РАДИ ВОЗВРАЩЕНИЯ К САМОМУ СЕБЕ

Гость редакции – председатель Фонда здоровой молодежи «Айтайра» Тимур Карди

На этот раз в гостях у коллектива редакции газеты «Республика Абхазия» – председатель Фонда здоровой молодежи «Айтайра», основатель центра реабилитации для людей с наркотической, алкогольной зависимостью и игроманов, юрист, мастер спорта СССР по боксу Тимур Карди. И мы говорим о проблемах, которые – при всей их остроте, при колоссальном распространении наркотиков как в Абхазии, так и в мире вокруг нас — мы все еще стыдимся называть своими именами. Так что наш разговор, уважаемые читатели, – о причинах и следствии наркотической и алкогольной зависимости.

– Как и почему, Тимур, вам пришла идея создать центр реабилитации для людей с зависимостью? – начинает беседу редактор газеты Юрий Кураскуа.

– В 2010-11 годах я как профессиональный юрист и как сотрудник МВД возглавлял Республиканское управление по борьбе с оборотом наркотиков. Но интерес к проблеме возник у меня еще в 97-м году в Карелии, где я впервые столкнулся с работой реабилитационного центра для наркоманов. В том центре, созданном группой московских специалистов, анонимно проходили реабилитацию разные, в том числе и известные, публичные люди. С тех пор я стал очень внимательно читать и изучать все, что касалось противостояния наркотикам, в том числе и оборотной стороны проблемы – не с карательной точки зрения, а с позиции самого зависимого, его психологии, желаний, по большому счету, личной трагедии, которой оборачивается для человека «близкое знакомство» с наркотиками. Не многие отдают себе отчет, что наркомания, привязанность к наркотикам – это болезнь.

Тимур Карди приводит статистику: оказывается, 80 процентов населения планеты пробуют алкоголь и наркотики, и только 12 процентов попадают в категорию зависимых, как принято говорить, остаются в проблеме.

– Когда в 2012 году я вышел в отставку, – продолжает рассказ Тимур, – я уже имел перед собою четкую цель создания центра. Я стал ездить по городам, где подобные центры работали, знакомился с разного рода программами и методиками, и одновременно мы с группой единомышленников подыскивали помещение для создания такого центра в Абхазии. Мы нашли такое помещение, точнее, просторный частный дом на берегу моря в Гулрыпшском районе, в прекрасном месте, неподалеку от очень известного в советские времена Дома отдыха «Литературная газета», где когда-то проводили отпуска творческие люди – журналисты, писатели, поэты... Мы отремонтировали этот дом, создали все условия, чтобы в нем одновременно могли разместиться двадцать пять человек.

– Каким бы некорректным ни показался вам вопрос, я его все-таки задам, – решается Заира Цвижба: – А сами вы когда-нибудь принимали наркотики?

(На какое-то время мы уводим Тимура от темы центра, чтобы получше разобраться в самой проблеме.)

– Меня часто спрашивают, принимал ли я наркотики. – Тимур улыбается, подчеркивая доверительный формат нашей встречи. – Нет, не принимал. Но одноразовый опыт покурить в армейском прошлом, скрывать не стану, был. От наркотиков меня, как и многих других моих ровесников, уберег спорт, я с детства занимался боксом, много ездил с командой по Советскому Союзу, бывал и в республиках Средней Азии. Какой бы насыщенной ни была наша жизнь – турниры, общение с товарищами, – но при этом мы же не в вакууме находились, и я прекрасно помню, что у каждой среднеазиатской женщины в кармане всегда была щепотка гашиша. Если вдруг заболел зуб или голова, размешивали гашиш вместо заварки и принимали как лекарство.

– Это нас поражало, ведь в Абхазии в то время при упоминании самого слова «наркоман» даже у парней сердце холодело. Наркоманы составляли особую группу – за пределами социума. Чтобы было понятно, мне сегодня сорок шесть лет, то есть за какие-нибудь тридцать – тридцать пять лет жизнь коренным образом изменилась. В мире неуклонно растет число стран, для которых проблема наркотиков равносильна угрозе существования самого государства. Производители наркотиков и их хозяева – владельцы наркокартелей фактически объявили войну человечеству, в первую очередь молодежи, населению целых стран и, как ни больно признавать, Абхазии это тоже касается.

– То есть вы считаете, Тимур, для наркомафии Абхазия – не просто перспективный рынок, освоение которого активизировалось после войны 1992-93 годов (неразбериха, разруха, у многих депрессия), а целенаправленное наступление, направленное на уничтожение нашего и без того немногочисленного народа? – задает следующий вопрос Юрий Кураскуа.

– И я, и мои коллеги считаем, что имеет место и то, и другое. Вне всякого сомнения (я уже это говорил), война против Абхазии ведется, и война безжалостная. Иной раз выбор оружия определяет исход битвы. Нет возможности уничтожить народ военным путем – находится другой способ. Наркотики позволяют сокращать население без особых усилий. Масса жертв – без единого выстрела. К тому же это бизнес. Не секрет, что самые богатые корпорации мира сколотили свои капиталы, не брезгуя наркотиками. Мало того, именно наркотики составляют финансовый фундамент большинства террористических организаций. Даже есть конкретные цифры: 90% террористических организаций существуют за счет наркоторговли. И только некоторые приторговывают еще и нефтью.

– Возвращаясь к ситуации в Абхазии, уточню, что угроза наркозависимости усугубляется во многих случаях еще и тем, что ни сама молодежь — главная мишень нарковойны, ни очень многие, к сожалению, из числа родных и близких принимающих наркотики не отдают себе отчета, насколько сурова реальность. По роду работы мне приходится постоянно контактировать с родителями наркоманов, которые вместо того чтобы решительно взяться за возвращение сына или дочери к жизни, продолжают сомневаться: «Он же такой хороший, все это никак не про него».

Увы, сегодня наши враги – уже не только кокаин и героин, и не конопля, кстати, растущая в Абхазии, но при этом не влияющая на общую картину, а постоянно порождаемые гидрой наркомафии современные быстрые наркотики – соли, спайсы и прочая химическая гадость, способная убить человека в течение полутора – двух лет.

Так называемые новые наркотики появляются в прямом смысле ежедневно. Очередная российская «новинка» – тут же и у нас. Я не случайно провожу параллель именно с Россией, потому что мы рядом, мы – соседи, и проблемы у нас во многом схожи. После случая в Новосибирске, когда в результате употребления спайса умерли одновременно 22 человека, российский законодательный механизм был изменен. Если прежде законодатели не поспевали за создателями наркотиков – только внесли препарат в список запрещенных, а производитель меняет один элемент в формуле, и – на тебе! – препарат при той же губительной силе оказывается вне списка... Прежде чем удавалось наложить запрет на обновленную отраву, проходило больше года, люди гибли сотнями, а правоохранительные органы при этом были бессильны. Теперь в России каждые два дня принимают подзакон – любое новое «поступление» на рынок наркотических веществ тщательно отслеживается. Недавнее сообщение об эпидемическом пороге ВИЧ в Екатеринбурге – это, кстати, тоже признак разгула наркомании. Ибо соответствующим службам стоит хоть чуть ослабить сопротивление, как тут же – новая атака. А между тем борьба с наркотиками требует очень больших средств, потому что, как я уже говорил, это война против корпораций с многомиллиардными доходами...

У нас в Абхазии немало нюансов, присущих только нам. Помню, в период работы в Управлении: ужесточим условия, начнем проводить чаще рейды, не спускаем глаз с распространителей, закроем какую-то часть из них. А наркозависимые тут же находят выход: отправляются в Сочи, Адлер, Грузию, покупают дозу, принимают и возвращаются... Там и наркотики дешевле – не надо везти через границу, рисковать. – А какая категория людей наиболее уязвима и легко может поддаться соблазну попробовать наркотик? – спрашивает Лилиана Яковлева.

– Наркомания катастрофически молодеет. Сегодня наркотики принимают уже не 20 – 25-летние, а фактически дети 16 лет. И этому есть вполне определенное объяснение. Ведь родители, чтобы заработать, чтобы дети не чувствовали себя обделенными, зачастую лишают их самого главного – собственного внимания, собственного постоянного участия, я бы даже сказал, личного присутствия в их жизни. Вроде бы, и винить родителей нельзя. Они же работают больше возможного ради детей. Но мобильный телефон – даже самый лучший – не заменит родного человека. По телефону хоть и можно увидеть глаза сына или дочери, но невозможно прочесть в них, что они чувствуют, и невозможно разглядеть в компании приятелей ненадежного и потому, возможно, рокового товарища. А сегодня, по той же упрямой статистике, один наркоман за год завлекает в смертельную ловушку 10 человек.

Второй момент. И тоже очень существенный: у нас все или почти все знают друг друга, у нас родители проявляют меньше осторожности, больше доверия, чем в России. Ведь сын дружит с детьми друзей, которых мы с детства знаем... Но это не гарантия, увы... Сегодня, чтобы не оскорбить близкого человека недоверием, надо его чувствовать, надо жить его жизнью... Постоянно.

И, наконец, в нашем обществе порицается жесткость, даже когда эта жесткость вынужденная, во благо... Мы спускаем на тормозах, мы прощаем нашим детям многое, что было бы недопустимо в другом обществе... Мы отказываемся признать, что огромное число аварий со смертельным исходом и десятки погибших от передозировок – из-за отсутствия в обществе здоровой, взвешенной гражданской позиции. Из-за того, что мы безосновательно выступаем в качестве адвокатов против закона, против требований государства этот закон соблюдать, нести ответственность за нарушения: «Они же дети... Они же такие хорошие... Ведь все ради них...»

– Я не устану повторять, у нас действительно замечательная молодежь. Но только полностью заняв их интересными и полезными для них самих, для страны и общества делами, мы можем быть спокойны за их будущее. Не счесть, сколько раз мне приходилось смотреть в глаза родителей, потерявших ребенка-наркомана, глаза, вопрошающие: «Что же теперь делать?»

Только после смерти уже ничего не изменить. Человека не вернешь. А вот отношение общества к проблеме изменить можно. Еще раз повторю: именно общественная позиция, точнее, ее отсутствие является преградой тому, чтобы государство целенаправленно и системно, без исключений и смягчающих обстоятельств подошло к решению проблемы наркотиков и преступлений на транспорте (обе эти проблемы взаимосвязаны).

– Похоже, что создание вашего реабилитационного центра и является ответом на вопрос родителей наркоманов...

– Да, пожалуй... В работе мы учитываем, что у человека, употребляющего наркотики, меняется личность, ведь первый губительный удар наркотики наносят по мозгу, стирая все – чувства, воспоминания, любовь...

Наркоман по сути – это больной, несчастный человек, для которого существует – и то поначалу – один час блаженства и двадцать три часа адских пыток и мучений. И с каждым новым приемом наркотика мгновения блаженства сокращаются, как шагреневая кожа, уступая место страхам, угрызениям совести и кошмарам. Наркоман не знает, не помнит, не умеет жить, единственное, что он умеет, – это только употреблять наркотики.

Тем не менее наркоманы остаются людьми, в иные мгновенья осознающими, что нужно что-то делать, как-то спасать себя. Вот почему многие, в большинстве те, кто дошел до самого дна, сами приходят в реабилитационные центры. Чтобы избавиться от воспоминания, увы, подчас единственного, – о блаженстве, подаренном наркотиком, от зависимости от этого воспоминания. Действующие наркоманы не представляют, просто не помнят, что можно получать наслаждение от жизни как таковой. Они и собственную жизнь не помнят. Если наркомана попросить рассказать о самом счастливом дне его жизни, он вспомнит только детский сад или что-нибудь из событий школьной жизни, и то в начальных классах... Научить этих потерявшихся людей заново жить и получать удовольствие от жизни, от простых вещей – и есть задача реабилитации.

– Ваш реабилитационный центр работает с местными наркоманами?

– К нам обращаются и местные люди с зависимостью, тем не менее практика показывает, что сама мысль о том, что стоит выйти за ворота, проголосовать на трассе, – и ты дома, а значит, к тебе возвращаются друзья, привычки, желания, не позволяет достичь желаемого эффекта. Условие успешной реабилитации – абсолютная чистота – от никотина, наркотиков, алкоголя... Поэтому нашим нарко- и алкозависимым предпочтительнее проходить реабилитацию за пределами Абхазии (мы связаны со многими подобными центрами, работающими по методикам, сходным с нашей), а к нам приезжают ребята из других регионов.

– Мы знаем, что наши местные ребята, бывает, уезжают в Грузию, как они говорят, чистить кровь... Как вы к этому относитесь?

– Да, конечно, все такие случаи известны. В нашей стране вообще трудно скрыть что-либо. Другое дело, что принимая наших больных и оказывая им бесплатно медицинскую помощь, не сами врачи, а власти Грузии придают этому политическую окраску. Сведения о пациентах из Абхазии отправляются в различные международные организации, в ОБСЕ, к примеру, с соответствующими комментариями, мол, Абхазия – часть Грузии, у нас лечатся абхазские наркоманы. В то же время процедуру плазмофереза, в результате которой кровь пропускают через фильтр, точно так же делают и в Абхазии. Есть в Грузии и другие программы. Однако за 70 лет, в течение которых мир борется с наркотической заразой, стало очевидно: только реабилитация – единственный путь к нормальной жизни.

– Расскажите, пожалуйста, как строится день в центре. На что центр существует? Кто ваши союзники и помощники?

– Мы работаем по программе социальной реабилитации, то есть ставим перед собой задачу облегчить человеку возвращение в общество. Рассчитана программа на год. Полгода уходит на восстановление – физическое и психологическое. В зависимости от состояния, в котором поступает к нам человек, мы делаем все, что нужно. И детоксикацию проводим, если это необходимо, и психолог постоянно рядом, тесты, физические упражнения, плавание, обязательно трудотерапия, вкусная еда... Вторые полгода – второй этап программы: непосредственно уже возвращение в общество. А третий этап – это уже сама жизнь, день за днем... Многие наши подопечные делятся пережитыми чувствами: приходят они, например, в клуб на дискотеку, музыка, знакомая среда, голову сносит, и вот знакомый барыга уже дозу предлагает... И у человека, который знает, что кроме мгновенья ложного кайфа есть еще и много другого прекрасного в жизни, есть выбор, есть пять секунд, чтобы закрыть дверь и выйти из клуба или протянуть руку за пакетиком...

Наша задача, задача нашей программы – научить человека противостоять этому соблазну. Конечно, у каждой программы есть несовершенства, есть и у нашей, но она – из числа апробированных, и по итогам работы (за три года у нас было 370 пациентов) 25% прошедших ее в дальнейшем отказываются от наркотиков. Это очень хороший показатель. В целом по миру – 2% избавившихся от зависимости от числа прошедших реабилитацию по разного рода программам.

– Есть программы, обещающие избавить человека от зависимости за 28 дней, есть – за три месяца. Мы, как я уже сказал, делаем ставку на обретение навыков обычной повседневной жизни. Это очень трудный путь. У нас бывали пациенты, которые через полгода приезжали домой, даже вещи не разбирали – и назад...

Теперь как мы работаем... У нас нет поваров, горничных, официантов, потому что все эти функции мы выполняем сами – как только наши подопечные из группы пациентов, нуждающихся в помощи врача, переходят в категорию проходящих уже собственно реабилитацию, они берут все заботы по хозяйству на себя. И это не потому, что мы не можем нанять повара или уборщицу. Все это – часть реабилитационного процесса. Вчерашние пациенты превращаются в наших помощников и сотрудников. Помогая другому выходить из наркотического плена, они в общем-то помогают себе: шаг, еще шаг, давай еще шаг, сделаем его вместе... Да обычный человек и не справится с подобной работой, а наши ребята таким образом возвращаются к жизни, а фактически учатся жить заново. Происходит перерождение...

Что же касается медицинской составляющей, то как только мы организовали центр, сразу же заключили официальные договоры со всеми медучреждениями Абхазии. И какая бы помощь нам ни потребовалась, нам её непременно оказывают.

Наши подопечные заново познают жизнь, мы возим их в театр в Сухум, и они с удовольствием потом вспоминают каждый спектакль... Сейчас у нас немного ребят – всего семь человек, а несколько раз бывало, что в доме помещались и тридцать...

Создавали мы центр на свои собственные частные средства, а существуем в основном на пожертвования родителей наркоманов. Конечно, мы многократно обращались за помощью и к государству, и в коммерческие организации и компании. Пользуясь случаем, поблагодарю главу компании «Премиум» Астамура Гагулия, который перечислил на счет нашего фонда «Айтайра» весьма солидную сумму. На эти средства мы смогли вывезти группу наших местных ребят в Международный реабилитационный лагерь. Это была очень важная для них поездка – интересная, насыщенная и с большой пользой. Помогали нам также руководители компаний «Олимп», «Вина и воды Абхазии» и другие. С компанией «Аквафон» мы тоже плодотворно сотрудничаем. В 2014 году, во Всемирный день борьбы с наркотиками 26 июня, мы провели совместную акцию на площади имени Сергея Багапш – организовали замечательный концерт, демонстрацию фильмов, вело- и мотопробег по Абхазии. Все наши подопечные в этой акции принимали самое активное участие... С большим вниманием следит за нашей работой и Абхазское телевидение, Анна Гуния сняла о нас несколько передач. Правда, ролик, который изготовил по нашей просьбе наш друг – московский телеведущий Алексей Лысенков, почему-то так и не показали...

Считаю важным сказать еще об одной составляющей нашей работы – об анонимности. В основном большинство и самих наркоманов, решивших лечиться, и родители их тоже – хотят, чтобы лечение проходило анонимно. Но со временем, когда они начинают возвращаться к нормальной жизни, участвовать в тех же концертах, соревнованиях, многие меняют первоначальное решение. Они начинают открыто помогать другим, готовы давать интервью, перестают скрывать, что прошли через такое тяжелое испытание, стараются предотвратить подобное в судьбах близких...

Вообще сегодня проблема наркомании уже должна стать поводом для объединения всех здоровых сил в республике. Думаю, нужно собраться за круглым столом представителям правоохранительных структур, профильных учреждений и многих министерств – культуры и историко-культурного наследия, науки и образования и, конечно, здравоохранения и молодежной политики и спорта, а также центров, подобных нашему (ведь мы в Абхазии не единственные, кто борется с этой проблемой) и всем вместе выработать единую скоординированную программу борьбы с наступающим на нас злом. Только целенаправленной государственной программой, а не разовыми акциями мы сможем защитить и самих себя, и своих детей, и, по сути, как бы громко это ни звучало, свою страну.

– Спасибо за беседу! Успехов вам, терпения и мужества!

Коллектив газеты «Республика Абхазия» тоже решил активизировать свое участие в антинаркотических мероприятиях и не только больше писать материалов об этой болезненной для общества теме, но и подключиться к разработке программы с условным названием «Вместе – против наркотиков».

В беседе принимали участие журналисты Юрий КУРАСКУА, Лилиана ЯКОВЛЕВА, Заира ЦВИЖБА, Артавазд САРЕЦЯН, Эсма АРДЖЕНИЯ, Русудан БАРГАНДЖИЯ, Лейла ПАЧУЛИЯ, и я, Юлия СОЛОВЬЕВА