УЛЫБКА ЩАЗИНЫ

Рядом с нами

Сколько раз я убеждалась в тесноте мира… Но в Абхазии эта теснота особая. С Щазиной Квициния мы познакомились в редакции: она принесла для публикации статью о методиках изучения абхазского языка… Слово за слово – о жизни, о работе… Выяснилось, что мы живем в одном районе, а с родным братом Щазины – Асланом и вовсе на одной улице, через дом!

С тех пор мы с Щазиной стали почти каждую неделю сталкиваться в городе. Скорее всего, так бывало и раньше, просто мы не были знакомы, и я не обращала внимания на красивую брюнетку с очень живым лицом. О таких лицах, как у Щазины, классики русской литературы писали оды, угадывая перипетии светлых девичьих судеб. Хоть Щазина – и внешне, и по происхождению – героиня классики абхазской, по ее лицу я тоже читаю все, что сегодня у нее на чистом женском сердечке, все ее радости и огорчения, обиды, досаду, горечь и чувство полета, который охватывает Щазину, когда у ее учеников и близких какое-то, пусть даже маленькое, но важное достижение.

Не знаю как у других, но я до сих пор живу по неписаным законам детства, когда выбираешь друзей сердцем, и если у меня к малознакомому человеку возникает симпатия, я непременно говорю ему об этом. Может быть, поэтому я до сих пор приобретаю друзей, точнее, не боюсь их приобретать, каким бы чудовищным не рисовали нам мир экранные страшилки и даже, увы, опыт близких людей.

Вот так, совершенно незаметно, Щазина стала для меня близким человеком. И в позапрошлом году мы с ней разработали и реализовали «тайную стратегическую операцию», как отправить близняшек нашей знакомой в абхазский класс вопреки сомнениям папы, а потом вместе устраивали сюрприз пожилому соседу… Одним словом, оказалось, что в каждой из нас живет некое желание творить добрые чудеса.

У Щазины такое пожелание – теперь-то я это точно знаю – из семьи, из необыкновенно щедрого на простые радости детства. Жила семья Квициния в селе Атара Абхазская. Мама Асида Андреевна Джикирба (родом из Адзюбжи) преподавала в школе русский язык, а папа, Иван Шимович работал в этой же школе директором. Директор школы в селе – это огромная ответственность. И только потом, если ты оправдаешь эту ответственность – большой почет. В семье Квициния – пятеро детей, и все пятеро учились в той же школе.

– Для меня прийти в школу с невыученным уроком было равносильно позору, – вспоминает Щазина. – Иной раз зимой, когда выпадал снег, набегаешься, и так хочется спать, что засыпаешь над учебником… В таких случаях мама вынимала у меня книгу из рук, а меня укладывала в постель, обнимала и обещала непременно разбудить пораньше, чтобы я смогла выучить урок утром, перед школой.. И ни разу не подвела меня – будила вовремя. И я ее тоже ни разу не подвела. Была круглой отличницей по всем предметам и помогала всем своим одноклассникам.

Щазина и сейчас, хотя с тех пор прошло почти полвека, помнит ласковые мамины руки, вынимающие у нее из-под головы учебник… И порой эти прикосновения ей снятся, и от них становится тепло и радостно, словно мама снова рядом…

Щазине было двенадцать, когда мамы не стало. Она сначала не могла понять, как это возможно – такая счастливая, светлая, теплая, родная мама – и вдруг ее больше нет… А потом, так и не смирившись с утратой, задумала непременно, как мама, стать учительницей русского языка.

Щазина окончила школу с отличием, поступила на филологический факультет в то время уже Абхазского государственного университета, и, как и обещала самой себе в память о маме – на русский сектор. Хотя она понимала, что на абхазском секторе ей, выросшей в лоне абхазского языка, может быть, и легче было бы учиться. Но она никогда не искала легких троп…

Подруги Щазины вспоминают, что в течение всех учебных лет не было дня, чтобы Щазина позволила себе прогулять занятия или вообще предпочесть делу праздное времяпрепровождение. После окончания университета она поступила в аспирантуру в Нальчике, а потом добилась перевода в Москву, в Институт языкознания. Вне всякого сомнения, сыграла роль и серьезность и глубина темы, за которую она взялась. «Идиоматика художественного текста как лингвокульторологическая проблема на материале произведений абхазских писателей Дмитрия Гулиа и Алексы Гогуа».

Суть работы – проследить по оригиналам произведений какие языковые возможности используют переводчики для передачи на ином – в данном случае русском языке – речевые особенности абхазского. Работа сложная и очень интересная, требующая времени, серьезного анализа и знаний. Во время учебы в аспирантуре Щазина преподавала в Сухумской средней школе № 4, а потом – еще под началом Маро Нинуа работала и в Институте педагогики. Сегодня Щазина Квициния – ведущий научный сотрудник Института, она преподает в АГУ и, как когда-то ее собственные учителя в ней, сразу может углядеть в студенте талант к изучению непростых, но таких увлекательных языковых шарад.

Кстати, защита диссертации в жизни Щазины совпала с другим знаменательным событием. Она вышла замуж за Зураба Дикрановича Лазба. Ткуарчалцам не нужно представлять этого человека: ученый, известный библиофил, владелец одной из самых интересных и больших библиотек в довоенном Ткуарчале. Теперь семья Лазба-Квициния живет в Сухуме, но живут они, как привыкли жить в селе – в доме с ухоженным подворьем, садом и огородом, за которыми кандидат филологических наук и ее супруг ухаживают с большим удовольствием. Как и описано в произведениях мировой классической литературы, в кладовых дома Щазины и Дикрана вы найдете все варенья и компоты на свете, и вкусный сыр и, самое главное, тепло и взаимопонимание.

Коллеги очень ценят Щазину как серьезного ученого и искреннюю, добрую подругу. Это они, ее подруги и коллеги – Майя Амичба, Гунда Квициния и другие обратились в редакцию написать о Щазине небольшую заметку. В качестве сюрприза в честь юбилея, который Щазина отметила 7 декабря. А 8 декабря в семье Щазины отмечают день рождения, наверное, самого главного члена семьи – сына Даутика. Днем Даут учится в школе, а после уроков, когда они с отцом и мамой возвращаются в свои владения, начинается самое интересное – они открывают одну за другой тайны папиной библиотеки, большую часть которой Дикрану удалось сохранить. Да-да, в семье Квициния обожают читать книги – и на русском, и на абхазском…

Мама и папа Щазины, конечно, были бы очень довольны. К сожалению, отца уже тоже нет в живых. Проработавший сорок лет директором сельской школы, Иван Шимович Квициния стал первым из коллег, чье имя увековечено на мемориальной доске у входа в школу, которой он отдал всю жизнь…

Мы еще не можем знать, какой путь выберет подрастающий Даут. Он еще и сам не знает, но это точно будет путь достойного человека.

Особенно Щазина и Даут любят зимние вечерние чтения, когда в свете луны за окном шевелятся тени ветвей, превращая обычный сад в диковинный лес… И тогда Щазине кажется, что мама видит, как она счастлива, и радуется ее счастью. Ведь маме не нужно даже ничего рассказывать…

Она все прочитает на твоем лице, Щазина…

Юлия СОЛОВЬЕВА