ВСЕ НЕМНОГО ХАРРИСОНЫ

Великие группы, как и браки, заключаются на небесах, и этот процесс нельзя объяснить логически. Неожиданно какие-то пазлы сходятся, какие-то кирпичики выстраиваются в единственно возможную композицию, круг замыкается, и. все. Обратному разложению не подлежит. Поэтому популярность каждого из битлов в отдельности никогда не сравнится с популярностью The Beatles. Потому что такой щелчок бывает раз в сто лет.

В глупых спорах: «Ты за кого – за битлов или за Пресли?» – всегда выбирали второго. Битлы были иконой, и к тому же довольно захватанной многими жирными пальцами. Мону Лизу, Пушкина или Моцарта сложно полюбить собственной любовью, когда вокруг столько коллективных и бездоказательных соплей. Битлы – из той же серии, и для того чтобы чтить их по-человечески, лично, нужна была хотя бы одна живая зацепка. Ею неожиданно стал Харрисон. Дело в том, что у него были... не самые маленькие уши. У многих других они тоже не самые маленькие, и этот вопрос очень всех беспокоит. Поэтому к Харрисону сразу прониклись доверием. У небожителя не могло быть непропорциональных ушей – это удел человека. Харрисон был живой. Между прочим, знаменитые прически, получившие впоследствии название «битловок», появились именно из-за Харрисона: чтобы ушки гитариста не выделялись, продюсер Эпстайн решил каждому из битлов сделать на голове такую вот аккуратную художественную копну. Не догадываясь еще, что это станет самой модной музыкальной прической наравне с сессуном имени Мирей Матье. Уникально, но этот «мужской сессун» до сих пор укрывает миллионы других не самых тупых головушек в мире. Таким образом, все они немного харрисоны.

Даже при наличии в группе таких мощных статуй, как Леннон и Маккартни, Харрисон сумел отыскать свой почерк, свой путь, свою не менее циничную манеру, изобличающую ловушки повседневной жизни. По сравнению с другими участниками группы Харрисон начал сочинять сравнительно поздно, и первые его песни были скорее изящным подражанием битлам.