«НО БУДУ Я ПТАХОЙ У ДОМА РОДНОГО КРУЖИТЬ…»

Розе Капш было лет 13, когда в село Куланырхуа приехали известные абхазские артисты. После просмотра спектакля отец пригласил их домой. Роза с младшей сестрой обслуживала гостей. Застолье сопровождалось не только традиционными тостами, но и абхазскими танцами. И вот тогда она впервые танцевала с артистом. Она танцевала, опустив голову, не смея поднять глаза, и только видела, как быстро мелькали ноги, подумала: а танцует он неплохо. Сама она давно занималась танцами в школьном кружке. Когда гости собрались уезжать, артист подошел к девочкам.

«Даст Бог, мы еще увидимся, когда вы подрастете и приедете в Сухум учиться», – сказал он. Девчонки посмеиваясь, переглянулись.

Это был Амиран Таниа. А девочка Роза – его будущая жена. Путь к ее сердцу у Амирана был нелегким. Он вновь встретил Розу, когда она, закончив учебу в Сухумском медицинском колледже, стала работать в сухумской аптеке №1. Приходил почти каждый день и всегда покупал одно лекарство – анальгин. Роза думала: что он такой больной, сколько анальгина покупает? А подружки посмеивались: «Нужен ему этот анальгин! Не видишь, как он на тебя смотрит?» Амиран писал ей записки, стихи о любви. Постепенно стали общаться, но везде ходили вместе с друзьями большой компанией. Это было радостное безоблачное время.

В 1975 году они поженились: Амиран купил два билета на самолет в Москву, но… получил отказ от Розы. А через две недели он все равно увез ее… в Ткуарчал. В связи с этим Амиран подшучивал над ней всю жизнь: «Надо же, в Москву не согласилась, а в Ткуарчал поехала».

Жили они дружно. (У Амирана это был уже третий брак). Амиран проявлял внимание, заботу, дарил цветы. Вскоре родился сын Алхас. В тот период артист играл много ролей, снимался в кино. Он всецело отдавался своей профессии. По словам Розы, работа всегда была для него на первом месте.

Даже когда покоился его отец, он играл в спектакле, чтобы не подвести друзей, коллектив, играл, пересилив душевную боль. Он жил театром, дышал им, горел им.

Сегодня, когда Амирана нет, Розе невыносимо тяжело переступать порог Абхазского государственного драматического театра им. С. Чанба, театра, в котором он работал с 1961 года, после учебы в Тбилисском театральном институте им. Ш. Руставели, играл роли во многих замечательных спектаклях театра, который он так любил и который однажды расколол надвое его жизнь. Она помнит его лицо и голос, когда он, войдя в дом, сказал: «Я остался без работы». Успокаивала, а душа разрывалась за него.

Ничто не проходит бесследно для души. Постепенно накапливаясь, переживания делают свое черное дело, подтачивают здоровье.

О своей болезни Амиран узнал поздно, когда она уже не поддавалась лечению. Но предчувствие близкого ухода из жизни у него было задолго. Он вдруг как-то заговорил о том, в каком костюме хотел бы, чтобы его похоронили. Раньше в семье не накрывали поминальный стол 28 августа в день Успения Богородицы. И вдруг за полгода до смерти Амиран сказал: «Давай и мы, Роза, будем такой стол делать». Роза удивилась. Теперь, когда его нет, он напоминает о себе в дни рождения, смерти, и в этот поминальный день.

Наш первый разговор с Розой проходил по телефону. По голосу я чувствовала, как тяжелы и как дороги ей эти нахлынувшие воспоминания и всем сердцем сопереживала ей. Я благодарна Розе за то, что она поделилась со мной своим самым сокровенным. «Дай Бог, чтобы каждая женщина узнала в семье такое счастье, как я», – сказала она. Позже состоялась и наша встреча, на которую Роза пришла с Софой Агумаа – очень близким и дорогим для нее и Амирана человеком, настоящим другом семьи.

«Амирана мы никогда не сможем забыть. Это был очень уютный человек, рядом с которым всегда было хорошо. Я вообще резкая, но с Амираном никогда не спорила, потому что работалось с ним легко. Да и ранимым он очень был. Неправда, что нет незаменимых людей. Есть. И один из них Амиран, – сказала Софа Агумаа. – Нет дня, чтобы я его не вспомнила. Для меня он был и другом и родственником, но больше всего нас соединяло родство по сцене. Все мое творчество связано с ним. Столько лет мы были вместе, и учились в одном институте, и программу вместе делали, и гастролировали вместе в Москве. Он был всеобщим любимцем: и друзей, и публики, и женщин. Теперь столько планов осталось неосуществленных. Когда его не стало, мне сочувствовали все, не только абхазы, но и люди других национальностей. Он своим уходом раскромсал и мою творческую жизнь. Долго я ничего не могла делать. Мы вместе создали фильм о войне «Татчка и Кишварди». Две его части зритель увидел. Я написала и третью часть сценария, но после ухода из жизни Амирана, снимать не стала. Не вижу я этот фильм без Амирана.

У нас похожая творческая судьба, можно сказать, что мы – товарищи по несчастью. И мне, как и многим другим актерам, однажды не нашлось места в родном театре. Мы все очень переживали, но Амирана это съедало изнутри, подавляло. Вместе мы создали мини-театр «Аамта» («Время»). Привлекли и наших студентов с актерского отделения филологического факультета АГУ, поставили несколько одноактных пьес. И зритель, наш зритель, потянулся к нам. Со своим театром мы побывали в Нальчике, Черкесске, Майкопе. Но какой бы успех не сопровождал нас, я всегда после выступлений слышала тяжкий вздох Амирана: «Ох!», ведь он понимал, сколько бы мы еще могли сделать. В первое время нам даже репетировать было негде. Словом, у нас не было таких возможностей, чтобы полностью раскрыться. Постоянно переживаемый им стресс, наверняка, и дал толчок болезни. Наше последнее совместное выступление было в санатории в Гаграх. Мы выступали с русской программой, в конце которой должны были спеть. Но Амиран петь не стал, ушел со сцены. Потом он сказал, что играл, как во сне и петь уже не мог, совсем стало плохо. С этого дня все и началось. Он так быстро ушел от нас».

Выходец из села Пакуаша Очамчырского района Амиран Таниа стал выдающимся абхазским актером театра и кино, актером лирико-драматического и комедийного жанра и по праву заслужил звание народного артиста Абхазии. На сцене Абхазского театра он сыграл более 32 ролей, среди которых: Гудым («Призраки» Д. Гулиа, 1961), Генрих («Голый король» Е. Шварца, 1963), Аниашвили («Иван-абхазец» М.Чамагуа,1963), Куатика («Золотая тропинка» М. Чамагуа, 1964), Алмасхан («Искупление» Д. Ахуба, 1966), Доминго («Дон Карлос» Ф. Шиллера, 1971), Шут («Король Лир» У. Шекспира, 1984), Угаров («Двадцать минут с ангелом» А. Вампилова, 1987) и другие.

Как киноактер он снялся в 15 известных полюбившихся зрителям фильмах лучших киностудий, сыграл следующие роли: Шаруан («Белый башлык», киностудия им. Довженко), Хапара («В ночь на новолуние»), Учардиа («Колокол священной кузни»), Марчелло («Право на прыжок»), Суховоев («Зимний вечер в Гаграх»), Шарло («Бархатный сезон»), Зенон («Пляжный рыцарь») – все снятые киностудией «Мосфильм», Нерсесян («Накануне», Свердловская киностудия) и другие. Снимался актер и в эпизодически ролях в известных картинах, например, «Пиры Валтасара», «Иду на грозу», «Погоня», «Время счастливых находок» (Мосфильм») и других. И эти его роли запоминались зрителям.

«Его почти невозможно было увидеть хмурым, подавленным, либо печальным. Но стоило рассказать ему о трагической гибели того или иного достойного человека, как глаза его увлажнялись искренними слезами – такой сердобольный и отзывчивый человек был Амиран Таниа.

Актер высокого комедийного дарования – он по праву был приглашен народным артистом СССР Шарахом Пачалиа в организованный сатирический театр миниатюр «Чарирама». И там Амиран Таниа предстал ведущим актером, он сверкал своей искрометной одаренностью, создавая разнохарактерные образы. Постоянный автор и один из создателей театра «Чарирама» Шота Чкадуа многие свои миниатюры писал именно для Амирана Таниа», – так написал искусствовед Алексей Аргун в книге «Амиран Таниа». После грузино-абхазской войны актер восстановил былую популярность театра миниатюр «Чарирама», став его директором. В 2001 году театр показывал постановки не только в столице, но и в районных центрах.

Хочется привести еще один фрагмент из вышеназванной книги Алексея Аргуна: «В день похорон Амирана Таниа я надеялся сказать о нем слова прощания, но мне стало настолько плохо, что я не смог… Сидел в зрительном зале и с болью смотрел на сцену, где стоял гроб с телом человека, которого любил и ценил…

О нем проникновенно говорили его друзья и соратники по сцене Софа Агумаа, Михаил Мархолиа и еще многие другие. А в памяти моей возникали строки из печальных стихов Киршала Чачхалиа, земляка и кумира самого Амирана Таниа, которые сам актер когда-то читал со сцены.

Одно на одно:

И болезнь,

И тревоги о детях моих.

А я постарел,

С каждым днем становлюсь

все слабее.

И взор мой устал,

И стал голос печален и тих,

И я перед близкой кончиной

своею робею.

Все предки мои доживали

лет до ста,

А мне не дожить.

Лопата холодной земли

в некий миг

Зачеркнет мое тело…

Но буду я птахой у дома

родного кружить,

И буду в окошко свое залетать

то и дело.

На письменный стол сяду,

Брошу перо на кровать,

Подкинуть, хоть прутик

в очаг так мне

Будет приятно…

А дети мои

Станут птицу

нахальную гнать,

А я, не обидясь на них,

возвращусь,

Как сумею, обратно.

Трудно говорить об Амиране Таниа как об усопшем, но у действительности свои законы».

Роза часто приходит на могилу Амирана. Она здесь подолгу разговаривает с ним, все рассказывает ему. Так на сердце легче.

Лейла ПАЧУЛИЯ