ЖУРНАЛИСТ, БОЕЦ, ОТЕЦ

АИААИРА – 25

Коля Джонуа являлся нашим коллегой еще в газете «Советская Абхазия». Он как журналист состоялся именно в ней. Его заметили, когда он был рабочим закрытого предприятия – Сухумского физико-технического института и написал свою первую заметку в газету. Заметка понравилась, а еще была партийная установка развивать сеть рабоче-крестьянских корреспондентов – этаких внештатных авторов. Коля подходил к этой категории, и опекунство над ним в редакции было поручено Лилиане Яковлевой. У Коли все получалось, поэтому спустя какое-то время его взяли в штат редакции. А уже работая в газете, по настоянию коллег, поступил учиться на филологический факультет пединститута, преобразованного во время его учебы в АГУ. Кстати, Николай еще раньше оканчивал Батумское мореходное училище.

Николай Джонуа вырос в «Советской Абхазии» до заведующего отделом партийной жизни. Именно тогда, когда он работал в этой должности, это было в 1980 году, я с ним и познакомилась. Меня брали собкором газеты, и первый мой материал – на партийную тему – прошел через партотдел. Коля в нем ничего не исправил, но добавил в конце материала цитату из доклада генсека Леонида Ильича Брежнева на каком-то партсъезде. Тогда это было обязательно, а я еще не знала о таких журналистских «законах». Я время от времени работала в отделе партийной жизни – отзывали из собкоров, когда кто-то из сотрудников, то ли Коля Джонуа, то ли Виталий Шария, уходил в отпуск. Потом работала в отделе культуры – кабинет был рядом. Словом, мы часто пересекались, и у меня было к нему отношение как к человеку серьезному, надежному и талантливому. Да, еще и не конфликтному, умеющему вести доверительные разговоры, обладающему разнообразной информацией и в первую очередь на национальную тему, что тогда было очень актуально.

В 1985 году он ушел редактировать газету «Абхазский университет». Неинтересная до этого студенческая газета вдруг обрела острый политический характер, в ней публиковались статьи, которые не осмеливалось, да и не хотело публиковать руководство «Советской Абхазии». Университетскую газету, которую редактировал Коля Джонуа, всегда с нетерпением ждали. Еще до её выхода те, кто имел какой-нибудь доступ к типографии, а она набиралась и печаталась на нашей базе, брали и читали гранки или первые оттиски «бомбовых» статей. И как сенсацию рассказывали о них. Это было смело, это мобилизовало патриотов.

Затем Коля перешел на новый уровень политической и журналистской работы – редактировал газету Народного форума «Единение» – вплоть до начала грузино-абхазской войны.

Воевал наш коллега на Гумистинском фронте, был заместителем командующего Гумистинским оборонительным рубежом. В ту пору я не помню встреч с ним, только по телекадрам вспоминаю – в форме, с бородой.

После войны, когда он стал работать в Минобороне, виделась часто на различных мероприятиях. И как-то договорилась об интервью. Говорили мы долго, он рассказывал о том, как и что нужно делать для воспитания новобранцев, какие провести в армии и Минобороне реформы и т.д. Николай Таевич Джонуа тогда был замом министра по работе с личным составом. Я записывала наше интервью на диктофон. Интервью было опубликовано. Потом я эту запись на кассете передала его супруге по второму браку – коллеге Изиде Чания. Передала, увы, после ухода Коли из жизни. А это было 22 года назад.

…И вот недавно гостем у меня в редакции был сын Николая – Темур. И конечно, мы говорили с ним об отце, о коллеге, о бойце.

Темуру было сложно начать говорить, долго протирал глаза под очками, скрывая свое состояние, обрывисто отвечал на вопросы, и только где-то к середине нашего общения он успокоился, стал рассказывать о событиях, не утаивая своих чувств. Конечно, вспомнили мы с ним и о редакции «Советской Абхазии» на втором этаже здания на улице Ленина, 9, куда Темур приходил еще подростком. Отдел партийной жизни располагался в длинном кабинете с балконом, куда выводило окно, а не дверь, и Темуру запомнилось, что отец перешагивал через окно, чтобы покурить на этом балконе.

«Я общался с ним больше всего в детстве, и детство было счастливое. Мы были больше друзьями, чем отец и сын. Он любил меня водить с собой повсюду – по родственникам и даже по ресторанам. Но все так быстро промелькнуло. А когда началась война, все вверх тормашками пошло», – говорил Темур.

Темуру был 21 год, когда началась война. И оба, отец и сын, оказались на линии огня. Но не вместе. Коля был против того, чтобы на одном участке воевать – в случае чего погибать не всем сразу. Слава Богу, беда их обоих миновала! А контузия Темура – не в счет. Во время войны иногда пересекались, но каждый шел дальше своим путем и со своими друзьями. В такие моменты отец с сыном был строг и сух, моралей не читал. Не время для воспитания. Хотя для них, отцов, дети всегда остаются детьми. «Естественно, я волновался за него. И он постоянно наводил обо мне справки. Живы – и хорошо. И в войну не думалось о том, что кто-то герой. Это было в порядке вещей», – говорит Темур.

Героизм Коля проявлял и до войны. Когда началась война в Южной Осетии, сухумские ребята сформировали отряд и поехали туда. Коля сына своего не взял. Эта поездка боевого отряда и не афишировалась здесь. Коля часто ездил и по Северному Кавказу, выступал на митингах, говорил с людьми, и это тоже было максимально скрытно, тем более что сухумское окружение было в основном грузинское, не очень-то доброжелательное, и, как говорит Темур, им, 17-ти или 18-летним ребятам, приходилось ходить с оружием. Коля не отстранял сына от проблем и вопросов национально-освободительной борьбы, возникавших в ту пору. Темур знал многих друзей отца по форуму «Айдгылара». «Мечта, которая тогда была у всех, исполнилась. Но сегодня трудно сохранять мир, который завоевали», – Темур повторяет слова отца и его друзей. Они были правы.

Коля был прав и в другом, и это Темур понял по прошествии лет. «Как ни странно, я сегодня руководствуюсь его словами, которые говорил мне в детстве, когда воспитывал. То есть все, что взрослые тебе говорят, это правда, и они неспроста это говорят. А как я тогда обижался! Думал, почему это отец меня не любит. Оказывается, наоборот – из-за любви ко мне были все его поучения. Теперь мои дети в подобной ситуации». Коля, по словам сына, никогда не повышал на него голоса и уж тем более не бил. Только словом, только взглядом воздействовал. Все всегда было у него в определенных рамках, из которых не выходил. Всегда ровный, добрый, теплый. И по прошествии лет отец остается идеалом для сына. Кавалер ордена Леона, Коля для всех членов семьи – просто герой и патриот, просто любимый человек.

Доброй и вечной памяти прекрасному нашему коллеге, отцу Темура и Ольги, родившейся в дни войны ровно 25 лет назад, и бойцу Абхазской армии, полковнику Николаю Джонуа!

Заира ЦВИЖБА