«ЕСЛИ Я ГОРЕТЬ НЕ БУДУ…»

АИААИРА – 23

Я в гостях у Серго Габниа – моего старого доброго друга, и за чашкой ароматного кофе внимательно слушаю его неторопливый рассказ:

– Год назад на нашу многострадальную землю пришла Победа, и среди тех, кто отдал все для ее достижения, – житель села Гумисты, уроженец горной Азанты Седрак Мкртычевич Затикян. Мне трудно говорить о нем. Слова бессильны. О таких, как Седрак, слагаются легенды, пишутся песни, создаются предания. Ведь его жизнь – легенда, ведь он сам – человек-легенда. Как-то Седрак сказал: «Если я воевать не буду, если ты воевать не будешь, если он воевать не будет, кто же освободит нашу землю от этой нечисти?».

– А ведь так мог сказать поэт: «Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если он гореть не будет, кто тогда согреет мир?»

– И действительно, – продолжает С.Габниа, – Седрак согревал мир теплом сердца, добротой широкой души. Всем своим существом. И, естественно, в дни тяжелой оккупации люди потянулись к нему, потянулись делиться скудными радостями и обильными горестями, раскрывая перед ним свою душу так, как под ласковыми лучами солнца раскрывается бутон цветка. И неудивительно, что вскоре шаг за шагом организовалась небольшая, но мобильная группа единомышленников-разведчиков, которая сыграла огромную роль в уничтожении военной мощи противника. В мирной жизни далекий от разведки человек, Седрак проявил себя опытным и умелым организатором и руководителем группы, фактически исключив малейшую возможность провала.

Большую роль в становлении группы сыграл Мушни Хварцкия, я бы о нем сказал так: личность войны, военный гипнотизер. По-моему, неслучайная случайность свела таких самобытных людей, как Мушни и Седрак. Именно от Мушни Хварцкия получал задания Седрак Затикян для выполнения их в тылу врага. Я был их связным.

– А что Вам особенно запомнилось, запало в душу?

– Таких случаев было немало.

…До сих пор меня волнует судьба экипажа грузинского танка №3. Хочу более подробно рассказать об этом бесстрашном экипаже.

Итак, на Гумистинском фронте шли позиционные бои. О «странном» поведении танка №3 я рассказал Седраку, сообщив, что синхронно с нашей артиллерией работает и этот танк, но почему-то… бьет по грузинским позициям. «Надо поработать с танкистами», – принял решение Седрак. Седраку удалось выяснить, что экипаж танка армянский. И все же, как связаться с этими загадочными и отчаянными ребятами. Я доложил об этом танке Николаю Джонуа и попросил, чтобы «наши артиллеристы случайно не подбили этот наш танк». И тут же от Коли Джонуа я получил задание: любым способом связаться с экипажем танка. «Но как? – опешил я. – Каким образом?» «Это – твои проблемы, – почти грубо ответил Джонуа, – ты должен найти выход и вступить в контакт с танкистами». Прямо скажем, задача была не из легких. Более того, рискованная была задача.

Пришлось обратиться за помощью к неизвестному радисту – «Товарищу», который работал в Новом районе. Радист принял задачу и не только сумел вступить в контакт с экипажем №3, но и договорился с ребятами, чтобы они связались с нами по рации на армянском языке. Таким образом, нашими с Седраком стараниями и с помощью «Товарища» контакт с армянским экипажем грузинского танка №3 наконец был налажен. Танкисты сообщили Седраку и о том, что готовы возглавить движение абхазской армии в случае ее нападения на грузинские позиции… На радостях я помчался в штаб фронта и застал Сергея Дбар и Николая Джонуа за обеденным столом. Я доложил о результатах нашей работы. За выполнение задания Дбар объявил мне недельный отпуск, а Коля Джонуа лукаво улыбнулся: «Чтоб я от тебя больше не слышал, что какие-то задания тебе не под силу. И извини за ту грубость… Сам ведь понимаешь: на войне всякое бывает, на войне как на войне. У всех нервы на пределе. Честно говоря, я и сам голову ломал над тем, как же решить эту задачу. Давай выпьем за удачу».

Экипаж танка №3, который состоял из тбилисских армян, вскоре после нашего знакомства вышел на позицию и здорово поработал синхронно с нашей артиллерией. Но буквально через неделю с нами связался «Товарищ» и сообщил горестную весть, что самоотверженные ребята расстреляны, а их тела сожжены.

Вскоре слова «Товарища» подтвердил и грузинский радист, который связался с нами: «Говорит «Кардинал». Мы ваших ничтожных армян как врагов грузинского народа расстреляли и сожгли. Передайте вашим армянам, что такая участь ждет каждого из них…».

Говорил он с наслаждением. От его самодовольно-высокопарных слов в моей душе вскипело чувство мести и жажда возмездия…

От Седрака мы получали тончайшие, профессионально составленные карты со сведениями о местах дислокации грузинских войск, об огневых точках, передвижениях боевой силы противника. И очень часто наши огневые удары достигали цели. Так, в населенном пункте Лечкопе прямым попаданием был уничтожен танк, один из членов экипажа которого, как выяснилось впоследствии, – лектор субтропического института, погиб.

Вот еще один, скажу прямо, оригинальный случай. По данным нашей разведки, около шестидесяти грузинских солдат постоянно находились в одном из домов, почти на берегу реки Гумисты. Нами было решено обстрелять его из гранатомета. Но наш комбат В.Авидзба категорически не соглашался: «Этот дом армянский, дом нашего брата, и я не позволю разрушить его». Трудно было возразить, тем более зная, как пережившие ужасы Геноцида армяне почитают дом, родной очаг, семейное тепло…

Но вдруг появляется Седрак с настойчивым требованием обстрелять дом, что, в конце концов, было выполнено гранатометчиком по кличке «Башкир». Если бы вы видели Седрака, его неописуемую радость и восхищение! Он подпрыгнул, как ребенок, а затем стал целовать землю… Работник земли, он хорошо знал ей цену. И каково было наше удивление, я бы сказал изумление, когда Седрак признался, что этот дом его…

Наш друг, простой крестьянин Седрак, мечтавший построить светлый современный дом для своих сыновей Седрака-младшего и Гарика, как ребенок, радовался его повреждению, ибо в доме находился враг – злой, коварный, жестокий, приговоренный народом Абхазии к уничтожению.

Но мы – люди, мы понимали Седрака, состояние его души, когда он смотрел на свой недостроенный, смутно проступающий в клубах дыма дом. И, видимо, мы все об одном и том же подумали в ту минуту: обязательно изгоним оккупантов с родной земли, обязательно Седрак построит свой дом и обязательно прозвучит в новом, светлом доме Седрака счастливый детский крик и, конечно же, колыбельная…

Мне показалось, что я слышу ее…

…Всегда впереди, всегда на переднем крае, зажигающий всех своими замыслами, неординарными задумками и решениями, Седрак горел мечтой о скором освобождении Сухума и геройски погиб за два дня до ее осуществления на окраине родного города.

Родина потеряла еще одного самоотверженного сына, сделавшего все возможное, чтобы привести народ к Победе.

…Армянское народное предание гласит, что старинный храм Звартноц стоял на тридцати шести колоннах. И каждая из этих тридцати шести колонн думала, что помимо нее есть еще тридцать пять, что ей необязательно поддерживать купол, ведь тридцать пять колонн держит храм. Но оттого, что так думали все колонны, Звартноц разрушился…

…А что если каждый человек будет думать, что помимо него?..

А ведь не подумали.

И если даже кто-то и подумал, каждый из нас взял на свои плечи, помимо своей и еще чью-то долю тяжести нашего Звартноца, нашего общего храма.

И выстояли.

Выстояли потому, что среди нас был Седрак Затикян.

Потому что среди нас были Седраки Затикяны.

Артавазд САРЕЦЯН

1994