отличие от гостей, хозяева сцены, артисты абхазского ансамбля, «консервативны». Песни поют почти в их первозданном виде, танцуют так же, как и в прошлые времена – темпераментно, одеты в национальные костюмы как мужчины, так и женщины – скромно и строго. И что самое главное, абхазский ансамбль имеет более внушительный вид, представляя собой относительно большой коллектив, в котором на вокальную группу приходится двадцать человек и столько же на балетную.

Творческая встреча была воспринята абхазским зрителем, скажем так, неоднозначно. Сам факт этой встречи двух прославленных коллективов очень приятен. Он явился еще одним проявлением единения абхазо-адыгского этнического мира – не только в критические моменты жизни, но и в мирное время, время развития и возрождения национальной культуры братских народов.

Но… сам концерт вызвал у зрителя немало «но».

Первое. Кавказская традиционная форма одежды – это военная форма, нарушение которой не допускается нигде и ни при каких обстоятельствах. Если творческий коллектив этнографический или фольклорный (по существу это одно и то же), каковым в данном случае призван быть Госансамбль народной песни и танца Адыгеи, то в обязательном порядке он должен придерживаться общепринятых правил ношения традиционного костюма. Ни один артист ансамбля такого уровня не вправе выходить на сцену в нетрадиционном одеянии, пусть даже оно сшито в уже привычном для нас европеизированном стиле. В полный комплект костюма должен быть облачен не только хорист или танцор-массовик, но и виртуозный солист балета. Не только на этом, но и на иных концертах встречаются моменты, когда отдельные солисты из категории признанных позволяют себе танцевать без головного убора. Между тем исследователи кавказского традиционного костюма отмечают, что в горском обществе мужской головной убор носит особую социальную нагрузку – он служил и служит символом мужского начала. Папаха или башлык – не имеет значения.

Второе. Как уже было отмечено, исполнительское мастерство вокальной группы адыгского ансамбля довольно высокое, но исполняемые народные песни настолько видоизменены, что называть их народными можно только с большой натяжкой. Я имею в виду, прежде всего, степень и стиль их обработки. И манера песнопения, к тому же с использованием динамичной техники, отдалена от традиционной адыгской манеры.

Музыка, являющаяся отражением действительности в звуковых художественных образах, не должна быть загнана в не свойственные ей рамки, тем более народная. Модернизация народной музыки уместна для эстрадного коллектива, шоу. По моему глубокому убеждению, композитор, взявшийся за обработку народной музыки, тем более если он художественный руководитель ансамбля народной песни, должен работать не столько в направлении модернизации, сколько в направлении совершенствования, ибо чрезмерное увлечение первым не проходит бесследно – рано или поздно оно размоет истоки песни.

Наибольшим народничеством, скажем так, отличаются танцы, благодаря которым зритель оставляет за собой право приблизить Государственный ансамбль народной песни и танца Адыгеи к его названию, конечно, если он не станет брать в расчет «забытый» артистами головной убор и некоторое единообразие хореографического репертуара.

По сравнению с адыгскими певцами абхазские певцы, несмотря на свою многочисленность, поют, на мой взгляд, слабо. Не потому, что они не пользуются микрофонами. Просто в Госансамбле народной песни и танца Абхазии чувствуется дефицит исполнительского потенциала. Винить в этом руководство ансамбля несправедливо. Не секрет, что найти профессиональных певцов в стране чрезвычайно трудно – удовлетворить потребности ансамбля Сухумский государственный музыкальный колледж, видимо, не в силах. В то же время вне репертуара хора остаются многие знаковые песни наших предков.

Темой особого разговора может быть и качество исполнения абхазских танцев вообще, и в Государственном ансамбле, в частности. Не говоря о том, что уровень подготовки танцоров оставляет желать лучшего, в ансамбле превалирует стремительный темп, естественно, за счет снижения четкости движений. Да, огненность движений – характерная черта абхазов, но в данном случае она должна быть, так сказать, «в крови» главным образом сольных номеров, но не массовых. Задача массовых – чистота и еще раз чистота. Нельзя оставаться равнодушным к тому или иному принципу исполнения парных танцев, где не соблюдается традиционная синхронизация. Нередко можно заметить несоответствие формы одежды артистов содержанию танца. Пример тому – «Танец конников».

Разговор о тех или иных недочетах, имеющих место в работе Абхазского госансамбля народной песни и танца и других сценических коллективов велся мною и раньше, но все это осталось без реагирования, будто ничего и не было. Умение принимать замечания и пожелания доброжелателей – одно из положительных качеств. Во всяком случае, так говорили наши предки, чье духовное наследие призваны беречь и мы, работники культуры и науки, в соответствии с требованиями времени.

В то же время следует отметить еще раз, что в концептуальном отношении абхазский коллектив не в чем упрекнуть – выбранный им курс развития народной песни и танца правильный. Это – вышеуказанный консерватизм в самом лучшем понятии этого слова. А та модернизация, на которую делался акцент в начале данной статьи, вне всякого сомнения, не может быть примером для подражания.