МЕЦЕНАТ

Благотворительность и любовь к своей Отчизне

Мы редко задумываемся над тем, что в точных, естественных и гуманитарных науках, в архитектуре и изобразительном искусстве, литературе и театральной деятельности современный мир многим обязан античному обществу, которое около двух тысяч лет назад преобразовалось в римское. Подарило оно нам и «меценатство» – термин, обозначающий благотворительную, покровительственную деятельность и помощь всем, кто в ней нуждается. О первом меценате, том самом, чье имя стало нарицательным, увы, известно немного. Каким же был человек, ставший для всех нас олицетворением добра и бескорыстия?

Меценат (Гай Цильний Maecenas) – римский государственный деятель, близкий друг и советник императора Октавиана Августа происходил из древнего этрусского рода Цильниев. Он родился, как предполагают, между 74 и 64 годами до Рождества Христова и принадлежал к сословию всадников (высшее дворянство).

Середина первого века до нашей эры была для Римского государства временем тяжелых испытаний: революции и гражданские войны расшатывали и потрясали его, казалось бы, еще немного – и оно развалится на части и исчезнет. Ничто не связывало людей. Кровь проливалась и на алтарях, родные и близкие люди становились врагами.

Меценат еще во время гражданской войны встал на сторону государства и часто исполнял важные поручения. Он был в числе послов, которые устраивали в Брундизии примирение Антония с Октавианом, дважды успокаивал народные волнения в столице Империи.

По окончании войны Меценат жил в Риме и в отсутствие правителя ведал государственными делами, не занимая при этом никакой официальной должности. Будучи одним из самых влиятельных и доверенных друзей и помощником императора, принимал самое, деятельное участие в устроении государства и упрочении власти.

Когда Октавиан стал подумывать о том, чтобы передать все дела сенату и народу, он обратился за советом к своим ближайшим друзьям – к Меценату, которого ценил за умение молчать, и к Агриппе, скромного и выносливого в трудах. Агриппа одобрил отказ от единовластия, но Меценат рассудил иначе, и в речи его были такие слова:

«Если ты заботишься об отечестве, за которое вел столько войн, за которое с удовольствием отдал бы и свою душу, то преобразуй его и приведи в порядок наиболее рациональным образом. Возможность и делать, и говорить все, что только кто пожелает – это источник всеобщего благополучия, если имеешь дело с благоразумными людьми, но это приводит к несчастью, если имеешь дело с неразумными. Поэтому тот, кто дает свободу неразумным людям, все равно что дает меч ребенку или сумасшедшему, а кто дает свободу благоразумным гражданам, тот спасает всех, в том числе и безумцев, даже вопреки их воле.

Поэтому я считаю необходимым, чтобы ты не обманывался, обращая внимание на красивые слова, но чтобы, взвесивши настоящее положение вещей, по существу поставил бы предел дерзким выходкам толпы и взял бы управление государством в свои руки совместно с другими достойными людьми.

Рим в очередной раз устоял. Люди должны были забыть то, что их разъединяло, и найти те ценности, которые могли их объединить. Забыть победы и поражения, деление на победителей и побежденных. Такая ситуация часто встречается в истории, когда после ожесточенной борьбы народам надо искать и находить выход из затянувшегося кризиса.

Меценату Гаю Цильнию были совершенно чужды честолюбие, зависть и недоброжелательность. В своих отношениях к Августу он был свободен от низкопоклонства и заискивания и смело высказывал свои взгляды, нередко совершенно противоположные планам императора.

Лучшие поэты того времени находили в нем внимательного и заботливого покровителя и защитника; заслуги его перед ними стали и заслугами перед римской (латинской) поэзией. Римская история богата примерами кружков, объединявших государственных деятелей и представителей творческой интеллигенции. Кружок Мецената наследовал лучшие традиции минувших эпох.

«Отношения между главой и членами кружка в предшествующие эпохи были, как иерархически-клиентские, так и равноправнодружеские, – отмечает исследователь античной культуры М. Л. Гаспаров. – В кружке Мецената они наложились друг на друга, и при том не без противоречий. Социальное положение новых поэтов бывало ниже среднего: Вергилий – сын мелкого крестьянина из поденщиков, Гораций – внук вольноотпущенника, Проперций – из всадников, разоренных конфискациями».

Отношения Мецената с великими поэтами ушедшей эпохи Вергилием и Горацием отличались противоречивостью. Если сам Меценат писал манерные стихи в бытовой и ученой традиции, то покровительствуемых поэтов он побуждал к высоким темам.

«Горя немало узнав, я чужому сочувствую горю...» – эти слова сказаны Вергилием в годы общения поэта с Меценатом. Тот в свою очередь оказывает поэту помощь против насилий со стороны одного центуриона и хлопочет о возвращении отнятого у него имения, о чем Вергилий рассказывает в своих «Георгиках». Горацию Меценат подарил свое сабинское поместье, несмотря на замечание поэта о том, что «большие обещания уменьшают доверие».

Меценаты служили верной защитой и в бедствиях, и в нелегких литературных трудах.

Главное – не в материальной поддержке, не в подаренных имениях, а в создании творческой житейской среды, помогавшей покровителям и поэтам делать свое дело. Потомки должны благодарить Мецената за умение поддерживать в своем кружке традиции дружбы, что оставило большой след в истории человечества.

Он умер в 8 году до Рождества Христова (746-м от основания города Рима), горячо оплакиваемый друзьями и всем народом, завещав все свое имущество другу Августу Октавиану.

...Прошло всего лишь сто лет после смерти Мецената, и классик римской эпиграммы употребляет это имя в нарицательном смысле: «Были бы Меценаты, недостатка не будет». Можно перевести проще: «Были бы покровители поэзии, в поэтах недостатка не будет». Так началась история бескорыстной помощи ближнему в его устремлениях.