НЕЗАКОНЧЕННОЕ ИНТЕРВЬЮ С ГЕННАДИЕМ ГАГУЛИЯ

Весной этого года я сделала очень серьезное интервью с Геннадием Леонидовичем Гагулия, президентом Торгово-промышленной палаты РА, о том, как в дни грузино-абхазской войны лидеры приволжских республик Татарстана и Башкортостана Минтимер Шарипович Шаймиев и Муртаза Губайдулович Рахимов оказывали нам политическую поддержку и гуманитарную помощь. Мы от них получали муку, медикаменты, бензин, солярку, а из Татарстана смогли передать нам даже новый вертолет. Все это базировалось на авторитете Владислава Григорьевича Ардзинба и усилиях Геннадия Леонидовича Гагулия. Во время того интервью речь зашла и о том, как в первые дни начала войны, да и потом в Гудауте организовывались прием и раздача гуманитарной помощи, как организовывалась жизнь в городе, который принимал и кормил, одевал, обувал и беженцев, и ополченцев, и добровольцев. Мы договорились о том, что с Геннадием Леонидовичем позже ещё раз встретимся и он даст мне подробное интервью о том, что тогда делалось, через какие структуры и каких людей шла гуманитарка, кто на месте занимался организационными вопросами и т.д., хотя он успел мне чуть-чуть что-то рассказать. Но через какое-то время, уже после того как вышло интервью о помощи Татарстана и Башкортостана, Геннадия Леонидовича перевели на должность Премьер-министра. И пошла у него напряженная работа в правительстве: формирование Кабинета Министров, поездки, встречи, и он никак не мог назначить мне время для продолжения начатого разговора. Потом я ушла в отпуск почти на полтора месяца. А потом, увы, с ним произошло то, что произошло.

Говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Нет, ум, хозяйственность и организаторские способности Геннадия Леонидовича Гагулия были всем давно известны. Не зря же он трижды становился Премьер-министром Абхазии. Но сейчас, с тех пор как его не стало, чуть ли не каждый день слышу: «Какой был человек! Кого мы лишились! Как жаль!» Не о каждом такое услышишь.

В дни грузино-абхазской войны Геннадий Гагулия был заместителем председателя Совета Министров и председателем Комитета по внешнеэкономическим связям Абхазии. Более того, с первых дней грузино-абхазской войны Указом Владислава Ардзинба на него была возложена обязанность отвечать за жизнеобеспечение республики и был создан Комитет с таким же названием – Комитет по жизнеобеспечению Республики Абхазия. Поэтому Г.Гагулия организовывал и принимал многие грузы, которые шли – большими или маленькими партиями – из многих республик и городов, в первую очередь из Сочи, Адыгеи, Кабарды и т.д. С ним тогда работала Лили Дбар-Лушба. Я вспомнила об этом и обратилась к ней за помощью. Лили рассказала мне то, о чем, возможно, рассказал бы сам Г.Гагулия. В любом случае, картина тех дней в этом организационном вопросе, думаю, в какой-то мере восполнена.

А это то, что тогда Гагулия успел мне наговорить на диктофон, отвечая на вопросы:

– Не помню сейчас, когда мы конкретно в первые дни начала грузино-абхазской войны наладили морское сообщение между Адлером и Гудаутой, но все люди, а также грузы – продовольствие, мука, медикаменты – шли морем. Приходило большое количество товаров, мы иногда даже не знали, от кого они. Привозили в небольшой портик в Адлере около нашей границы, оставляли там, и мы потом перекидывали в Гудауту, а там распределяли что куда – в госпитали, на хлебозаводы, в армию.

Мы полностью отвечали за жизнеобеспечение республики. Это не только питание, а еще и бензин, и солярка… Так получилось, что когда 18 августа мы пришли в Гудауту, нигде никого не было и непонятно было, что делать. Но потом стали как-то организовываться. Обстоятельства требовали этого.

– Когда стали поступать гуманитарные грузы из республик Северного Кавказа, Поволжья? Они тоже шли через вашу организацию?

– Не все шло через нас, некоторые грузы шли как именные, особенно после открытия дороги через Гагру, и не всегда было понятно, кто и куда направлял. Мы регулировали только те грузы, которые лично к нам приходили или о которых сообщали, что их нам послали. Другие шли по принципу: я тебя знаю, ты меня знаешь, я тебе доверяю…

– Из каких республик оформлял грузы ваш Комитет?

– Много разных грузов шло из Адыгеи. В основном это была продовольственная группа товаров: мука, сахар, лук, сельскохозяйственные вещи. Грузы шли и из Кабарды. Когда мы как-то устоялись, когда стали планировать свою работу, возникли вопросы системного обеспечения, тогда я предложил Владиславу Григорьевичу сделать список наших представителей в других городах и республиках. И они поехали и стали работать, помогая организовывать поставку гуманитарных грузов в Гудауту.

А это уже рассказ Лили Дбар-Лушба:

– В войну я встретилась с Геннадием Гагулия в Гудауте, на площади в центре. Спросил, где я, что делаю. Я-то была беженкой. Сказал, чтобы пришла работать в Комитет по жизнеобеспечению. И всю войну мы работали в небольшом кабинете бывшего здания райкома партии.

Познакомилась я с ним еще в 1986 году. Работала в ту пору в Пицундском курортторге, ездила на работу из Гудауты ежедневно, и мне это давно надоело, подумывала уйти куда-нибудь. И вдруг я на каком-то мероприятии познакомилась с Гагулия, и он, узнав, что я товаровед, пригласил к себе на работу, куда его только что назначили председателем. А это была Гудаутская райпотребкооперация, которая в системе «Абсоюза» была на самом последнем месте. Её собирались даже расформировывать, и Геннадия Леонидовича назначили туда, видимо, как последнюю надежду. Меня эта организация не очень вдохновляла, но пришла туда в свои 23 года. Думаю, если в жизни в чем-то должно повезти, то встречаешь хорошего человека. Гагулия направил вектор моей дальнейшей работы, и все последующие 30 лет я как-то с ним пересекалась. Это был очень надежный, умный, добрый, работоспособный, пунктуальный, патриотичный человек. Я, и не только я, многому у него училась.

Через год его работы председателем на Гудаутское райпо посыпались все переходящие знамена, оно стало самым лучшим в республике. Он построил новые склады, магазины, отремонтировал старые. Когда стали разрешать бартерные сделки, наше райпо посылало в Польшу чай, консервированные джемы из орехов, инжира и т.д., а оттуда получало видеомагнитофоны, одежду, мебель – мы же были торговой организацией. Это было тогда большим прорывом.

Да, он умел с нуля поднимать высоко любые организации. Всегда, куда бы ни приходил. С ним интересно было работать, у него были передовые идеи, немыслимые операции. Так проработали до 1991 года. Потом я получила квартиру в Сухуме и снова стала ездить, уже в Гудауту. А когда Гагулия назначили председателем созданного Комитета по внешнеэкономическим связям Абхазии, в райпо стало скучно работать. Но потом и я начала работать в Сухуме, в налоговой службе города.

Потом война. И снова Гудаута. Гагулия использовал свои наработанные предыдущие связи для обеспечения населения и армии всем необходимым. Мы открыли расчетный счет в Гудаутском банке и перечисляли туда все денежные пожертвования от населения и организаций. Каждый вечер бегущей строкой мы информировали по телевидению об этих взносах в оборону страны. Я в свою очередь все это фиксировала на бумаге – имя человека, название организации, сумму. И на собранные деньги мы покупали для воинов и населения, в том числе и беженцев, продукты. И на Восточный фронт отправляли вертолетами. Да и одеть, обуть надо было людей. Бежавшие из оккупированных мест люди нуждались во многом, они приходили за материальной помошью. Им выдавались талоны на продукты, они ели в столовой, которую также обеспечивал Комитет. Всеми правдами и неправдами Геннадий доставал необходимое, а это и оружие, и патроны, и обмундирование. Он проявлял поразительную работоспособность, мог находиться в кабинете и решать дела, принимать людей с 8 часов утра и до полуночи, иногда и позже. Редко ел, только кофе и чай пил.

Легче стало работать после освобождения Гагры. Но тут начал распадаться Советский Союз, разваливались организации и предприятия, а заодно и связи. Это создавало сложности. Геннадий должен был дотошно знать обо всем, о чем вел переговоры. Однажды попросил достать учебник по физике – хотел узнать что-то о скорости не то патронов, не то снарядов, не помню. Мы учебник достали. Он вообще всегда все изучал, читал, рабочий стол постоянно был завален литературой.

После освобождения Гагры создали таможню, организовали на границе пост, работали там Руслан Гицба, Русик Бжания, Аляс Лабахуа. Геннадий нашел у себя дома какие-то бумаги о том, как должна работать таможня, достал ксерокс, и мы стали «рисовать» официальные документы, размножать их и сопровождать ими грузы – и импорт, и экспорт. Отдельно была создана коммерческая организация «Абхазимпекс», занимавшаяся договорами, разгрузками. Никаких перечислений через банки мы не могли тогда осуществлять, Абхазия была закрыта. Приходилось с деньгами переходить границу, в Сочи где-то тайно менять их на валюту, так как пошел обмен денег, и рубли в России не признавались. Все это было опасно. Но находились смельчаки, патриоты. Никто не гнушался грязной или тяжелой работой. Грузы в Гудаутском порту, например, разгружали актеры драмтеатра. А один из них, Кесоу Хагба, сам ездил на Украину и организовывал поставки гуманитарной помощи в Гудауту.

Геннадий умел организовать дело и привлечь к этому людей. В самом Комитете по жизнеобеспечению Республики Абхазия кроме меня организационными делами занимались также Галина Ардзинба, Беслан Сангулия, Александр Гулия.

Так и работали до конца войны.

...В конце того незаконченного интервью Геннадий Леонидович сказал мне с большим сожалением:

– Особый разговор о тех, кто сразу, как только началась война, рванул в Москву и другие места под разными предлогами, а потом оттуда вроде бы помогал. Они там остались, разбогатели и многие сюда не едут. Владислав Григорьевич в сердцах говорил еще в войну: «Пока я живой, ни один из них сюда не приедет!» Так и случилось. Боялись ехать, пока он был живой… а сегодня все гуляют. И поучают нас. Знаешь, Заира, что еще плохо? Дети тех, кто сбежал, закончили институты и приехали в Абхазию. Но они-то тогда слышали, о чем говорили родители, – о том, что покинули Абхазию, что со своими грузинами воевать не будут… И там они общались с грузинами. Я не против общения. Но я не поверю, что эти дети, приехав сюда, вдруг стали патриотами. Они помнят, что в них вложили. Или был комитет спасения. Все дети членов комитета, их близкие родственники… Владислав Григорьевич в силу своего благородства не предпринял ничего против членов этого комитета.

Что уж тут добавишь?!

Заира ЦВИЖБА