К ПОБЕДНОМУ СЕНТЯБРЮ

АБХАЗСКИЙ ВАН ГОГ

Художнику, кавалеру ордена Леона Зауру Аджба исполнилось бы 60 лет

Он прожил короткую и яркую жизнь. Его не стало в 37 лет, как и кумира его молодости, художника Ван Гога. Но вся его жизнь, как и его картины, была светлой, наполненной любовью ко всему прекрасному – природе, женщине, детям.

Какими бы стали ушедшие в бессмертие наши современники? Трудно представить себе, что другу моего детства Зауру Аджба, художнику и патриоту, 19 сентября исполнилось бы 60. А для нас, выросших с ним на одной улице, игравших с ним в одни игры, – старший товарищ, а иногда и защитник – Зюка. Помню его с раннего детства, когда мы все время проводили вместе с соседскими детьми – играли, летом ходили шумной компанией на море. И пока все остальные плескались в воде, он садился на берегу, брал в руки наиболее подходящий камень, долго всматривался и начинал рисовать угольком. И получались картинки на камнях. Он и меня тогда не раз рисовал, но эти камни, как и наше детство, давно уже безвозвратно канули.

Часто вспоминается детство – время, когда все еще было впереди. Но именно оттуда, почти из забытых лет, вырисовывается образ Зюки, Заура. Тогда казалось, что он намного старше нас – таким казался взрослым. Как обычно бывало, мальчишки не давали нам свой мяч, один на всех. Но глядя, как и нам, девчонкам, очень хочется поиграть, он говорил негромко всего одну фразу, и она оказывалась волшебной – мяч был у нас. Как мы были благодарны за эти несколько минут настоящего счастья.

Мы все выросли, определились с профессиями, а я всегда ждала, когда Зюка вернется с очередной выставки или вернисажа, творческой поездки, встречи с художниками. После них всегда проходили наши задушевные беседы, когда все забывали, что на дворе уже ночь. С каким воодушевлением он рассказывал о своих впечатлениях, новых замыслах! В его небольшой мастерской несколько картин всегда были в работе. О них он не рассказывал их и не показывал, только после завершения полотна ему хотелось услышать мнение зрителя, некую оценку. Ему было важно, как воспринимают его работы не только профессиональные художники, но и обычные люди. Наверное, поэтому у каждого из нас, его друзей, есть картина художника. И самое большое удовольствие получал, когда дарил он их нам, друзьям и родственникам. Если собрать все картины Заура Аджба, которые сегодня находятся в частных коллекциях в Абхазии, а также в Австрии, Германии, Голландии, Израиле, Франции, Италии и США, не хватит и большого выставочного зала. Это не напоминание о нашем друге, это память о нем. К сожалению, я пишу о нем чаще после того, как его не стало.

Во время учебы в Сухумском художественном училище Заур увидел фильм о художнике Ван Гоге. Судьба великого живописца, ее трагизм и великий талант поразили юношу. Под впечатлением увиденного он написал картину, в которой усомнились его педагоги, не поверившие, что юноша способен на такое. А он был способен! С каждой работой мастерство художника приобретало только ему свойственную манеру. Да, многие сравнивали его с Ван Гогом, и он не был против этого, ему самому нравилось такое сравнение, он стремился перенимать его манеру, его дух художника. Первая персональная выставка молодого Заура Аджба прошла в родном городе Гудауте в 1979 году, затем состоялись персональные выставки в Сухуме и Ленинграде. Его работы были наполнены солнцем, светом, яркими красками. Он писал, как видел, творил, как чувствовал.

В 1985 году Заур Аджба представлял нашу страну в рамках Дней культуры Абхазии в Германии и участвовал в экспозиции работ всесоюзной творческой группы «Художники – флоту». В 1987 году стал членом Союза художников СССР, а в 1990 г. стажировался в Австрии. Его работы экспонировались и на выставке, посвященной 100-летию со дня смерти его любимого голландского художника Винсента Ван Гога. Он был единственным художником из СССР, удостоенным такой чести. И каждая такая поездка сопровождалась новыми картинами.

В 80-е годы в Гудауте группой комсомольцев-энтузиастов было создано кабельное телевидение. Его возможности были скромными, но мы работали, и каждый выпуск гудаутские зрители ждали с нетерпением. Одной из самых, на мой взгляд, интересных передач стала о Зауре Аджба, его творчестве, планах, а главное – он поделился с нами и зрителями своим видением прекрасного. Немногословный от природы, он во время эфира по-новому раскрыл себя, поделился своими сокровенными мыслями и планами.

Творческое наследие художника с особым трепетом оберегает и хранит его супруга. Это благодаря ее большим усилиям стали возможны персональные выставки художника. Свои главные обязательства перед памятью мужа Марина Аджба выполнила сполна. Она сумела не только воспитать сына и дочь, дать им образование, сохранить традиции их гостеприимного дома, но и продолжает каждый день, прошедший без Заура, прикасаться к его творческому наследию и бережно его хранить. Более того, только благодаря ей тысячи людей познакомились с творчеством талантливого художника, чья жизнь оборвалась, когда он был еще в самом расцвете творческих сил. Но самая главная галерея его работ находится в доме, в котором он творил. Здесь все живет и дышит им, напоминает о нем. А свои чувства к матери своих детей абхазский художник выражал своей кистью. Во многих работах есть узнаваемый образ Марины.

Меня с ней тоже связывает Заур – когда мы говорим о нем, он во времени настоящем. Дети Марины и Заура уже выросли, сами стали родителями, а подрастающие внуки знают о своем дедушке только из рассказов взрослых. А совсем недавно эти взрослые были приятно удивлены: старший из внуков, Дион, установил мольберт прямо напротив автопортрета своего деда Зюки (они тоже называют его так), взял бумагу, карандаши и начал медленно рисовать. Какие мысли его посещали, о чем он вел молчаливый диалог, на какие свои детские вопросы хотел услышать взрослые ответы, никто не спрашивал. У всех, кто наблюдал эту картину, промелькнула мысль: возможно, кто-то из внуков продолжит дело Заура.

Однажды Заур написал автопортрет. Это было ему свойственно, он часто писал себя. В этот раз картина была написана углем, поэтому черного цвета в ней много. Характерна она тем, что через всю картину проходит черная полоса. Тогда на это никто особо не обратил внимания. Но почему-то Заур именно так увидел свой автопортрет. А ведь ничто не предвещало беды, и подводить черту было еще рано. Художник внутренне прочувствовал это приближение беды. А вскоре она пришла в каждый дом, посетила каждую семью. Со словом война изменилось все – звуки, краски, события. Жизнь не остановилась, но она стала развиваться по другим законам.

Как он мог оставаться безучастным и продолжать только писать картины? Он уходил на передовую, терял друзей и возвращался на несколько дней, чтобы перевести дух, собраться с силами, и снова уходил. В эти короткие часы он писал новые картины, в которых появились другие, не свойственные ему ранее краски. На полотнах военного времени – образы бесстрашных воинов. Он говорил в одном интервью тех лет, что хочет написать большое полотно, которое будет называться «Победа». Не успел.

Когда Заур состоялся как художник, у него появилась мечта, которой также не суждено было осуществиться. Он хотел расписывать абхазские храмы, принять участие в их восстановлении, реставрировать стенную иконопись… Все осталось в мечтах. Война не позволила реализовать многое.

Для Заура Аджба сентябрь стал месяцем жизни и смерти. Он пришел в этот мир 19 сентября 1956 года. В этот же день, через 37 лет, он получил смертельное ранение на подступах к Сухуму, когда Победа была уже совсем рядом. Он мужественно боролся за жизнь, но силы были неравные. 25 сентября он ушел в вечность. Он с честью прожил свою жизнь, с честью расстался с ней, защищая нас, всех, кому повезло чуть больше.

Он вышел из дома и, не оглядываясь, медленной и уверенной походкой ушел в свой последний бой. Вслед ему смотрела Марина, ждала, что обернется, что-то скажет. Все эти годы без него она корит себя: почему сама не позвала, не окликнула. Может…

Нет, не могло быть иначе.

Марина ГАБРИЯ, собкор газеты «РА»

г.Гудаута