ДУША, ПРОПУСКАЮЩАЯ ЧЕРЕЗ СЕБЯ ГОРЕСТИ И ГРЕХИ ЛЮДСКИЕ, МОЖЕТ ПОГИБНУТЬ

Судьбы человеческие

Море искрилось под жарким июльским солнцем. Оно, то голубело, подчиняясь невидимому, но сильному подводному течению, то переливалось зеленым изумрудом. Не очень далеко от берега резвились дельфины. Они выныривали по одному или вдруг небольшой стайкой, блестя иссиня-черными спинками. Гости сухумской набережной, в большинстве отдыхающие, судя по ярким сарафанам, шортам и загару «всем на зависть», толпились у парапета, любуясь и восхищаясь этой черноморской картинкой.

– Совсем молоденькие еще, – сказал со знанием дела местный житель.

– Но какие прекрасные, – откликнулась гостья.

Я, идя в это дневное время по набережной, тоже остановилась – трудно пройти равнодушно мимо такого чуда природы.

– Мама, как ты думаешь, среди них нет того дельфина, который из рук нашего дедушки брал еду?

Я повернулась: говорила симпатичная девчушка лет 10 –11. Рядом мама – молодая, миловидная, изящная. – А где твой дедушка кормил дельфина? В дельфинарии?– спрашиваю ее я.

– Нет. Он на лодке рыбу ловил, а к нему дельфин подплыл и попросил кушать, дедушка ему дал только что пойманную рыбу, он взял. А это сфотографировали и даже в газете написали, здесь, в Сухуме. А я тоже написала про это, в школе, сочинение. И меня очень похвалили. А я сказала: «Мой дедушка умер, но для меня он живой, он добрый и хороший».

– А в какой школе ты учишься?

– Я живу и учусь в Афинах.

И вдруг, как в мозаике, у меня в голове что-то стало складываться. Рыбак, кормящий дельфина. Снимок об этом в нашей газете «Республика Абхазия». Девочка из Афин. Звонок мне от жительницы Афин…

Два дня назад мне в редакцию звонила женщина, она коренная сухумчанка, в 2001 году уехала из Абхазии в Грецию, но каждый год обязательно приезжает на Родину. Зовут ее Марина Филиди, ей очень хочется с моей помощью рассказать в газете о ее сухумском друге, участнике грузино-абхазской войны, жизнь которого трагически оборвалась уже в мирное время. В разговоре она мельком упомянула, что снимок с ее отцом, рыбаком-любителем, кормящим подплывшего к нему дельфина, был опубликован в нашей газете – кто-то на берегу заснял этот момент. Мы договорились с ней о встрече на будущей неделе. И вот, случайный разговор на берегу…

– Вы не Марина Филиди?– спрашиваю стоящую рядом молодую, женщину, на которую уже обратила внимание.

– Да-а, – с явным удивлением в голосе.

– А я та самая журналистка из газеты «Республика Абхазия», с которой вы разговаривали по телефону.

Вот и скажите теперь, что все случайное не есть «запрограммированный случай»!

…Разговор наш с Мариной состоялся, и вряд ли кто смог бы не проникнуться сопереживанием к тому, о чем она говорила, о ком она говорила, к ее личным ощущениям и восприятиям. А говорила она о своей Родине Абхазии, которую бесконечно любит, о ее тяжелом вчерашнем дне, о светлых надеждах на будущее, о желании видеть народ страны счастливым, добрым, светлым, избавившимся от греховности, любящим. А посыл к этому, к нашей встрече – ее воспоминания о своем друге, бесстрашно защищавшем Абхазию в Отечественную войну народа 1992-93 годов, Дауте Ахуба, чья жизнь трагически и безвременно завершилась в 2000 г.

Ровесниками Марина и Даут не были, но почти сразу после знакомства почувствовали редкостное родство душ, как брат и сестра, которые вместе росли, одинаково все чувствовали и воспринимали. Образованные, начитанные, любящие поразмышлять, пофилософствовать они находили массу тем для разговоров. Марина начинала какую-то мысль, Даут тут же подхватывал и доканчивал ее. Также было и наоборот. Но Марину в Дауте порой беспокоило его отношение ко всему окружающему – он любил свою Абхазию, свой народ, природу, птиц, животных – все, но эта любовь у него сочеталась с болью – его тревожили людское равнодушие, нечестность, непорядочность, неумение, а скорее нежелание понять друг друга, да и многое другое. Нежданно рухнувшая на страну война обострила эти его чувства. Он воевал самозабвенно (если к войне можно применить это понятие. – Л.Я.), без страха – вело одно – защитить свою Родину, свой народ. Однако победная эйфория вскоре стала оставлять его, а тяжелая послевоенная ситуация в стране еще больше обострила внутренние сомнения и противоречия. Все в то время негативное рождало в нем душевную боль. Дауту страстно хотелось принять на себя горе людское, поместить его в свою душу и тем самым освободить народ от страданий. Но он также очень хотел сказать людям: единственное, что всем нам нужно в жизни – это наполненное любовью сердце. Но, или у него не получалось это сказать, или его не хотели, не могли услышать. Так или иначе, но его душа, пропускавшая через себя все горести, беды и грехи людские, сжималась, болела, погибала. И настал день, когда она не выдержала этих испытаний…

...Марина говорила эмоционально, уходя мыслями в минувшее, задумываясь, и снова, перекидывая мостик из прошлого в день сегодняшний. Ее и сейчас мучит мысль: могла ли она каким-либо образом повлиять на ход событий, на принятие Даутом разных решений и, того последнего, трагического. Наверное нет. «Я поняла, – сказала мне Марина, – человек не может всей душой, всем сердцем любить окружающих его людей и одновременно поглощать их страдания, а нередко и разочаровываться. Это губительно для него. Мы, люди, должны научиться ценить и беречь друг в друге больше всего – нашу душу».

Дауту Ахуба 25 июля исполнилось бы 45 лет. Марина пойдет в этот день к его родителям Джуме и Люде Ахуба, к его сыну Даутику-младшему. Им будет о чем поговорить. Марина часто перечитывает книгу отца Даута – писателя Джумы Ахуба «Кто бросит камень». Читает, подчеркивает некоторые фразы. А вот эту она помнит особенно: «Твое яркое солнце, твое чистое небо, твои высокие горы, синее море – всем, что создал, Боже, молю: не обдели моего ребенка…». Бог не обделил. Просто Даут сам не успел поделиться с другими всем, чем была богата его душа.

Публикацию подготовила Лилиана ЯКОВЛЕВА