ПУТИ ГОСПОДНИ В ПОИСКАХ ОБРАЗА

Абхазский скульптор Амиран Сардионович Адлейба является автором многих удачных памятников в Абхазии – художнику Александру Чачба-Шервашидзе, Первому Президенту Владиславу Григорьевичу Ардзинба, воинам-победителям в сухумском парке Боевой Славы и других. Сейчас он работает над монументальным памятником поэту Иуа Когониа.

Прежде чем приступить к работе, человек всегда её обдумывает, вынашивает, продумывает какие-то детали, обстоятельства. Это может длиться от нескольких часов и дней до нескольких месяцев, особенно если работа – творческая. При этом и сама работа над произведением искусства может затянуться на долгие времена.

А еще в жизни не бывает случайностей, а если и бывает, то они уже кем-то все равно предрешены, только мы пребываем в неведении. Я об этом подумала после того, как скульптор Амиран Адлейба рассказал мне о том, что со школьной скамьи обожал творчество Иуа Когониа, читал все его стихи и поэмы. Читал сам и читал окружающим – гостям, членам своей семьи, особенно отцу, который любил их слушать. Амиран тогда не знал биографии поэта, в 24 года (ровно 91 год тому назад) ушедшего из жизни, не успев окончить Московский институт журналистики. Но его увлекали сюжеты произведений, ему были симпатичны выведенные в них герои, у которых также трагически обрывалась молодая жизнь. Герои как бы повторяли судьбу автора (или сам поэт повторил судьбу своих героев). Художник это понял позже. Понял также и то, что привлекали его, юного подростка, и дух автора, и особая форма стихосложения.

Сейчас Амиран Адлейба работает над монументальной скульптурой Иуа Когониа, и это как продолжение любви к поэту, к его творчеству. Это логическое продолжение духовной связи, контакта с ним. И теперь, перечитывая его творчество, Амиран понял и другое: Иуа Когониа, создавая эпические произведения, пропускал через себя судьбы выводимых в них героев – трагические судьбы – и сам он не выдержал, сгорел.

Но как все это передать через пластику? Как передать не только дух, но и внешность поэта? Иуа был высоким, стройным, тонким и изящным человеком, в нем ощущалась вселенская скорбь, как бы это последнее словосочетание ни показалось избитым.

Амиран рассказывает, что около 60 форэскизов уже сделал и немало из них разрушил во время творческих поисков. Сейчас у него 12 живых кроки. Он уже определился, на котором из них остановится. На котором? «Это мой секрет», – говорит он. И пока мы разговаривали, продолжал работать над стоявшими на столе фигурками, и я терялась в догадках, какая же потом будет увеличена и отольется в металл. «Я немножко и подустал в работе над образом, но это моя жизнь, это мой герой, – признается скульптор. – Я нахожусь в его виртуальном мире, брожу, ищу гармонию пространства и духа. Меня волнуют его молодость и недосказанность – это та самая проблема нон-финити. Как найти грань этой недосказанности?» И отвечая на мой очередной вопрос – где будет стоять памятник, в парке, где стоял раньше бюст, или в другом месте, художник продолжает: «Я сейчас не увязываю его с конкретным местом, это второй вопрос. Я увязываю просто с пространством – открытым и бесконечным. Пока я ищу его дух, его душу. Иуа Когониа – поэтическая боль абхазской классической литературы. После Дмитрия Гулиа явление Иуа Когониа – нечто особенное. Все великое в нашей литературе пришло после него. Он – ставленник абхазского божественного духа, он – от народа, Бога, Духа Святаго, чтобы сам дух народа и язык его не исчезли». «Во время работы над образом вы получали какие-то знаки?» – спрашиваю. «Пока и знаков нет, и дух его меня не посещал. Когда работал над скульптурой Александра Чачба, он мне дважды являлся во сне... И тот, и этот – мои герои, они мне дороги. Иначе – без любви к ним – не сделаешь ничего. Ни деньги, ни государственные заказы роли не играют в таких случаях». Чуть позже еще скажет: «Мои скульптуры – мои детища, не любить их нельзя. И мне пафос не нужен. Я просто отвечаю за них перед обществом, природой, Богом и перед самим собой. Поэтому требователен к себе, и внутреннее удовлетворение приходит только на определенном этапе работы... а дальше возникают другие вопросы и задачи, которые предстоит решить в творческом поиске. И так много, много раз».

К работе над памятником Иуа Когониа скульптор Амиран Адлейба приступил в 2014 году, когда Союзом художников был объявлен конкурс. Во время подведения его итогов Амирану не хватило одного голоса, чтобы выиграть. Не выиграл конкурс и второй его участник, Стас Иванба, который, увы, позже скончался. Тогда конкурс продлили, и сейчас Амиран работает один над образом Когониа. Хотя приступить к работе могут и другие художники-скульпторы. В целом над образом Иуа Когониа работа идет в течение 25 послевоенных лет. Первым начал Юрий Чкадуа, который очень хотел воздвигнуть новый памятник на месте разрушенного грузинскими вандалами бюста поэта в парковой зоне набережной Сухума. У него уже был готов прекрасный эскиз, который получил признание и который предстояло увеличить. Но потом Юрий Владимирович скончался, и никто его работу не продолжил. За памятник Иуа Когониа брались затем другие скульпторы, но почему-то никто не представил своих работ.

Амиран близок к завершению своей работы. Она должна быть рассмотрена и одобрена монументальной комиссией. Потом фигуру будут отливать за пределами Абхазии. И определять и облагораживать пространство на территории Сухума – на прежнем месте или другом, – где будет стоять памятник Иуа Когониа, 115 лет со дня рождения которого исполняется в этом году, 28 октября.

Почему Амиран в детстве читал стихи поэта? Чтобы в зрелом возрасте сделать ему памятник? Его вели пути Господни?

Кто знает...

Заира ЦВИЖБА

На снимке: один из вариантов будущего памятника Иуа Когониа работы скульптора Амирана Адлейба.