К 152-ЛЕТИЮ ОКОНЧАНИЯ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ

Страницы истории

60-е годы ХIХ в. являются наиболее трагическими в истории народов Западного Кавказа. Сюда после пленения Шамиля в 1859 г. переместились активные военные действия, и отряды русской армии практически не оставили горцам иной возможности, кроме как выселиться в Турцию.

29 декабря 1860 г. главнокомандующий Кавказской армией генерал-фельдмаршал Александр Иванович Барятинский (он же наместник императора Александра II на Кавказе) писал военному министру Н. О. Сухозанету о дальнейших планах окончательного покорения Западного Кавказа. Он считал, что «необходимо начать исполнение обширной системы покорения враждебных племен и прочного занятия этого края», а для прочного «владычества» в Западном Кавказе необходимо занять горные и предгорные пространства вооруженным казачьим населением, по обеим сторонам хребта учредить опорные пункты и военные пути. Горское население водворить на богатых равнинах Прикубанских и вести правильный за ними надзор и управление. «Всякая другая система может иметь лишь временные выгоды», – отмечал Барятинский и далее предлагал на свободные земли водворять людей из Кубанского войска численностью «по 300 семей и менее на станицу». План этот был поддержан императором Александром II 12 января 1860 г.

Отдельные экспедиции не могли привести к окончательному покорению Западного Кавказа, несмотря на то что уже было переселено и выселено значительное число горцев – абхазов, псхувцев, ахчипсувцев, шапсугов, убыхов, бжедухов, медоевцев, натухайцев и других этнических представителей Западного Кавказа.

Согласно одобренным императором Александром II предложениям, «для очищения последних убежищ, в которых могли еще оставаться общества непокорных», следующим после Барятинского главнокомандующим Кавказской армиею (и наместником Александра II на Кавказе) великим князем Михаилом Николаевичем Романовым были назначены четыре колонны – чтобы проникнуть в самые высокие, дальние, еще не пройденные горные ущелья. Первая колонна под начальством г.-м. П. Н. Шатилова выдвинулась от Гагры по реке Псоу, вторая под начальством г.-л. Д. И. Святополка-Мирского – от бывшего укрепления Св. Духа вверх по реке Мзымта, третья – г.-м. В. А. Геймана – от верховий реки Шахе параллельно Главному Кавказскому хребту, через бывшие земли горных убыхов и общества Цвижа и четвёртая под начальством г.-м. Н. П. Граббе – из верховьев Малой Лабы через Главный Кавказский хребет. Все колонны направились в Ахчипсу, очищая край от оставшегося в горах населения. Из этих колонн только первая встретила упорное сопротивление в обществе Аибга, располагавшемся в котловине реки Псоу.

В Псхувский отряд г.-м. Шатилова входили горный дивизион Сухумской крепостной артиллерии, сборная сотня Цебельдинской конной милиции, четверть сотни Сухумской постоянной милиции, кавказские линейные батальоны и другие подразделения.

За период с 21 по 25 апреля 1864 г. включительно войска занимались разработкой береговой дороги по направлению к реке Псоу и устройству мостов на речках Чугур-Ханеха, Бегрипсте, Хошупсе, Мехадыр и Лапепсте. Сотни Кутаисского конно-иррегулярного полка и Цебельдинской милиции 21 апреля, объединившись в отряд, произвели рекогносцировку местности по направлению к Псоу, около аула Пшоухо осмотрели местность, прилегающую к правой стороне реки, потом снова переправились через Псоу, двинулись на урочище Хушхарипш и через долину Цандрипша спустились обратно к месту лагеря.

30 апреля отряд перешел на новую позицию и расположился лагерем у слияния Псоу с речкою Пхыс в урочище Хушхарипш – у аула князя Дакан-ипа Геч. Во время дальнейшего следования отряда у урочища Лакирха несколько горцев, пользуясь лесистою местностью и крутою балкою, затеяли перестрелку с колонной, сопровождавшей вьюки, но ответные выстрелы со стороны отряда заставили их бежать, хотя успели ранить одного человека.

Генерал Шатилов, оценивая моральное состояние населения региона, через который пролегал его маршрут, говорил о «радушии», с каким некоторые джикеты встречают их: «Князья Решид Геч, Солох и Измаил Цанбаевы мало того, что принимали меня и мою свиту, но еще просили позволения, как например, 21 и 27 апреля, угостить все войска, меня сопровождавшие на рекогносцировку. Пленных выдают без всяких побудительных мер, беглых, не желающих возвратиться к нам, приводят насильно. Вообще видно, что джигеты, надеясь на милость, впрочем, вполне ими заслуженную, принимают самые деятельные меры, чтобы обратить на себя внимание высшего русского начальства». Но, видимо, полного взаимопонимания сторон не случилось, несмотря на то что джигеты встретили русские войска «дружелюбно», они объявили, что желают переселиться в Турцию и просили только ходатайства начальника отряда дать им время распродать домашний скот, а беднейшим из них – некоторое пособие для перевозки на судах в Турцию.

О действиях четырёх экспедиционных отрядов, начавшихся в апреле 1864 г., изложено подробно в рапортах, донесениях, в журналах военных действий отрядов, и о них нужно говорить отдельно.

Самым значимым местом того времени на Западном Кавказе был центр бывшего общества Ахчипсу, урочище Кбаада (Гбаада, Агубаада), где 20 мая 1864 г. сошлись все четыре отряда. 21 мая «в общем лагере соединившихся колонн отслужено благодарственное Господу Богу молебствие об окончании долгой и кровопролитной войны с кавказскими горцами». Об этих фактах доносил во всеподданнейшем рапорте главнокомандующий Кавказской армией Михаил Николаевич из лагеря при урочище Кбаада. 21 мая 1864 г. он писал: «Считаю себя счастливым всеподданнейше донести Вашему императорскому величеству, что война Кавказская окончена, и что на всем пространстве Западного Кавказа не осталось ни одного общества Вашему величеству непокорного».

А об оставшихся разрозненных одиночных семьях, в том числе в лесах, он говорил, что для уничтожения их будут уже достаточны рабочие колонны и обычные военно-полицейские меры, когда вооруженное казачье население займет очищенный край.

В начале июня Михаил Николаевич, возвратившись в Кутаис, телеграфировал военному министру: «Сегодня благополучно возвратился, весьма доволен поездкой. Горцев, кроме больных, почти более не осталось. В течение месяца надеюсь, что последние выедут. Войска не болеют, новые полки в превосходном виде».

Эта благостная телеграмма, к большому сожалению, не отражала действительности, так как в Анапе, Новороссийске и во многих других местах северо-восточного берега Черного моря находились тысячи переселенцев, дожидаясь своей очереди для погрузки на суда, но так как транспортного флота было «крайне недостаточно для перевозки почти полумиллиона человек, то массе горцев пришлось ждать свой очереди по полугоду, году и более, находясь все это время на берегу моря, под открытым небом, без всяких средств к существованию. Они буквально тысячами умирали с голоду. Зимою к этому присоединился холод. Весь северо-восточный берег Черного моря был завален трупами и умирающими горцами, между которыми перемещалась масса живых, но до крайности ослабевших и тщетно ожидавших отправки в Турцию».

Транспортировка горцев происходила на пароходах и парусных судах разной вместимости. Известен случай крушения турецкого судна «Туфет-Багры» 17 ноября 1864 г., в результате чего погибли 470 человек, после чего была запрещена перевозка на таких судах в ненастные осеннюю и зимнюю поры, практически до открытия новых навигаций, т.е. до 1 марта 1865 г., а тех 130 человек, спасенных от кораблекрушения, было решено разместить по станицам Раевской и Баканской, так же, как и тех людей, которые не смогли себе построить на берегу землянки и балаганы для укрытия.

Следует отметить, что документы, связанные с депортацией горцев, противоречивы. Люди на открытом берегу моря, осенью, без укрытия, нормальной одежды, еды и медицинского обслуживания – читаешь в одних документах. И в то же время в рапорте заведующего по переселению горцев в Турцию подполковника Закржевского, направленном г.-л. П. Д. Бабичу 14 декабря 1864 г., читаешь, что в отправленных в станицу Раевскую 110 семьях «больных горцев ни души нет. Это ясно доказывает, что в черкесском таборе болезни никакой не существует». В тот же день этот же Закржевский в другом рапорте писал, что на северо-восточной стороне бухты у Новороссийска, где «горцы расположены табором, имеются в нескольких местах их кладбища и до 1350 могил». Позже выясняется, что из квартир, куда разместили часть горцев, их выселяют местные жители, которые свои жилища отдают тем переселенцам, кто обязался платить им деньги.

Лариса ЦВИЖБА, кандидат исторических наук

(Из Москвы, специально для газеты «Республика Абхазия»)