«МАЛЬЧИКИ, ПОСТАРАЙТЕСЬ ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД…»

АИААИРА – 23

Уже не первый раз, но со мной так случается, что в сентябрьские предпраздничные дни наплывом приходят слова песни Булата Окуджава о войне: «Вы не прячьтесь, вы будьте высокими, вы не бойтесь ни пуль, ни гранат, но, пожалуйста, мальчики, мальчики, постарайтесь вернуться назад…». Может быть, именно поэтому мне захотелось рассказать о моих мальчиках-воинах.

Это не очерк, не репортаж, это кусочки моих воспоминаний. Вспоминать можно много и многих, и это делают без меня и лучше меня, поэтому я расскажу лишь несколько эпизодов, которые не уходят.

Когда я делала свои первые шаги в журналистике, то думала начать прежде всего с них, с тех, кому было уготовано испытание – испытание войной. Писатель Эрнест Хемингуэй, сам прошедший не одну войну, сказал: «Вся молодежь, побывавшая на войне, – потерянное поколение». Но в беседе один из моих героев Ален Арджения напомнил, что Хемингуэй также сказал и другое: «Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол: он звонит по тебе». У всего, что произошло, есть своя причина, но каждый сам в этом должен разобраться и найти выход. Так что потерянного поколения нет, наше поколение выход нашло.

…Что же вспоминается мне, что приходит в голову? Море! Раннее летнее утро любого южного приморского города начинается с моря. Это – традиция, ритуал, называйте как хотите, но утром на море встретишь всех. У нас в городе принято говорить так: «ребята с турбазы», «ребята из абхазского двора», «новорайонские ребята» и т.д. И, конечно, все они любили ходить на море.

Я выросла в районе «абхазского двора», и потому утром для меня привычной была такая картина: Дима Гогуа и Арзик Тарба идут на море. Там, на набережной, к ним присоединяются ребята из «абхазского двора» Абзагу Гургулиа, Лаша Зухба, Тамаз Берзения… Практически все южане хорошо плавают, и они – не исключение.

Променад по набережной – тоже часть ритуала сухумцев. Нарядные горожане любят прогуливаться по ней. Старшее поколение – на «брехаловке», младшее сидит в «пингвине». Мы, молодые девочки, тоже прогуливаемся, останавливаемся. К нам «подкатывает» несколько незнакомых парней, пытаются завести разговор. Но на них никто ни реагирует, не отвечает на их реплики, одна из нас довольно резко говорит им: «Мальчики, идите отсюда». Неподалеку стоят ребята, с ними Арзик Тарба. Как-то ловим друг друга глазами (порой язык глаз лучше слов), я чувствую, что он наблюдает за ситуацией и уже собирается подойти. Но незадачливые кавалеры уже уходят, я отрицательно качаю головой: «Не надо, все в порядке».

14 августа 1992 года вот в такую устоявшуюся, традиционную жизнь нашего южного города врывается война. Паника. Новости распространяются молниеносно: «Бой уже на Красном мосту». «Какой бой?». «Ты, что, не знаешь? Все ребята наши там. Дима Гогуа, Арзик и Дима Тарба, весь «абхазский двор» там. Кого там нет! Все кто мог побежали туда...».

Начинается вакханалия. Здание АбНИИ сожжено. Государственный архив сожжен. Краеведческий музей разграблен, дома жителей тоже. Квартира известного абхазского писателя Алексея Гогуа не исключение – туда врываются и с порога кричат: «Где ваш сын?», а попутно из квартиры прихватываются понравившиеся вещи.

…Пошли военные сводки. Одна тяжелее другой. Первые потери. Абзагу Гургулиа убит. Лаша Зухба тяжело ранен, Тамаз Берзения тоже…

Перелеты, переезды. Все, что сопровождает жизнь беженцев. В самолете оказываюсь рядом с Арзиком и его мамой Гули Кичба. Арзик протягивает пачку жвачки, беру одну пластинку, но тут же кладу ее обратно и прячу пачку в карман с намерением сохранить ее и вручить ему после войны...

В Сочи встречаю тетю Этери – маму Димы Гогуа. «Тетя Этери, Дима?». Она беспомощно разводит руками: «Воюет...».

Томительные ожидания приезда ребят с фронта. Многие беженцы живут в Сочи, в пансионате «Ахун». Однажды Ален Арджения и Астамур Сангулия вырвались с передовой на сутки. Они – «ребята с турбазы», бросаемся к ним: «Что там? Как там?». В ответ слышим: «Все нормально». Я почти со слезами в голосе: «А я домой хочу». «Попадешь, Вика, обязательно попадешь». «Вы оба в этом уверены?» «Конечно. А ты что сомневаешься?» Немного успокоившись, даю им «умные советы»: «Вы там на земле голой не сидите, картонки найдите и подкладывайте, а то можно почки застудить». «Как ты, Вика, сказала, так и сделаем». Любимое блюдо для всех – жареная картошка. За столом беседы о писателях, о книгах, о кино, и не слова о войне.

Потом приходят страшные вести: погиб Арзик Тарба, в июле на горе Ахбюк погибает Астамур Сангулия. Ранен мой двоюродный брат Дима Джения, на себе его вытаскивали друзья Астамур Капба (Масик) и Дима Тарба. Потом Дима в шутку говорил: «Брата кабана имеешь, да еще набил все, что можно, патронами, еле дотащили». Это сейчас выглядит смешно, а тогда ребята его тащили через насквозь простреливаемую насыпь, и Масика ранило в ногу.

…Сентябрь 1993 года. Наступление на Сухум. Столица отбита. Мы возвращаемся в свой город, он без воды и света, с сожженными, разграбленными квартирами и домами. Но как это все неважно, когда понимаешь, что нет ничего ценнее жизни людей и мира.

…Первое послевоенное лето. Жизнь неумолимо идет вперед и берет свое. Опять по утрам группы сухумцев идут на море. А вот и Дима Гогуа, он идет с полотенцем через плечо. Привычно вглядываюсь и ищу его спутников, и тут острая боль пронзает: «А их ведь нет в живых, а те, кто выжил, из-за своих ранений не могут заплывать, как раньше…». И он идет один, совсем один, идет на море ...Предательские слезы текут по моим щекам. «Кому это было нужно, чтобы молодые, умные, красивые лежали в земле, чтобы были искалечены судьбы, поломаны жизни?» Вглядываюсь в Диму, до боли в глазах вглядываюсь, пока он не скрывается из виду.

Как-то звоню Диме: «Ты должен дать мне интервью в память о ребятах. Тебе во время войны сколько было? 25?» «Нет,Вика, 22». «А почему я считала вас всех такими взрослыми?» «Это ты так думала. А говорить о ребятах не могу, Вика, пока не могу».

Писатель, французский военный летчик Антуан де Сент-Экзюпери сказал: «В воспоминаниях невернувшиеся становятся еще милей, они всегда улыбаются самой светлой улыбкой».

Что побудило этих молодых ребят и многих других в трудную для Родины минуту, не колеблясь, взять в руки оружие? Прежде всего, это зов их собственного сердца. И если задуматься, то они прожили необыкновенную жизнь, хотя многие из них – слишком короткую. Голос совести, любовь и вера в будущее помогли им выстоять и победить. Но как же вас не хватает нам, мальчики…

Вика ДУМАВА