Турция – Абхазия: жизнь в диаспоре

ВМЕСТО МАКЕТА КОРАБЛЯ – ЗАПИСКИ ИЗ ГАРЕМА

(Из дневниковых записей Полпреда Абхазии в Турции (1994– 2014 гг.) Владимира Авидзба)

В настоящее время Владимир Авидзба закончил перевод с турецкого языка на русский и готовит к изданию книгу «Воспоминания черкесской княжны Лейлы Ачба из гарема». То, какие впечатления вызвало это повествование, а также то, как к нему попала эта книга, достаточно нестандартная история, которая может быть интересна и нашим читателям. Вот как об этом написано в его дневнике.

«Было это летом 2004 года. Вместе с моим убыхским другом, энтузиастом истории Абхазии Озальпом Генеральп, мы посетили в Стамбуле музей Военно-морских сил Турции. В одном из турецких журналов я прочитал, что в этом музее выставлен макет 60-пушечного военного корабля, который еще в конце XVIII века владетельный князь Абхазии Келешбей Чачба подарил Турции. Это, естественно, меня заинтересовало, но макет мы не нашли. Один из посетителей музея, услышавший наш разговор, в котором называлась фамилия Чачба, посоветовал зайти в книжный магазин неподалеку, где, как ему говорили, есть какое-то издание, связанное с этой фамилией. Мы сразу же направились туда.

Однако с фамилией Чачба в магазине ничего не было. Но расстроиться я не успел. Внимание привлекла небольшая книжка, называлась она «Воспоминания черкесской княжны Лейлы Ачба из гарема», подготовленная к печати ее племянником Харуном Ачба. Мы приобрели несколько экземпляров книги, и дома я стал ее жадно читать.

О чем же пишет абхазская княжна Лейла Ачба (в Турции всех кавказцев называют черкесами).

Прадед Лейлы (она родилась в 1898 году в Стамбуле) Ахмед Ачба в 1842 году переселился в Турцию. Падишах Абдулмеджид-хан выделил Ахмеду Ачба землю в Болгарии, недалеко от Софии. Ахмед умер в 1856 году, и семья его переехала в Стамбул. Жизнь самой Лейлы сложилась так, что она несколько лет провела во дворце последнего османского падишаха, была придворной дамой одной из его жен.

Большинство «героев» Лейлы – это девушки абхазского, адыгского, убыхского происхождения, другие наши соотечественницы, которые разными путями попали в султанский дворец. Они там жили красивой жизнью, их обучали грамоте, языкам, музыке, благородным манерам. Они обслуживали жен, сестер, дочерей султанов, общались с самими султанами, их детьми и гостями. Причем очень многое в общении строилось на абхазский лад.

С установлением в Турции республики сказки дворцовой жизни для них закончились, настали черные дни, страшнее, в их представлении, чем махаджирство. И последнего турецкого правителя Вахидеддин-хана, и всех, кто был связан с ним, с султанским дворцом, имел отношение к семье падишаха, выслали из Турции навсегда, сослали в разные страны мира. Абхазские женщины и девушки, корнями происходившие из сказочно красивых и цветущих мест – Пицунды, Цабала, Красной Поляны (Гъбаа адъы9, Гумской Абхазии, оказались в нищете на чужбине – в Египте, Франции, Венгрии, Италии, Америке…

Раскиданные по всему миру, брошенные на произвол судьбы, разочаровавшиеся в жизни, не видя и не имея перспективы, никакой надежды, многие из них кончали жизнь самоубийством, другие умирали от тоски и болезней. Похоронены они все далеко от Родины, на чужой земле.

Прочитал я это горькое повествование о трагической судьбе наших абхазок, адыгеек, убышек, и во мне загорелось желание сделать его доступным и сегодняшним нашим кавказцам, перевести его на русский язык. Это ведь тоже часть трагедии наших народов, хотя, поначалу, многим из них жизнь казалась красивой. Богатого опыта переводческого дела у меня нет, тем более на русский язык. Я скрупулезно работал над переводом. Сохранить женское восприятие и понимание событий и их изложение оказалось делом непростым. Переводчики-профессионалы меня поймут. Но я очень старался.

Если, переведя записки Лейлы Ачба с турецкого языка на русский, я смог донести до нашего читателя крик ее души, трепет и плач сердца, то буду считать, что цель моя достигнута».