Наркомания – болезнь личности И её надо лечить

Один из первых вопросов, который я, занявшись темой наркомании, планировала задать главному врачу Республиканского наркологического диспансера Ирме Ануа, был о статистике. Знаем, что некоторые умирают от «передоза», знаем, что кого-то лечат, кого-то ловят, штрафуют, сажают, знаем, что ночами не спят мамы подрастающих сыновей, а теперь и дочерей тоже. Значит, их много везде вокруг нас. Но сколько? Честно говоря, побаивалась ответа в цифрах. Однако оказалось, что такой статистики у нас нет. В самом-то диспансере знают, скольких привозили с «передозом» (большей частью привозят сами такие же друзья), скольких удалось вернуть «оттуда», скольких уже нет, сколько обратились за помощью, анонимно или открыто, скольких привезли на принудительное лечение… Отмечена здесь и тенденция к увеличению числа наркозависимых. Есть показатели (и они используются в разных странах), которые подтверждают это: больше становится наркоманов среди подростков и женщин, и растет количество смертей от передозировки наркотиком. В наркодиспансер в 2010 году были доставлены 3 женщины, в 2011 – уже 7, в 2009 году – 12 подростков, в 2010 – 13. Ну, а о том, что в нашем обществе почти постоянно на виду и на слуху случаи смерти от «передоза» и говорить не приходится. Обсуждается уже смерть наркоманов и не в одиночку.

А если невесело пошутить, то уже к названным показателям можно добавить еще один, но наш, местный: теперь, если кто-то хочет похвалить кандидата в женихи или на должность, или просто своего близкого человека, то, сказав: «Он – очень хороший парень», тут же доверительно добавит: «И не наркоман».

…И без цифр ясно – общество сегодня болеет наркоманией и процесс, увы, прогрессирует. Соглашаюсь с Ирмой Ануа, что не дело врачей заниматься подсчетами. Для этого нужна специальная структура с исследовательским, социологическим уклоном. У нас такой пока нет. Но – нужна. Информация, полученная интервьюерами, социологами, экспертами от врачей, милиции, школы, вуза, родных, друзей, соседей, коллег, суммированная и проанализированная, даст картину истинного уровня «заболеваемости» в стране.

…Старожилы не дадут мне соврать, что еще лет 35 назад в Сухуме была «статистика» по наркоманам, и ее знали все. Потому что наркоманов было немного, и их тоже все знали. Особых претензий к ним не было – в свой круг они не вовлекали. Их просто жалели, как попавших в беду, как тяжело больных, жалели их родителей. Имена их называть не буду – их уже нет в живых.

Как же проник в нашу сегодняшнюю жизнь этот яд, метастазами коварной опухоли расползающийся по стране? Одна из причин – это война, 20-летие со дня начала которой мы недавно отметили. При любой войне и после нее заметны подобные тенденции. Следствием Великой Отечественной войны 1941 – 45 годов стал заметный рост в Советском Союзе числа алкоголиков. Сказались фронтовые 100 граммов, которые зачастую выдавали перед атакой. Сегодня – это наркотики. И везде, где были или ведутся войны, они становятся проблемой общества. Применение и употребление наркотиков вызвано многими факторами. И лечебными – ранения, снять болевой шок, и психологическими – снять страх, стресс… Их не всегда хватает. Появляется нужда в дополнительных, уже нелегальных наркотиках. Где взять? Но, как известно, «кому война, кому – мать родна», – тут как тут наркодилеры. А дальше – кому как повезет. Хватит ума, внутренней силы, дальновидности – сохранил себя. А нет… Жизнь катится под откос.

Но после войны прошло уже более 19 лет, а круг продолжает шириться и омолаживаться. В сводках МВД – задержан за употребление или хранение наркотиков, в стационаре наркодиспансера – доставлен в тяжелом состоянии от передозировки – рядом с городскими стало появляться все больше сельских парней, и совсем молодых ребят тоже.

Беседовала со многими, кого не оставляет равнодушным эта наша беда. Сошлись на одном: материальная необеспеченность вынуждает ряд наркоманов вовлекать в свой круг тех, кто может быть им чем-то выгоден. Сегодня наркотиков много разных, есть очень дорогие, есть суррогаты, что-то можно вырастить и сварить самим, но на все нужны деньги. А где их брать? Зарплаты нет – наркоман и работа редко совмещаемые понятия. Воровать? Воруют. Кого-то находят, сажают, кому-то везет больше. Ловят и штрафуют за употребление наркотиков. А тут еще «таскалы» наглеют – день ото дня все дороже становится. И начинаются поиски. У того – деньги (ох, как нужны!), у того – машина (смотаться за наркотой!), у того – квартира (родители на работе, никого, тут и сварим, и побалдеем!), посредники нужны, информаторы, помощники… Мозги на месте – удержался от соблазна. А захотел показаться крутым, самодостаточным – пропал. Так их и становится больше.

…И еще очень важный, бередящий душу вопрос: «Можно ли вылечить наркомана?»

Ответ Ирмы Константиновны был более понятным в силу его наглядности: «В мировой наркологической практике есть сравнение: наркоман – как человек с увечьем – без руки, без ноги. Вроде бы все остальное здоровое, но… ноги-то нет. И ты не такой, каким был раньше. И наркоман так. Он – остается больным человеком».

Любой здоровый растет и накапливает жизненный опыт, с которым получает возможность анализировать, прогнозировать, принимать решения. Наука констатирует, что у наркоманов процесс накопления жизненного опыта останавливается с началом употребления ими этого яда. Где же семья, школа, вуз? Не почувствовали, проглядели, упустили искривление в становлении и развитии личности близкого человека?

Лечить наркозависимых сегодня особенно трудно. «Хорошие», скажем так, наркотики, стоят очень дорого. Раз, два приобрел, а потом… Потом перебиваются чем попало, всем подряд, смешивают таблетки, различные суррогаты, собственное варево, разбавляют алкоголем. Результат такой полинаркомании – поражение всех человеческих органов. Лечение уже комплекса болезней в организме наркомана практически бесперспективно.

Не хочется делать достоянием гласности то, что приходится видеть, переживать, с чем надо справляться медперсоналу наркодиспансера. Поверьте на слово – это страшно. Страшно видеть, в какое состояние может втолкнуть себя уже не принадлежащий себе, без самокритической оценки, не слышащий здравого слова, человек. В диспансере – наркологи, психиатры, терапевты, реаниматологи, лаборанты, средний медперсонал, усиленная охрана. Всем хватает работы. И для них это почти всегда – стресс, умение терпеть, сострадать (да, именно сострадать такому больному), ночные бдения, нередко и оскорбления, и всегда – огромная физическая и нервная нагрузка. И сколько истинной радости, если человек, ставший уже по сути трупом, вдруг открывает ничего не видящие глаза. И сколько обиды на себя и на него, если не получилось. И еще. Здесь верят больным, когда те сами верят в то, что покончат с этим злом, хотя из опыта и учебников медики знают: бывает это крайне редко, и всегда возможен срыв.

И вот тут помощником медиков должен стать реабилитационный центр, в котором эту веру помогут укрепить, где станут объяснять наркозависимому, как ему при провоцирующих ситуациях всегда хочется получить дозу, и будут учить, как ему перебить в себе эту тягу, как не поддаться на «один разочек». Эти реабилитационные центры не нуждаются в дорогостоящем оборудовании, лекарствах. Там нужен специально обученный персонал, который будет вести каждодневную, кропотливую работу с людьми, которые сознательно, и это обязательное условие, пришли к желанию начать заново жить полноценно, увидеть истинные краски мира, почувствовать живые звуки и ритм жизни, по-новому увидеть родные лица. У нас такого центра нет, но вопрос о создании подобного многопрофильного лечебного учреждения уже обсуждался в числе других на заседании Совета Безопасности РА. Обговаривался он и в Парламенте, Минздраве. По мнению главврача наркодиспансера, в нашей ситуации в республике должен быть центр, где будут отделения и для принудительного лечения, и для детоксикации – выведения из критического состояния, и реабилитационная программа – разные виды услуг для разных состояний больных. И соприкасаться эти отделения между собой не должны.

В реабилитационном центре работают психологи и инструкторы. И, как уже показала мировая практика, инструкторы зачастую – бывшие наркоманы и алкоголики (мы сегодня говорим о наркозависимых, но к категории лечащихся относятся и алкоголики) и именно они получают лучшие результаты – длительный период ремиссии – хорошего состояния у больного.

Сегодня после недлительного лечения в диспансере некоторых больных направляют в реабилитационные центры, в частности, в России. После трех- четырехмесячного пребывания там они возвращаются в достаточно приличном состоянии.

Но основное все-таки в том, повторюсь, что успех может быть достигнут только тогда, когда этого захочет, к этому придет сам человек.

…Где-то я прочитала фразу: «Все наркоманы когда-нибудь перестают принимать наркотики, только не всем это удается сделать при жизни. Выход есть».

Вначале показалось пессимистичным. Но нет. Выход – есть. Выход – к жизни.