В СНАХ – ВОЙНА, А В СЕРДЦЕ – НАДЕЖДА НА ЛУЧШЕЕ

Добровольцы с Северного Кавказа: они спешили к нам, как могут спешить только братья

С Валерием Арамисовым я познакомилась три года назад, таким же знойным августом 2014-го.

Привело меня тогда к нему печальное событие. Оставались считанные дни до годовщины со дня смерти Анзора Псауна – ветерана четырех современных войн, человека с особым воинским талантом, добровольца из Кабарды, кавалера ордена Леона, замечательного друга, отца, брата. Отечественная война народа Абхазии для Анзора не закончилась в сентябре 1993 года. Он еще много лет служил в одном из подразделений Министерства обороны РА, готовил молодых сотрудников, планировал и осуществлял сложные операции, связанные в том числе с предотвращением террористических актов на территории Абхазии.

Однако Валерий Арамисов с Анзором Псауном, хоть оба и прибыли в начале войны из Кабарды на помощь абхазским братьям, прежде знакомы не были.

Валерий Арамисов оказался в охране Султана Сосналиева и не волею судьбы, а благодаря профессиональной выучке, ответственности и воинской дисциплине. Хотя у него, как впрочем и у Анзора, с которым он познакомился в приемной командующего, не было специального военного образования.

Мне стало неловко оттого, что я, оказывается, не знала: представители большинства северокавказских народов, в том числе и выходцы из Кабарды, считают не совсем точным, когда их называют по названию местности или страны.

– Когда мы знакомимся, то спрашиваем: ты – хат? – объяснил мне Валерий. – То есть мы называем друг друга по имени древнего народа, от которого произошли.

– Но прежде чем мы с Анзором задали друг другу такой вопрос, он покорил Султана Сосламбековича особым талантом в обращении с картами, – продолжает Валерий. – Я уже сказал, что у нас с Анзором не было специального образования.

Военное образование Анзору заменила служба в рядах Советской армии. Она пришлась как раз на войну в Афганистане, и Анзор в том аду (а был он в аду!) не просто выжил, но и обрел бесценный военный опыт, научился разбираться в тонкостях военной стратегии. Безусловно, к этому были и природные предпосылки – в многодетной семье, где вырос Анзор, сыновей растили в строгости, собранности.

Валерий по возрасту старше Анзора, ему участвовать в военных действиях во время службы не довелось, но и он был отлично подготовлен как солдат и, конечно, оказавшись в Абхазии, стразу – вместе с другими добровольцами – записался в подразделение, которое должно было дислоцироваться в самом «жарком» месте. Но волею случая, оказавшись в штабе, он проявил бдительность и четкость, так что высшее руководство Абхазии доверило охрану Султана Сосналиева именно ему.

Охрана военачальника требует особых качеств, не говоря уже о специальных навыках. Все это было у Валерия Арамисова. Однако командующий пообещал Валерию, что в период особо сложных военных операций тот отпустит его на передовую.

И такой случай не заставил себя ждать. Накануне Мартовского наступления Валера сдал пост ребятам из российского ВДВ и вместе с другими добровольцами из группы Муаеда Шорова ждал приказа идти на Сухум. Анзор Псаун тоже был в той группе.

Валера не любит вспоминать ту страницу войны. Сухо говорит, что после того, как погибших в том наступлении похоронили и искать выживших было уже бесполезно, он снова вернулся к Сосналиеву, но ненадолго. Наступало лето и вместе с ним пора выбивать врага с высот…

Валерий Арамисов принимал участие в самых жестких схватках Отечественной войны народа Абхазии. Он был подготовлен и при этом бесстрашен и внешне совершенно хладнокровен. Но это только внешне.

Я отчетливо помню тот наш первый разговор в саду, в центре Сухума. Из-за жары мы с Валерием и его супругой Гундой Камкия устроились за столиком во дворе требующего ремонта дома, неподалеку наслаждались сумеречной прохладой семьи соседей.

Валерий – красивый мужчина высокого роста, с густой седой шевелюрой и огромными темными глазами, он скорее похож на профессора искусствоведения, чем на офицера спецназа. Его рассказ о смерти, о потерях, о том, как шаг за шагом их подразделение продвигалось к Апианде, произвел на меня неизгладимое впечатление.

Голос спокойный, а ночами – спустя почти четверть века – он снова переживает – и во сне, и во время приступов бессонницы, когда невыносимо болит голова из-за череды тяжелых контузий, горечь той неудачи…

Разведгруппа, в которой они были с Анзором, подкралась к вражеским позициям совсем близко… И в этот момент кто-то внизу случайно выстрелил! Грузины всполошились и стали палить из РПГ. План взятия очень важной для абхазов высоты был провален.

Валера и Анзор уцелели, и когда военное руководство Абхазии подготовило новый план, они снова оказались в составе передового разведотряда. Теперь им предстоял подъем на Ахбюк.

– Стали подниматься в два часа ночи, – рассказывает Валера, – рассвет встречали уже в заданной точке. Было странно видеть, как противник устраивается завтракать, а мы при этом его окружаем. Разделились: одна группа (Анзор как раз был в ней) стала заходить справа, а мы – слева.

Валера рассказывает об операции сухо, как о шахматной партии. А ведь это был бой, смертельный бой…

На коленях у Валерия играет маленькая дочурка, а мыслями он далеко. Вспоминает, как смертельно была ранена их медсестра, как умирали ребята, их товарищи. И все это уже с ним навсегда.

По плану операции разведгруппа, взяв высоту, оставила ее под контролем чеченского батальона, а им – вернее, тем из них, кто остался жив, надо было уходить – предстояло новое задание.

Враг бежал к Цугуровке, и именно там его уже поджидали абхазские подразделения.

Это были первые полшага к победе. И они это знали. Отправили в Гудаутский госпиталь раненного при отходе с сопки Анзора, а Валерий просто перестал слышать. Он понимал, что это пройдет, что главное – он жив и можно идти дальше, шаг за шагом, к победному дню… Ведь у войны, как у всего на свете, должен быть конец…

Мне нравится наблюдать за Валерием Арамисовым, когда я встречаю его в городе или на рынке. Он – заботливый муж и отец.

И каждый раз я ловлю себя на мысли, какое это удивительное качество – мужество. Оно молчаливо, не знает бравады и бахвальства, оно живет в человеке до поры до времени и прорывается в нужный момент.

Они чувствуют друг друга – мужественные люди, они понимают друг друга без слов, и в каждом из них просыпается мускулистый барс, до поры до времени прячущий звериную ловкость и мощь под обличьем обычного человека.

Валерий Арамисов – безусловно, счастливейший из наших современников. Ведь ему довелось быть в числе тех, кому было доверено освобождать столицу Абхазии.

Валерий вспоминает, что в их группе, которая двигалась к Гумисте на видавшей виды «Волге», было четырнадцать человек: десять бойцов – в салоне, четверо – в багажнике. Бросив машину на подходах к верхнему мосту, они перешли его незамеченными – словно стали невидимыми. Наверное, есть что-то мистическое в военном искусстве. По предварительному плану они должны были укрыться в доме, который стоял неподалеку. Валерий рассказывает, что между собой разведчики называли этот дом «наш». Он был словно заговоренный – ни одного снаряда в него не попало.

Короткая передышка, и вот они готовы к последнему броску. Каждая минута до рассвета – на вес золота. Они знали: сегодня, 26 сентября, поставлена задача освободить здание Совета министров на площади Ленина.

– Мы укрылись под маленьким мостиком у вокзала, стало светать, – вспоминает Валерий. – И тут нас заметили и стали прицельно обстреливать из зенитных орудий, но мы знали: надо идти. И стали перебежками продвигаться под огнем.

В это время на город надвигались и другие подразделения Абхазской армии, отдельными небольшими группами, чтобы дезорганизовать и вывести из себя противника… Каждая группа имела свое задание. Наконец, при поддержке артиллерии, группе, в которой был Валерий, удалось вплотную подойти к площади Ленина.

Валерий Арамисов вспоминает, что мгновенья тогда казались им часами и каждый боялся стука собственного сердца. Сердце Валерия, словно набат, заглушало орудийные залпы… Для некоторых эти удары были последними…

Враги в здании Совмина уже понимали, что помощи им ждать неоткуда, сопротивление бесполезно, но медлили, не выходили. Они были хорошо вооружены. Кроме того, у входа в здание расположилось БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина), из которой нас «поливал» пулемет.

– Неизвестно, сколько бы это продолжалось, – говорит Валерий, – все понимали: это зависит от того, сколько продержится БРДМ. Артур Кармоков метко выстрелил из гранатомета и уничтожил ее.

Это была удача. Артур успел обрадоваться и увидеть, что цель поражена, и в тот же миг был сам сражен наповал вражеским выстрелом в шею.

Пришлось дать по окнам несколько залпов из танкового орудия, и тогда только из здания вышли трое с белой тканью в руках. Это был знак: готовы сдаться.

Валерий, Анзор и еще несколько бойцов поднялись по лестнице и вошли в здание. Им было поручено принимать сдававшихся, разоружать их, выводить и размещать в специально подогнанном «рафике».

– Поскольку большинство в нашей группе были добровольцы, то мы не могли знать пленных в лицо. А вот у бойцов других частей, которые вошли в город вслед за нами, к поверженным врагам (это в основном были высокопоставленные грузинские чины) были свои счеты, они уже давно перестали воспринимать их как людей.

– Впрочем, – говорит Валерий, – это уже другая история.

А его миссия на войне за свободу Абхазии в целом была уже выполнена.

Что же касается боли, тяжелых воспоминаний, которые не отпускают, то это уже часть его жизни, как и люди, которые остались только в его памяти.

– Не согласен с теми, кто хочет затушевать героизм победителей, говорит и пишет – зачем столько жертв… – вздыхает Валерий. – Уже выросло новое поколение, которое, конечно, многого не знает и в силу этого не понимает многие важные вещи… Но наша задача – все, что нужно им, доходчиво объяснить. Уверен, когда повзрослеет моя дочь, такие важные понятия, как «совесть», «порядочность», «достоинство», снова вернут свой первоначальный смысл и уважение.

Юлия СОЛОВЬЕВА