Забвению не подлежит

Интервью писателя Джумы Ахуба

Нетерпимость к злу и насилию, высокая духовность отличают творчество известного абхазского писателя Джумы Ахуба. Автор многих романов, повестей, рассказов, сказок для детей, переводчик русской классической литературы на родной язык, он привлекает к себе внимание еще и как публицист, живо реагирующий на болевые точки народа. Что беспокоит сегодня писателя, которому в этом году исполняется 75 лет, его взгляд на проблемы Апсуара, на современное состояние абхазского языка, творческие планы – об этом в интервью, которое он дал газете «РА».

– Джума Виссарионович, испокон веков истинные писатели делили со своим народом и радости, и невзгоды, выражали посредством своих произведений его тревоги и чаяния. В чем, на ваш взгляд, в настоящее время предназначение абхазского писателя?

– Не дай Бог жить в эпоху перемен, считают китайцы. Мы стали свидетелями развала великой империи, переходить к новой системе было тяжело. Но в то же время мы стали свидетелями Победы народа Абхазии над грузинским агрессором. Об этом мой документальный роман-быль. Задача абхазского писателя – как можно больше говорить и писать о том, что пришлось пережить его народу в столь непростой период. Мы в долгу перед теми, кто погиб, отдал жизнь за свободу Родины, кто незаслуженно забыт, кто остался инвалидом, в долгу перед вдовами и осиротевшими детьми. Наш долг – не предавать забвению подвиг скромных, обычных людей, отстоявших родную землю. Надо искать новые имена и говорить о них, ведь о многих и многих пока еще не написано. Я сейчас пишу статью о Василии Барцыц, у которого в разное время ушли из жизни четверо сыновей: Астамур, Даур, Баграт, Заур. Астамур погиб во время войны, в Камане, другие умерли от ран, от болезней в разное время вследствие войны. О таких людях надо писать.

– Насколько я знаю, благодаря вам вышла в свет книга стихов погибшего летчика-истребителя Олега Чанба «Стремя».

– Во время войны крестьяне в Лыхны на большой площади устроили аэродром. Здесь ночью садились самолеты-«кукурузники» и выгружали оружие. Летчик Олег Чанба жил в семье Шакрыл, и я там познакомился с ним. Это был не только хороший летчик, но и хороший поэт, мы говорили о многом, и эти беседы запомнились мне. После войны я нашел родителей Олега, которые жили в Бамборе. Они дали мне его рукописи. Я подготовил книгу, и при помощи спонсоров она увидела свет под грифом Ассоциации писателей Абхазии, которую я возглавлял.

– Во время войны вы переходили из одного села в другое, беседовали с людьми, поддерживали их в зоне боевых действий в Очамчырском районе и, оказавшись в окружении, попали в плен. Какие наиболее сильные впечатления тех событий?

– Я попал в плен в бессознательном состоянии. На моих глазах убили несколько человек, а меня ударили по голове. Очнулся я среди убитых и раненых. С головы текла кровь. Нас, 11 человек, вывели на расстрел. Один из обреченных, Шанава крикнул: «Да здравствует Абхазия!» Я спросил: «Кто из вас будет стрелять в меня?». «Какая разница,– ответили мне, – все равно убьем». И тут с криком: «Не убивайте!» прибежал кто-то. Он сказал: «У них наши пленные. Они всех расстреляют». Так мы спаслись. Нас повезли куда-то на тракторе. Рядом со мной истекал кровью раненый Реваз Тапагуа. Я понял: что-то надо делать, иначе он не выживет, и обратился на грузинском языке к сопровождающим нас: «Вот этот человек командир. Если он умрет, убьют всех ваших пленных. Если выживет – вы сможете на него обменять нескольких офицеров. Развяжите мне руки, я ему помогу». Меня развязали, и я, разорвав свой шарф, перевязал руку и ногу Ревазу. Потом я узнал, что Реваза быстро обменяли. По указанию Владислава Ардзинба его отправили в Москву, чтобы избежать ампутации. Там его встретили Юрий Воронов и Зураб Ачба, которым он сказал, что я в плену. И они организовали работу по моему освобождению. Так Реваз Тапагуа и я спасли друг друга от явной гибели.

Около месяца я находился в плену, где подвергался физическим и моральным пыткам, а однажды беседовал с Джабой Иоселиани. Благодаря поддержке мировой и особенно русской писательской общественности (СП России, Расула Гамзатова, Леонида Леонова, Сергея Михалкова и др.), а также моему другу – грузинскому драматургу Лаше Табукашвили, меня отпустили из плена.

– Вернемся к сегодняшнему дню. Не кажется ли вам, что Апсуара утрачивает свои позиции? На ваш взгляд, какова причина этого?

– Я думаю, одна из причин в том, что молодые люди стали терять доверие к старшему поколению, и началось это, на мой взгляд, еще во время войны. Первое место в Апсуара – это защита Родины. А во время войны находились такие пожилые люди, которые высказывали сомнения, стоит ли браться за оружие, не приведет ли это к гибели народа. Конечно, это были единицы. В целом у народа был другой настрой. Я помню, как люди собрались у здания в Гудауте, где находился Ардзинба. Он вышел на балкон и сказал: «Дорогой мой народ, нас мало, и враги наши хорошо вооружены. Мы будем рабами или будем воевать?» Толпа замерла. И тут раздался голос: «Мы не будем рабами, будем воевать до смерти». Это сказал пожилой крестьянин, отец воина, Георгий Максимович Шакрыл. «И я буду с вами до смерти», – сказал Владислав Ардзинба.

Георгий Шакрыл позже погибнет в бою в Камане. Я думаю, сегодня старшее поколение не словами, а своим примером должно воспитывать в подрастающем поколении то лучшее, что включает в себя Апсуара.

– Не вселяет в вас опасение современное состояние абхазского языка, то, что немало абхазов не владеет родным языком?

– Нет. Есть мнение, что абхазы мало читают свою художественную литературу, но я убедился, что это не так. Не так давно в Государственном фонде развития абхазского языка у меня была встреча с молодежью, и мне задавали вопросы, цитируя мои произведения. Основа основ всех культур – это художественная литература, а она у нас есть. Я убежден, что наш язык сохранится. До сих пор в народе немало носителей фольклора, на котором зиждется культура. Есть сказители, язык развивается, а это знак того, что он имеет будущее. Кстати, в Абхазском государственном университете открыт Центр нартоведения и полевой фольклористики – руководитель Зураб Джапуа, заместитель Адгур Какоба. Здесь будут заниматься собиранием фольклора.

– Поддерживаете ли вы связи со своими коллегами из России?

– Да. Я постоянно общаюсь с Валерием Ганичевым, Гелием Ковалевичем – переводчиком моих произведений, другими. В 1999 году мне довелось выступать на Х съезде Союза писателей России в Москве.

– Над чем вы работаете сегодня?

– У меня под рукой немало материалов. Четыре тома собраний сочинений уже вышли, а в этом году выходит пятый том. Сейчас в журнале «Алашара» печатается мой послевоенный дневник.

– Спасибо. Здоровья и удачи в творческой работе!