Турция – Абхазия: жизнь в диаспоре

ВОЕННЫЙ АВГУСТ 92-ГО ОБЪЕДИНИЛ ОПАЛЕННЫЕ БОЛЬЮ СЕРДЦА СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ

(Из дневниковых записей Полпреда Абхазии в Турции (1994 – 2014 гг.) Владимира Авидзба)

В дверь Абхазского представительства в Стамбуле позвонили. На пороге Владимир Авидзба увидел двух молодых парней. Они были ему незнакомы. Но это было совершенно обыденным явлением – создание в Турции полгода назад этого Полномочного представительства всколыхнуло абхазскую диаспору. Люди шли, чтобы лично увидеть посланца Абхазии, лично спросить действительно ли есть такая страна – Абхазия, и если все-таки есть, то, как там живут их однофамильцы, и действительно ли Владислав Ардзинба послан «сверху», чтобы спасти весь абхазский народ. И еще разные другие вопросы задавали соотечественники в Турции, очень многие из которых во время войны в Абхазии и после нее впервые осознали свою национальную принадлежность, узнали, что помимо Турции у них есть родная земля – Абхазия – родина их предков, а, значит, и их тоже.

Полпред гостеприимно предложил гостям войти, но молодые люди не торопились, один из них немного смущенно, но при этом очень внимательно вглядывался в Авидзба. А потом уверенно сказал своему товарищу: «Это точно он, я сразу подумал, что это будет он. Он мой хороший знакомый». Слова «хороший знакомый» не просто насторожили Полпреда, они требовали от него и другого поведения. Проявляя еще большее гостеприимство и радушие, он снова пригласил гостей войти. Молодые люди вошли. «Не помню, чтобы мы были хорошими знакомыми, но лицо его вроде где-то, когда-то видел. Надо невзначай какие-нибудь наводящие вопросы задать ему», – думал Авидзба. Но гость, будто уловив его замешательство, сам пришел на помощь.

– Вово-бей, тебя так здесь все называют, можно и мне тоже? Помнишь, как во время войны в Абхазии, зимой – снег был большой, мы с тобой встретились на верхнеэшерской дороге, мы с ребятами – все четверо добровольцы из Турции – после дежурства на посту возвращались к себе на базу. Ты услышал турецкую речь и остановил нас, стал расспрашивать. А ты шел хоронить убитого солдата, твоего однофамильца, Авидзба. Мы тоже захотели пойти, ты нам сначала разрешил, а потом не пустил.

И Владимир Авидзба вспомнил. Это был январь 1993-го. В семью Зураба (Зурчика) Авидзба, жившую в местечке Уаз-Абаа в Верхней Эшере, пришло большое горе – геройски погиб сын, сражавшийся в Отечественной войне народа Абхазии за ее свободу и независимость. И они, соседи и родственники, пошли проводить в последний путь героя. Ночью опять выпал большой снег, идти было трудно, да и путь не совсем близкий. Впереди, навстречу им, показалась небольшая группа людей в военной форме. Когда они приблизились друг к другу, Владимир услышал, что четверо встречных говорят на турецком языке. «Кто вы, куда идете», – тоже по-турецки спросил он. Молодые люди, а они все были молодыми, остановились, бесконечно удивленные тем, что здесь, на безлюдной горной, засыпанной снегом дороге, на которую каждую минуту мог обрушиться шквал грузинских снарядов, кто-то заговорил с ними на родном для них турецком языке. Из разговора сразу выяснилось, что ребята – добровольцы из Турции. Узнав, что на их исторической Родине война, что грузинская агрессия может уничтожить весь абхазский народ, они, не задумываясь, поехали защищать своих братьев, стать с ними рядом. Добровольцы в свою очередь вежливо поинтересовались именами встреченных и тем, куда они направляются в такое неспокойное время. Узнав, что на похороны молодого бойца, захотели присоединиться и обратились к Владимиру как к старшему и знающему турецкий язык за разрешением. Владимир Авидзба сначала разрешил им пойти с ними, но потом категорически запретил, сказав, что воинскую дисциплину нарушать нельзя, так как командир знает, что они должны вернуться в часть с дежурства и может быть ждет их для выполнения другого задания. Такое решение старшего обсуждению не подлежало и молодые добровольцы, хотя и расстроенные, направились к месту своей дислокации.

Сейчас, в Стамбуле, в Полпредстве, он очень четко вспомнил и то январское военное утро, и боль в сердце, с которой они шли навсегда проститься с юным погибшим героем, и четверых ребят – добровольцев из Турции (два абхазца и два адыга), возвращавшихся с солдатского дежурства, и то, почему он не разрешил им вместе с ними пойти проводить в последний путь погибшего бойца. «Я и сейчас уверен, что сделал правильно, думал он, хотя ребята очень захотели прикоснуться и к этой странице войны, героической и горькой, не осознавая всего трагизма, всей тяжести этого воздействия на них, и даже обиделись на меня. Но разве надо было им, приехавшим издалека, оставившим в Турции своих матерей, увидеть горе матери, потерявшей сына. Вольно или невольно каждый стал бы примерять эту горькую ситуацию на себя. Каждый из них мог подумать: а как его мама, случись с ним такое, переживет горе, и кто оплачет его здесь, вдалеке от нее? Такие мысли на войне не нужны. Как бы патриотично добровольцы ни были настроены, но здесь, на своей исторической Родине, они все-таки были вне круга своих родных и близких.

– Это ты тогда, когда вы уже немного отошли от нас, довольно громко поругал меня? – шутливо спросил Полпред гостя. Тот смущенно кивнул и сказал: «Мы тебя ругали, но не очень, просто, оказалось, что мы этого парня тоже знали и потому захотели проводить. Но ты решил по-другому. И ты знаешь, мы потом поняли, почему ты так сделал. Для нас так было правильнее. И мама, когда я вернулся и про все ей рассказывал, тоже так подумала. А когда открылось Полпредство, и сюда приехал работать кто-то Авидзба, я сразу догадался, что это ты. Ты хорошо говоришь по-турецки и умеешь убедить». Гости и хозяин беседовали еще долго, вспоминали дни войны, ребят интересовало, как после войны восстанавливается Абхазия (в то время она была еще в глубокой блокаде). К разговору подключился и товарищ добровольца, пришедший вместе с ним в Полпредство, адыг, в Абхазии он никогда не бывал, но его друг так горячо ее любит, что он тоже полюбил ее и обязательно поедет посмотреть.

Прощаясь, все договорились о новой встрече, но, как отмечено в дневнике, Полпред с этим абхазским добровольцем из Турции больше не виделся, очень сожалеет, что не помнит его фамилии, а имя, возможно, Кадыр. (Листок бумаги с записью затерялся).

… Это общение с участником боев Отечественной войны в Абхазии за ее независимость, интерес, проявляемый им и его друзьями к Абхазии, окончательно закрепили уверенность Полпреда в необходимости вести среди многочисленного абхазского населения Турции пропагандистскую работу: надо закрепить у людей пробудившееся чувство национального самосознания, закрепить проявления патриотизма, информировать о жизни Абхазии сегодня и о ее планах на завтра, пробудить интерес к истории своей Родины, к ее лучшим гражданам и героям, к ее искусству, литературе.

Это было первое послевоенное лето, первые месяцы работы в Турции Абхазского представительства – июль 1994 года. В составленном Полпредом плане работы мероприятия были намечены на 14 августа – день грузинской агрессии против Абхазии, день начала Отечественной войны народа Абхазии за свою свободу и на 30 сентября – День Победы. Это были первые годовщины таких разных и таких значимых для жизни абхазского народа, для жизни страны событий.

В стамбульском Представительстве В.Авидзба не отходил от верного помощника – настольного телефона, который нагревался от постоянной работы (сотовых тогда еще не было), но наладить контакты с руководителями абхазских дернеков в тех городах Турции, где компактно проживает абхазское население, удалось. Совместное пожелание Полпредства и Комитета солидарности с Абхазией – собрать 14 августа в дернеках людей, пригласить проживающих в их регионах участников войны, попросить их рассказать о военных буднях, о жестокости агрессора, о героизме бойцов было принято с пониманием. И 14 августа такие встречи состоялись почти во всех абхазских дернеках. Это на многие годы стало традицией. А Полпредство всегда старалось обеспечивать дернеки разными подтверждающими материалами: фотографии и киноматериалы с хроникой войны, книги, журналы и газеты с рассказами о героях войны и, конечно, о Главнокомандующем Владиславе Ардзинба, и приглашало на такие встречи живых участников тех военных дней.

А 30 сентября – День Победы – ежегодно торжественно отмечался в Полпредстве. Там накрывался стол – сладости, фрукты и обязательно – бутылка хорошего абхазского вина. (Недостатка в таких винах никогда не было, кто-нибудь с Родины обязательно привозил вино в подарок). Собирались члены Комитета и его активисты. Владимира Авидзба просили рассказать, иногда и не по первому разу, о встречах с Владиславом Ардзинба, другими известными общественными и политическими деятелями Абхазии, о значимых событиях в истории Абхазии, о перспективах ее развития, но главный упор в беседах всегда делался на развитие и укрепление связей абхазской диаспоры в Турции с исторической Родиной.

Из тех, кто приехал из Турции защищать независимость Абхазии, пятеро ребят погибли – Бахадыр Абагба – Герой Абхазии, Иегож Ханефи, Зафер Аргун, Ведат Квадзба, Ефкан Циба. Все они завещали похоронить себя на родной земле. Абхазия выполнила их завет. Но позже родители Ефкана Циба перезахоронили сына – перевезли его останки в Турцию. Теперь место его захоронения стало местом поклонения памяти тех, кто отдал свои жизни за свободу и независимость Абхазии.

Непростую миссию приходилось выполнять Полпреду Абхазии Владимиру Авидзба – вручать высокие государственные боевые награды родителям воинов-добровольцев, погибших в Абхазии. Все награды были вручены по месту проживания семей, в домашней обстановке, все сопровождалось воспоминаниями родственников о детстве и юности героев, показом многочисленных фотографий. Родители этих ребят-патриотов произносили слова огромной благодарности Абхазии за высокую оценку подвигов их сыновей. А Ламия-ханум – мать адыга Иегожа Ханефи, приняв награду из рук Авидзба и заметив, что он не может сдержать слез, сказала:

– Раз ты плачешь, значит, ты понимаешь, насколько горько мне. Но знай сам и другим у себя на Родине скажи: война в Абхазии объединила всех ее соотечественников, всех кавказцев. То, что мой сын погиб за независимость Абхазии, гордость для нашего села. У меня – еще два сына. Если над Абхазией вдруг нависнет беда, я сама пошлю их защищать ее. Беда объединила наши опаленные болью сердца, но мы несмотря ни на что верим в Победу, в справедливость, мир и любовь.

Публикацию подготовила Лилиана ЯКОВЛЕВА