МОИ ДЯДИ – СОЛДАТЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Моя мама Анна часто говорила при жизни: «Борис хуаша», что означало: «Бедный Борис!». Она свою боль носила в себе достойно, в основном молча, но, видимо, когда эта боль её пересиливала, она вслух эти два слова и произносила: «Борис хуаша». Мы, и когда были малыми, и когда подросли, всегда знали, что её брат Борис Муратович Цушба, младший на два года, 1920 г.р., погиб в Великой Отечественной войне. Вернее, пропал без вести. С болью о нем ушли из жизни и другие его сестры и братья, его отец и мать. И только совсем недавно удалось узнать судьбу одного из многих солдат Великой Отечественной – судьбу Бориса. Оказывается, он попал в плен, а оттуда – в один из страшных концентрационных лагерей в Польше, расположенный далеко от Варшавы на северо-востоке. Попал раненым. И там умер 30 января 1943 года. Можно только представить, сколько он перенёс страданий и от того, что оказался в плену, и от того, что был раненый. Кто знает, куда он был ранен, какой была рана, хотя умереть можно было от любой – никто ведь не лечил в концлагере, пленные там только работали, пока не умирали.

Данные о Борисе раздобыты его внучатой племянницей Амрой Цушба. Документы хранились в одном из немецких архивов, которые ныне оказались доступны российской стороне. В них обозначены и номер лагеря, и лагерный номер Бориса, а также место пленения (город Орел), место захоронения на лагерном кладбище (оно называлось «Остров») и… номер могилы. Видимо, Борис был вначале похоронен отдельно, а сейчас там огромное общее кладбище, которое создали лет через десять после окончания войны.

Возможно, когда-нибудь удастся побывать кому-нибудь на этом общем кладбище, где покоятся останки нашего родственника, рядового красноармейца (так сказано в архивной карточке) из села Куланырхуа Гудаутского района. А вот как он воевал, какие прошел фронты, при каких обстоятельствах попал в плен, навряд ли удастся узнать. Хотя мы рады и этой найденной информации…

Борис – один из пяти моих дядей, защищавших нашу общую великую страну – Советский Союз. Как мама ходила с болью о брате, так и папа мой, Ясон Махмедович, носил в себе подобную боль… по двум своим братьям.

У моей бабушки Рахайды Авидзба-Цвижба было пятеро сыновей. Овдовела она задолго до начала войны. Из пятерых ушли на фронт четверо, кроме папы, который был в резервном батальоне, что дислоцировался в районе Сочи. Папа был средним сыном. Бабушка своих сыновей не дождалась, и никто из них не стоял за гробом, когда она умерла за год до Победы. Видимо, невыносимо было день и ночь думать о том, что с ними происходит, живы ли они… К счастью, младшие два сына – Моисей (Манча) и Арсен вернулись. Это потом они создали семьи, обзавелись детьми. А другие были женатыми. У самого старшего Хафиза, 1905 года рождения, было пятеро детей, а у Хасана к началу войны уже были две дочери, а третий, мальчик, родился без него. Потом восьмерых детей ставили на ноги мой отец, тогда еще не женатый, вдова Хасана, Зинаида Джения-Цвижба и 14-летняя Вера Цвижба, еще перед войной также осиротевшая наша близкая родственница, жившая вместе с нашей бабушкой Рахайдой и её сыновьями.

Судьба старших папиных братьев оказалась трагичной. О Хафизе после войны каким-то образом стало известно от какого-то однополчанина, что тот погиб под Калугой. Кто этот однополчанин, жив ли он? Когда от него была получена информация? Достоверна ли она? Эти вопросы оставались без ответов. Только в 1984 году, через газету «Красная Звезда», куда уцелевшие братья обращались за информацией, удалось выяснить, что Хафиз погиб под Москвой, как раз недалеко от Калуги. Место захоронения нашли юные следопыты.

Мы достоверно знаем, что еще раньше, в начале войны, Хафиз участвовал в обороне Кавказа, и когда его часть стояла где-то в Ачандаре, на подступах к Псху, его жена Раиса Шамба, узнав об этом, решила увидеть мужа. Быстро помыв голову, с мокрыми волосами (фенов-то тогда не было) поехала на открытой грузовой машине. Простудилась и вскоре умерла. Так пятеро их детей остались полными сиротами, младшему было три месяца…

А раненный в ногу Хасан из Латвии был отправлен в один из госпиталей в Сочи. Узнав об этом, папа нашел этот госпиталь. Ему сказали, что из Гудаутского военкомата, откуда брат был призван на фронт, нужна справка о том, что он будет долечиваться дома, а затем вернется на фронт. Через два дня папа со справкой снова поехал в госпиталь, но там не оказалось ни брата, ни всего госпиталя. И никаких известий после этого от Хасана не было, хотя поиски велись и ведутся ныне во всех архивах бывшего Союза и нынешней Российской Федерации. Можно только предположить, и это предположение многих, а не только нас, родственников, что бойцов из госпиталя, а они уже почти все шли на поправку, а еще к тому времени уже приближался конец войне с немцами, отправили на Советско-японскую войну. А эта война была не менее жестокой, там авиация бомбила эшелоны с советскими солдатами. И не только это там было. Но пока нет открытой информации обо всем, что происходило на Востоке…

К сожалению, о фронтовых дорогах Арсена, младшего из братьев, как, впрочем, всех остальных, нам мало что известно. Известно только, что он партизанил в белорусских лесах после того, как их батальон был окружен и уничтожен. Он с другом спасся в той мясорубке потому, что залезли в болото и дышали через камышовые стебли. Я лично корю себя за то, что ни о чем подробно не расспросила дядю Арсена при жизни. А он не любил рассказывать. Но на фото видны его ордена, в том числе орден Красной Звезды. Наградные книжки и сами награды не сохранились. Арсен умер после Моисея. Папа пережил их всех, дожив до 90 лет. Видимо, война скосила ветеранам годы …

О Моисее я писала в районной газете «Бзыбь». Он был участником и Советско-финской войны, которая его застала во время службы в Красной армии. И он был ранен 21 мая 1940 года. После излечения ему был положен отпуск, но вместо дома оказался на фронтах Великой Отечественной, в районе Верхней Вышенки Ленинградской области, где получил тяжелое ранение. В госпитале, кроме врачей, его выхаживала пожилая женщина с окраины Ленинграда, приносившая каждый день стакан козьего молока. Дядя с благодарностью часто её вспоминал. Мне запомнилась на его спине глубокая впадина – след от раны, и где-то в мышцах бедра сидел все годы жизни осколок. Моисей имел немало боевых наград – ордена «Знак Почета» и Отечественной войны I степени, множество медалей, в том числе медаль «За оборону Кавказа», которой он удостоился «за участие в героической обороне Кавказа» 1 мая 1944 года и которая вручена была через год, 22 мая 1945 года. То есть он воевал и на Кавказе. Об этом я узнала только сейчас, при подготовке этого материала, разбирая его документы. А имя Моисей – это имя однополчанина. Фронтовая дружба двух солдат была такой крепкой, что они сказали друг другу: если кто-то из них погибнет, то оставшийся в живых возьмет его имя. Так Манча стал Моисеем…

Арсен и Моисей покоятся на нашем родовом кладбище в поселке Тасракуа (Дружба) Гудаутского района. Рядом с ними и могилы солдат другой войны – Отечественной народа Абхазии 1992-93 годов. Это могилы внуков Хафиза и Хасана. Внук Хафиза, Гарри, умер от последствий контузии и разрыва ушной перепонки – развилась онкология в области головы. Внук Хасана, Рустан, погиб во время отвлекающего маневра на Гумисте в июле 1993 года, был в числе смертников, как их называют…

К празднику Победы, к 9 Мая, мне захотелось написать о своих дядях, о которых, увы, знаю не все. И узнаю ли?! Но они достойны того, чтобы о них вспомнить, поклониться их памяти… Пишу, а сердце так больно щемит. Скольких мы потеряли, как они отстаивали свою Родину, как горевали родные?! И в ту, 1941 – 45 годов, и в эту, 1992-93 годов войнах. И во всех других войнах во все времена. Только тот, кто не испытывал никакой подобной трагедии, кто не терял своих родных и близких, развязывает войны по всему миру, носясь, как хищный ястреб, в поисках наживы…

Заира ЦВИЖБА