ЗДЕСЬ РОЖДАЮТСЯ ПОЭЗИЯ И ГЕРОИ…

Говорят и пишут наши гости

Пересекая российско-абхазскую границу, сразу чувствуешь – душа Абхазии открыта каждому: то ли река Псоу об этом радостно сообщает, поблёскивая под мостом серебристым боком, то ли приветливые лица вокруг, а может – птицы?

Как называются птицы, которые сейчас поют? Но спросить не успеваю, потому что навстречу идут светло-шоколадные бычки. Их много. И мы друг друга не боимся. И детство, счастливое детство, весело прыгает во мне предчувствием тайн, которые откроет мне Апсны – Страна Души.

Ехать до Сухума по российским меркам недолго. Но когда-то было очень долго: этим же путем путешествовала по Абхазии российская знать во главе с императором Николаем II. Шли монахи и паломники к Новому Афону. Проезжал Чехов, Горький, Мандельштам, Паустовский… А потом – вереницы автобусов с советскими отдыхающими, спешащими в санатории, пансионаты, дома отдыха.

За рулем Айк, сын поэта и публициста Артавазда Сарецяна, стихи которого я перевожу на русский язык, а он мои – на армянский. Артавазд тоже в машине с женой Гоар. И все они готовы отвечать на мои вопросы. Но не сейчас. Потому что сейчас я только и восклицаю: «Какая красота!» И пьянею я от воздуха, от взгляда на синюю полоску моря, слившуюся с голубым небом, от густой зелени, – вижу наши и российские липы, дубы, заросли лещины, бузины, и чисто южные – кипарисы, эвкалипты, пальмы…

Программа у нас обширная. Друзья хотят познакомить меня с абхазскими поэтами и писателями, журналистами газеты «Республика Абхазия», с близкими и дальними родственниками, поднять высоко в горы к озеру Рица, опустить глубоко в Новоафонскую пещеру, отвезти на службы в монастыри и храмы, поводить по музеям и концертным залам, потом дать отдохнуть от города в деревне, записать со мной интервью на радио и провести со мной вечер в Национальной библиотеке им. Ивана Папаскир, посвященный моему поэтическому творчеству и памяти мужа. Из Москвы я привезла о нем фильм. Режиссёр Владимир Осьминин – классик российской кинодокументалистики, лауреат государственных премий, обладатель всевозможных призов и наград. С ним мне посчастливилось прожить долго и работать над фильмами – писать сценарии и тексты.

Надо сказать, что всю эту насыщенную встречами и поездками программу удалось осуществить за неполных две недели! И даже сверх того! Я плавала в море и загорала на разных сухумских пляжах. Наслаждалась роскошью Ботанического сада и радовалась резвости приматов в обезьяньем питомнике. Собирала яблоки, мушмулу и фасоль, а также алычу – дикую сливу – для асызбала. И успела сварить щи, порезав при этом палец. А когда закапала кровь, подумала: «Вот, частица моей крови теперь останется в Абхазии…» И я радовалась этому, потому что уже с первого дня поняла: здесь рождаются поэзия и герои.

…В столичном парке Славы сидим на скамейке молча. Глаза восхищаются мощной щетиной агавы, цветением камфорного дерева и огненным цветом лепестков какого-то экзотического растения. А сердце еще щемит – мы только что вышли из Государственного музея Боевой Славы, носящего имя Первого Президента Абхазской республики В.Г. Ардзинба. Все свои журналистские командировки (а их в жизни было немало) я начинала с похода в музей. И приезд в Абхазию не стал исключением. В залах прохлада и благоговейная тишина истории. Истории четвертьвековой давности. Тогда шла грузино-абхазская война. Теперь она в музейных витринах под стеклом.

…Ткуарчал оказался в блокаде. Когда продукты закончились, детей, беременных женщин и стариков решили отправить в Гудауту. Вертолёт расстреляли, и 87 человек сгорели в воздухе… А это – письма с Гумистинского фронта… Поначалу защитники республики были вооружены самодельными винтовками, ружьями и обрезами, в ход шли даже арбалеты. И это – против армии с вертолетами, танками, пехотой и… головорезами-уголовниками. Зал с женскими портретами. Лица живые. И кажется, что сейчас улыбнутся. Чьи-то дочери, жены, сестры, – они наравне с мужчинами защищали свою Родину, ее Будущее. Хотелось встать на колени.

…Абхазия – многонациональная страна. Такой она была, есть и будет – теплая, сердечная, гостеприимная, сплоченная общим горем. Оно позади. И только обожженные, с черными глазницами окон здания Верховного Совета, вокзала и кое-где жилых домов ещё напоминают о прошлом. А жизнь продолжается! Трудолюбивая и счастливая, она празднует день города Сухума, бурлит на базаре, играет на сценах театров, звучит в филармоническом оркестре, просвещает умы в институтах и университете. А школам могут позавидовать даже московские! Мне очень понравилась школа им. Юрия Воронова. Только что после ремонта – ждет учеников. И Фазиль Искандер порадовался бы, доживи он до сегодняшнего дня. Его память берегут и чтут в Абхазии, также как «отца» абхазской письменности Дмитрия Гулиа, Баграта Шинкуба, Ивана Папаскира, Шалвы Цвижба и других классиков литературы.

В Национальной библиотеке Абхазии имени Ивана Папаскир, где проходил мой творческий вечер, было чему удивляться: уникальным фондам и современным технологиям, которыми напичкано здание – подарок России. И всё это служит читателю! Даже мысль дерзкая мелькнула: а не попросить ли директора Бориса Чолариа, чтобы разрешил в этом Храме Книги пожить, – вон сколько простора, пропитанного духом знаний! Радостной неожиданностью стало выступление на моем вечере поэта Анатолия Лагулаа. Накануне он перевел на абхазский язык моё стихотворение «И вдруг расширились ветра» и прочитал его. После ответов на вопросы благодарных зрителей и слушателей, Борис Чолариа пригласил нас в свой кабинет, где мы обсудили с писателями Сергеем Агындиа, Анатолием Лагулаа и Вахтангом Абхазоу наши дальнейшие творческие планы. Надо продолжать дружить и встречаться! Надо переводить стихи и прозу на русский и абхазский языки! От имени Союза переводчиков России это благое намерение я закрепила рукопожатием. А ведущий вечера журналист и актер Владимир Никонов вообще не хотел выпускать из своей дружеской руки мою ладонь: ведь мы с ним оказались земляками. Его и мои предки были земледельцами в Калужской губернии царской России.

Нашла я «своих» и в редакции газеты «Республика Абхазия». Ее журналисты все с университетским образованием, есть и из МГУ им. Ломоносова. Не отрываясь от верстки очередного номера, они угощали меня кофе, вспоминали легендарных преподавателей московского журфака и спрашивали: «Ну как вам наша Абхазия?» Да разве объяснишься в любви в спешке, когда впереди столько новых впечатлений!

…Природа Апсны, ее древняя история, легенды и сказы – неиссякаемый источник вдохновения для любого творческого человека. Но и для людей, так сказать, материальных Абхазия – настоящий клад. Я имею в виду не только фрукты, овощи и национальную кухню. В стране осталось то, что уже почти исчезло в мире. Ее побережье, горы, ущелья, реки и долины принадлежат народу, а не частному капиталу. И можно гулять вдоль моря, наслаждаясь солнцем, летом, солеными брызгами волн, не опасаясь, что окажешься на чужой территории. И трава под ногами, зеленая и сочная, будет ласкать босые ступни как на заливных лугах России. Да, да! Ещё нигде я не видела травы у моря, только в Абхазии!

Очень сожалею, что не удалось подольше погостить в горной деревне. Хотела потрудиться на земле. Хотя бы немного, чтобы понять, каково это – вставать до восхода солнца, окучивать картофель, перец и помидоры, подвязывать лозы винограда и помогать персиковому дереву выпрямиться под тяжестью наливающихся соком плодов. Надеюсь, в следующий приезд поживу немного в селе Мачаре, а потом – в Яштхуа и обязательно в Мархяуле, что по дороге к Кодорскому ущелью. Там такая вкусная лавровишня!

И очень хочу ещё раз спуститься в Новоафонскую пещеру. В ней остался мой голос. Когда гид в одном из её грандиозных залов вдруг спросила экскурсантов: «Может, кто-нибудь хочет спеть?» – я не растерялась и громко, так, чтобы меня услышали все сталактиты и сталагмиты, озера, гроты и причудливые подземные скалы, спела молитву: «Богородице, Дево, радуйся…».

Я везу с собой в Москву частичку Апсны. Шум Молочного водопада, глоток мархяулского целебного серного источника, прикосновение святого озера в Камане, пронзительный взгляд синих озер Черниговки, вкус душистых персиков Мцары и приготовленной Гоар мамалыги, звон колоколов Новоафонского монастыря и ласковый шепот «Акуа», что в переводе с абхазского означает Сухум (вода и песок)… И конечно, улыбки. Улыбки всех моих абхазских друзей.

На пляже у сухумского маяка море особенное. Здесь встречаются и сливаются друг с другом несколько прибрежных течений. Любят плескаться в волнах дельфины и выползать из-под камней крабы. И солнце здесь особенное. Заходит намного позже, чем на всём сухумском побережье. В свой последний день пребывания в Абхазии я прихожу сюда. Неужели в последний? Волны шумят у ног, притягивают, не отпускают. Я вернусь. Ведь мысли уже спешат осуществить планы: «В столице Абхазии проходит I Международный литературно-музыкальный фестиваль «Сухумский Маяк».

Так и будет. Ныне еще не отреставрированный маяк снова станет символом света и дружбы. А когда он оденется в камень, мы поднимемся по его ступеням к небу. И хором споём старинную абхазскую песню о счастье.

Надежда ОСЬМИНИНА

ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ

Камни, камушки, волна,

Море в блестках синее –

Как пришла сюда война

С танками? – спроси меня.

Школа – первая мишень,

Летние каникулы,

Ада огненная щель

Расширялась криками,

Расползалась ночь, и смерть

Растянулась в очередь –

Не успели постареть

Сыновья и дочери...

Небо звездами горит,

Море мирно плещется,

Память все ещё болит –

Выстрелы мерещатся.

Умолкаю. Поздний час.

Сад вздыхает сливами.

Скоро детям в первый класс

С песнями счастливыми.

(Специально для газеты «Республика Абхазия»)