Гражданин Республики Абхазия

На конкурс Союза журналистов Абхазии и Госкомитета по репатриации РА

РЕПАТРИАНТОМ СЕБЯ НЕ СЧИТАЕТ

Его предки ушли в Турцию после 1864 года. Ушли из Цабала. В Турции их записали на фамилию Акалан, что означает «белая площадь». Почему дали именно эту фамилию, теперь никто не знает. А вот в Абхазии людей с фамилией его предков – ?ъызба (Твидзба) – живет очень мало и только в селах Абгархуке и Джгиарде. Он же записан как Ачузба.

Зульфи Ачузба еще до начала грузино-абхазской войны желал приехать в Абхазию и обратился ко мне с просьбой сделать ему приглашение. Прописки у меня тогда в Сухуме не было, и поэтому приглашение оформила Циба Цвижба. Почему я или Циба? Потому что наши фамилии созвучны: Твидзба и Цвижба – ?ъызба и ?ъы5ьба, и мы решили, что являемся однофамильцами. Но нашим приглашением Зульфи воспользоваться не успел.

Когда началась война, он вместе с 33 парнями, потомками абхазских махаджиров, сам приехал – защищать историческую Родину. Это было 26 августа 1992 года. И остался здесь навсегда. Женился. Обосновался.

И никогда не жалел, что приехал. Наоборот, считает, что сделал правильный шаг. Это дух его предков позвал быть со своим народом в трудный час, чтобы делить с ним и боль, и радость.

Еще до того, как добровольцам приехать в Абхазию на войну, диаспора в Турции решила повлиять на свое правительство. Большая группа старейшин и уважаемых людей попросилась на прием к тогдашнему премьер-министру (позже президенту Турции) Сулейману Демирелю. К нему не попали, но принял их заместитель премьера. Диаспора попросила, чтобы турецкая власть способствовала выводу грузинских войск из Абхазии. Как известно Зульфи, президенты Турции и Грузии говорили по телефону, но Шеварднадзе сказал, что он только наведет порядок, а кровопролития не будет. То же самое он говорил и Ельцину.

Зульфи с другими добровольцами добирался в Абхазию из Стамбула – самолетом до Адлера, потом ночью по морю до Гудауты. Их сопровождал Бата Ардзинба, который в это время оказался в Турции и возвращался домой. Разместили в санатории «Черноморец», и до конца войны добровольцы из Турции находились там.

Зульфи участвовал в освобождении Гагры. Потом его, очень интересовавшегося авиацией, познакомили с Вячеславом Эшба, и до конца войны, да и потом он был связан с самолетами. Впрочем, вначале главными в авиации для него были дельтапланы…

Абхазская авиация дислоцировалась на Гудаутском аэродроме и в других разных местах Гудаутского района, где создавались временные аэродромы. Зульфи находился и на главном аэродроме в Гудауте, и на аэродроме в селе Аацы, и в Новом Афоне – на крыше санатория Кабардино-Балкарского университета. Да-да, именно здесь, на крыше, два месяца посменно дежурили авиаторы. Их целью было сбивать грузинские самолеты. Эта точка для противовоздушной обороны была избрана после того, как в Гудауту неожиданно залетел грузинский самолет и сбросил бомбы на те места, где мог находиться Главнокомандующий Владислав Григорьевич Ардзинба. Авиацию тогда еще больше оснастили «стингерами» (ПЗРК) и «зушками».

Дельтапланы в Абхазской авиации были и раньше, это были спортивные летательные аппараты, но они сыграли свою большую роль во время войны. Когда командующий авиацией Олег Чанба (после его гибели командующим стал Вячеслав Эшба) на дельтаплане забомбил Бабыширский аэропорт, как рассказывало потом местное население, грузинские авиаторы пришли в панику, они перевели свои самолеты на грузинскую сторону, потом, правда, вернули обратно. Бабыширский аэропорт наши летчики бомбили и с самолета Як-52… И Яки, и Ан-2, и вертолеты Ми-8 были тогда у нашей армии, хотя разве этого было достаточно?!

Зульфи обучался не только летать на дельтаплане, но и тому, как крепить самодельные подвески к нему, как бомбы подвешивать, которые тоже были самодельными. Да и дельтапланы самим не раз приходилось ремонтировать.

Но на них перестали летать после того, как погиб Олег Чанба, возвращавшийся с боевого вылета на Як-52. Сбили свои же – по ошибке.

После противовоздушных дежурств в Новом Афоне Зульфи перевели в воздушно-санитарную группу ВВС Абхазии. Вместе с Гариком Отырба Зульфи на Ми-8 перевозил в Гудаутский госпиталь раненых из Камана, где была временная санитарная часть.

Когда война закончилась, Зульфи Ачузба вместе со всеми из авиаотряда переехал в Бабыширу. Их имущество пополнилось кое-какой техникой, оставшейся после врага, в том числе самолетом самого Шеварднадзе, которым, впрочем, ни разу никто не воспользовался, а теперь разве что на металлолом сгодится. А имущество аэропорта, в советские времена использовавшееся для полетов больших лайнеров, надо было оберегать, поэтому Зульфи, как и все остальные, участвовал в постоянных дежурствах. Заодно он стал начальником парашютно-десантной службы, где совместно с инструктором ВДВ России Александром Филиповым обучил прыжкам на парашютах до 250 солдат, проходивших службу в Абхазской армии в аэропорту. Совершив по три прыжка после теоретической подготовки, солдаты получали соответствующее удостоверение, позволяющее им при необходимости десантироваться.

В 2005 году Зульфи был направлен, в соответствии с приказом министра обороны Султана Сосналиева, в Краснодар, в аэроклуб ДОСААФ, и три месяца обучался лету на учебно-спортивном винтовом самолете Як-52 (в войну Зульфи на нем не летал).

Когда через год после возвращения из Краснодара Республика Абхазия получила новую боевую технику – ударно-штурмовые вертолёты Ми-24, Зульфи написал заявление на имя В.Эшба, чтобы ему разрешили их освоить, и после трех лет подготовки на месте он и еще четверо летчиков получили разрешение летать на этих вертолетах, притом и в ночное время. Вначале Зульфи летал внутри Абхазии, а в 2008 году приобретенные навыки пригодились в боевых условиях – во время освобождения Кодорского ущелья и во время принуждения Грузии к миру. Зульфи, к тому времени уже бывший майором авиации, летал на борту одного из двух Ми-24 , принадлежавших Абхазской военной авиации, совместно с миротворческой авиацией, базировавшейся в Абхазии, – 9 августа они прикрывали воздушную зону во время освобождения Кодорского ущелья наземными силами Мин-обороны Республики Абхазия. Потом летал 12 августа (тогда тоже были два абхазских борта), прикрывая до границы на Ингуре российскую наземную военную технику. Летал 13 августа (был один абхазский борт), и за штурвалом Ми-24 находился Зульфи, командиром являлся Эдуард Попоев, местный парень, тоже майор. Они совместно с двумя российскими Ми-8 и еще одним Ми-24 прикрывали до Сенаки наземную российскую технику, которая затем дошла до Поти. Но дальше Сенаки эту технику сопровождали только российские самолеты, приземлявшиеся в аэропорту Бабышира. Летали вертолеты, кстати, на высоте 50 метров над трассой, и сбить их было очень легко, это был немалый риск со стороны летчиков, но, к счастью, обошлось.

В запас Зульфи ушел в 2013 году в звании подполковника и с должности летчика-оператора Ми-24. К тому времени он успел заочно окончить исторический факультет Абхазского госуниверситета.

К тому времени у него было также и немало наград. Самая главная награда – орден Леона, которого Зульфи удостоился за боевые заслуги перед своей исторической Родиной. Следующая награда, которой гордится не меньше, – медаль имени трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина, которая ему была вручена в Краснодаре. Есть у него медали от различных российских военных организаций, от Министерства обороны РА… Всего 13 наград.

От пройденных и прожитых дней войны у Зульфи остались и тяжесть воспоминаний, и определенное чувство удовлетворения. Удовлетворение от того, что он лично участвовал в освобождении территории своей Родины от оккупантов, и дай Бог, говорит он, чтобы мы сохраняли свою страну свободной и дальше, сохраняли чистоту народа, менталитет, культуру, язык, образ жизни. При этом безболезненно смогли бы адаптироваться в современном мире.

Сам он давно адаптировался в Абхазии и себя не считает репатриантом, он такой, как и все местные граждане Абхазии, – с теми же проблемами и трудностями, радостями и достижениями. Он не изолирован, или, правильнее сказать, не изолировался от общества. Кстати, я давно прослеживаю такую тенденцию: если репатриант женился на местной девушке, адаптироваться ему в обществе всегда легче. Он «вынужден» общаться со всей её роднёй, она его водит на все семейно-родовые мероприятия, он знакомится с родственниками, соседями. Он быстрей в таком случае изучает язык. И много других у него преимуществ, в отличие от того, кто приехал сюда уже женатым, тем более на турчанке.

У Зульфи много друзей по прежней работе в авиации в Абхазии и в России. Российские авиаторы часто приезжают к нему в гости. Конечно, Зульфи общается здесь и с другими репатриантами. Ездит в Турцию, где уже нет в живых отца и матери. На их похороны он не смог сразу поехать – не было денег. Отец умер в 1994 году, и билет на дорогу ему купил Виктор Абаза, работавший тогда в Сочинском морпорту. Матери не стало в 1999 году. Но живет в отчем доме в Инегёле старший брат Эрдинч с женой-турчанкой и тремя детьми. Эрдинч приезжал в Абхазию в послевоенные годы. Зульфи говорит: «Если ты здесь, в Абхазии, но все время мозг твой там, и ты не перестаешь думать о Турции, то трудно адаптироваться». Зульфи никогда не думал о возвращении в Турцию.

Да, Зульфи женат на абхазке – Каме Нармания. И он соглашается со мной, что абхазка-жена помогает лучше адаптироваться. При этом подчеркивает, что одинаковый менталитет способствует большему взаимопониманию в семье, воспитанию детей в абхазском духе, сохранению абхазского языка, традиций. И добавляет, что это не национализм, что много достойных женщин у других народов, но это – еще и проявление уважения к своей нации, поэтому правильней жениться на абхазке.

Что касается абхазского языка, то сам Зульфи в Абхазии его совершенствовал, но русский он теперь знает лучше, потому что этот язык оказался более востребованным в его работе. А его дети говорят на абхазском, русском, турецком и английском языках.

Дети – это четыре дочки. Старшая Амина учится на факультете иностранных языков Абхазского госуниверситета, Элизабет перешла в 10 класс, а двойняшки Мелисса и Ванесса – в 8-й. Все они учатся в средней школе №6 в Синопе, сюда их вместе с остальными учениками привозит спецавтобус из военного городка в Бабышире, где семья живет в четырехкомнатной квартире.

Трудности. Они у Зульфи были, и не маленькие. Особенно после войны и особенно когда родились дети. Денег не хватало, на получаемую в Абхазской военной авиации зарплату оказывалось невозможным решать все проблемы, приходилось порой обращаться за поддержкой в Госкомитет по репатриации.

Сейчас он чувствует себя, как сам выразился, «в материальном плане нормально». Работает в трех местах, хотя зарплату получает в одном, но достаточную. После ухода в запас Зульфи стал постоянным представителем стамбульской фирмы «Мимоса-шипинг» в Абхазии. Фирма занимается морскими перевозками (стройматериалы, лес, металл, уголь).

И на общественных началах – представитель Минэкономики Краснодарского края в Абхазии, а с недавнего времени – член Общественной палаты Республики Абхазия.

Живя в Абхазии, Зульфи переживает за все, что в ней происходит. Не раз слышала, например, как он с болью говорит о том, что не принимает самолетов с международных авиалиний такой прекрасный аэропорт, как Бабыширский (Сухумский), что до сих пор не решен этот вопрос, который рассматривается, к сожалению, только в политическом ракурсе.

Зульфи доволен жизнью. Он многое успел уже сделать. И, дай Бог, еще многое успеет, потому что еще молодой, потому что набрался немалого жизненного и профессионального опыта.

Заира ЦВИЖБА