Турция – Абхазия: жизнь в диаспоре

КТО ВЫ, МЕСЬЕ ЖОРЖ?

(Из дневниковых записей Полпреда Абхазии в Турции (1994 – 2014 гг.) Владимира Авидзба)

Это был декабрь 1994 года. В одном из самых престижных университетов Стамбула – Босфорском – проходила международная научная конференция, посвященная вопросам «мертвых» языков, конкретно убыхского. Владимир Авидзба был приглашен на нее. Среди докладчиков значился и профессор-кавказовед из Франции Жорж Шарашидзе. Авидзба слышал о нем – труд ученого «Убыхский» представлял серьезный интерес. На 106 листах он опубликован в сборнике «Коренные языки Кавказа», который был издан в 1989 году в Нью-Йорке. Выступление этого ученого – он докладывал на турецком, продемонстрировало не только прекрасное знание темы, но и, как записал в дневнике Авидзба, «было наполнено неподдельным состраданием к убыхскому народу, к Тевфику Эсенчу, ставшему последним носителем убыхского языка, и озабоченностью повторением такой ситуации с другими народами и языками, в частности, с абхазским. И меня это тронуло».

В перерыве к Владимиру Авидзба один из его турецких друзей-абхазцев подвел этого самого ученого из Франции с грузинской фамилией Шарашидзе и французским именем Жорж и сказал: «Он знает и рад, что теперь у абхазской диаспоры в Турции есть прямой контакт с Абхазией через своего представителя – через тебя, и потому хочет обязательно с тобой познакомиться». Не теряя времени на светские любезности, французский профессор стал сразу и с пристрастием расспрашивать об Абхазии, о последствиях недавно минувшей войны, о бедствиях, свалившихся на абхазский народ, о трудностях, о жизни сегодня, об уровне науки, культуры и многом другом. Видя некоторое замешательство и удивление Владимира Авидзба таким напором, Жорж Шарашидзе сказал (они говорили по-турецки): «Пожалуйста, не удивляйся моим вопросам и моему искреннему интересу, Абхазия для меня не чужая, корнями я – абхазец. Мой отец, умирая, сказал мне: «Знай, ты по происхождению абхазский князь Чачба. Под грузинским влиянием наша фамилия звучит как Шервашидзе, а здесь, во Франции, она превратилась в Шарашидзе. Но ты не забывай своих корней». Вот я и не забываю. И пусть я для тебя буду Георгий Чачба». Где-то в середине разговора к ним подошел академик из Кабардино-Балкарии Мухеттин Кумахов. Он внимательно слушал беседующих, а потом сказал: «Жоржа Шарашидзе я знаю давно. Теперь мне стал понятным его постоянный и особый интерес к научным, культурным, политическим – ко всем вопросам, связанным с историей и сегодняшней жизнью в Абхазии. Ну что же, давайте познакомимся заново, Георгий Чачба».

В тот день новые знакомые проговорили весь обеденный перерыв, не замечая шума вокруг. Встретились они и после завершения научного форума. Но расспрашивал уже не только Георгий Чачба. Его судьба, жизненные приоритеты, контакты теперь заинтересовали и Владимира Авидзба, в котором проснулась уже довольно приглушенная и подзабытая журналистская жилка. Владимир пообещал Георгию рассказать о нем в одной из газет, издающихся на его далекой Родине – Абхазии. И слово сдержал – в газете «Республика Абхазия» вскоре появился материал о малоизвестном там Георгии Чачба.

Судьбою было предопределено, чтобы еще в далекие годы Франция стала для семьи Чачба родным домом. Но Абхазия всегда была в них. Живет она и в душе Георгия. Помимо любых материалов, связанных с Абхазией, волнующих и привлекающих его как ученого, он постоянно собирает и абхазский фольклор. Уже собрал около 600 свидетельств и издал их в Париже.

Звонки, доверительные разговоры между профессором из Франции и Полпредом Абхазии в Турции продолжились. Однажды в журнале «Чвенебури», издающемся в Стамбуле на турецком и грузинском языках, Авидзба прочитал о Жорже Шарашидзе, который автором был представлен как известный грузинский и французский ученый, разделяющий интересы грузинского государства, его политические устремления и деяния. Для Владимира Авидзба это стало большим и неожиданным ударом. Он уже сумел понять нового знакомого, поверить ему. Звонок в Париж ситуацию не прояснил. Но Георгий сказал, что в скором времени собирается в Стамбул, и разговор между ними расставит все по своим местам. Действительно, через некоторое время он приехал в Турцию и на вопрос Авидзба, кто же он на самом деле: абхазец или грузин, как пишет «Чвенебури», ответил: «Конечно, абхазец. И писакам из этого журнала я не раз говорил об этом, но еще раз убедился, они – непорядочные люди и верить им нельзя». В дневнике у Авидзба подчеркнуто: «У нас обоих на душе стало спокойно и тихо. Мы по-братски обнялись».

Спустя некоторое время Георгий Чачба снова приехал в Стамбул, он рассказал Владимиру Авидзба, что специально ездил в Тбилиси, чтобы поработать в архиве и найти доказательства своего происхождения, своей прямой принадлежности к абхазскому роду Чачба. Он нашел то, что искал. Ему выдано соответствующее свидетельство, которое теперь в его парижской квартире украшает гостиную, находясь на самом видном месте.

Разговор этот происходил днем. На вечер Владимир Авидзба заказал столик в ресторане, чтобы вместе поужинать. Георгий запаздывал. Появился общий знакомый, который сообщил, что Георгий Чачба срочно вылетел в Париж – у него скончалась жена.

Было еще несколько телефонных разговоров, но встреч больше не было. А потом не стало и самого ученого, кавказоведа, абхазца Георгия Чачба.

Осталась память.

Публикацию подготовила Лилиана ЯКОВЛЕВА