СНЕГ НА ВЕРШИНАХ И 72 МЕТРА СУХОЙ СТЕНЫ

ИнгурГЭС своими глазами

Действительно, снега в горах этой зимой выпало много, и с наступлением теплых дней, надеется технический директор станции Гия Хубуа, начнется таяние, и хранилище станет наполняться водой. Будем ждать. А пока…

Не так давно на одном из заседаний сессии Парламента депутаты заслушивали информацию главы «Черноморэнерго» Аслана Басария о том, что причиной зимнего веерного отключения электроэнергии в Абхазии стала нехватка воды в Джварском водохранилище. После чего депутаты предложили организовать съемки водохранилища, чтобы убедить население в том, о чем им рассказал Басария. Ведь народ не верит, что есть реальная причина недостатка энергии в зимний период.

Я не раз в послевоенное время писала и для абхазской, и для зарубежной прессы о состоянии ИнгурГЭСа. Это был единственный и жизненно важный объект, на котором, несмотря ни на что, абхазской и грузинской сторонам приходилось сотрудничать, потому что ГЭС построена так, что генерирующие турбины и аппаратная по управлению станцией находятся на территории Абхазии, в селе Папынрхуа (бывшее Саберио), а водохранилище с плотиной – на территории Грузии, в селе Джвари. К счастью, это сотрудничество двух сторон на объекте продолжается и сегодня, ведь свет нужен и нам, и им.

Если я на турбинной части и перепадных ГЭС на абхазской стороне бывала не раз, то на водохранилище – никогда. Хотя мне однажды, через год после ввода в действие ИнгурГЭСа, а ввод состоялся в 1978 году, предоставлялась такая возможность – поехать туда вместе с немецким журналистом. Но я эту возможность упустила. А потом жалела – журналист по возвращении с восторгом говорил о хранилище как о большом море. Мол, подобного он нигде не видел – так грандиозно и так красиво там!

И вот эта красота и эта грандиозность открылись нам, большой группе абхазских журналистов, которые поехали на Джварское водохранилище 9 февраля этого года.

Но прежде… я расскажу еще об одном объединяющем нас с Грузией объекте. Это мост через реку Ингур протяженностью 800 метров. Он тоже сегодня является для кого-то жизненно важным объектом, даже для эксплуатации той же ИнгурГЭС – специалисты каждый день его переезжают сюда и обратно. Но мост производит удручающее впечатление. Впрочем, ничто больше во всей нашей поездке не произвело такого негативного впечатления, как этот мост от страны до страны и все объекты на границе. Навесы хилые, заборы и сетки хилые, грязь, ямы, старый разломанный асфальт, вместо перил на мосту (не везде, конечно) какие-то натянутые проволоки и сетки, а сам мост в таких заполненных водой огромных ямах, что впору в них буйволам принимать грязевые ванны. А еще здесь, недалеко от будки паспортного контроля, стояли две обтянутые бордового цвета тряпьём кибитки с унылыми лошадками – в ожидании пассажиров для перевозки через мост. Правда, какая такса для этого существует, мы не спросили, но кибитки мне напомнили цыганские таборы, встречавшиеся мне в раннем детстве на нашей главной автотрассе Новороссийск – Батум.

Вернёмся к теме разговора. На границе нас встретили генеральный директор ООО «ИнгурГЭС» Леван Мебония и технический директор ИнгурГЭС Гия Хубуа, работающие на станции, один – с момента ее пуска, а второй – еще с начала её строительства.

Ехали более 40 километров от границы – через Рухи, через грузинские села, к горам. Но прежде нас повезли не сразу к плотине, а правее от неё, и мы ахнули от красоты снежных вершин. Мы остановились у крутого поворота по дороге в Сванетию – в 100 километрах впереди – село Местия, а еще дальше через 42 километра – село Ужгури. Оттуда, из ледников, и берёт свое начало река Ингур. Села эти сейчас в снегу. Но он пока не тает.

После фотосессии и телесъемок на фоне гор мы вышли к плотине и ахнули еще раз. Нет, не от масштабов, нам представившихся, мы это предполагали, а от того, что воды в хранилище действительно мизер. Это очень наглядно было видно и на глаз, и по широкой белой полосе на стенах. А как было раньше – мы видим на фотографии.

Гия Хубуа рассказывает абхазским журналистам:

– Как вы видите, уровень воды сейчас гораздо ниже, чем верх плотины. Мы сработали в течение зимы около 72 метров, и у нас остается еще 18 метров на февраль. Если не будет паводков до 1 марта, уровень может снизиться до отметки 420 метров над уровнем моря, после чего работа турбин запрещается. Даже если мы захотим, турбины работать не будут. По инструкции надо работать до уровня 440 метров, а вот эти двадцать метров считаются аварийным объемом. В условиях большого дефицита электроэнергии мы используем этот аварийный запас до конца, полностью, после чего турбины надо останавливать.

Одна турбина может работать – за счет постоянного притока воды в реке, – но вырабатываемой ею энергии хватит лишь на 2-3 часа в сутки.

Потом я смотрела в офисе департамента на мониторе водомера цифру – 438 метров. Значит, уже шло использование этого аварийного запаса воды. Будем надеяться, что таяние снега начнется рано, а в горах снега ныне много, по словам Гии Хубуа.

Далее технический директор ИнгурГЭСа рассказал, что в последние годы потребление электроэнергии в Абхазии увеличивалось примерно на 3-4% в год, а за последний год – на 10%. В зимнее время, когда выработка энергии на ИнгурГЭС резко падает из-за недостатка воды, а такое случалось еще и раньше, и последний раз в 2013 году, Абхазия забирает до 98% от всей выработки электростанции, или около 1 млрд кВт/час.

Летом ситуация меняется. Абхазия потребляет 3-3,5 млн кВт/час в сутки, а ГЭС вырабатывает до 10 – 15 млн кВт/час – в зависимости от количества воды. И устная договоренность о распределении электроэнергии между Грузией и Абхазией 60% на 40% соответственно действует только в летний период. А энергию ИнгурГЭСа используют только 20% грузинских потребителей. Летом, когда проблем нет ни у нас, ни у Грузии, как нам рассказали, ООО «ИнгурГЭС» часть своей энергии продает – из тех своих 60%. Кстати, мощность ГЭС при наполненности водохранилища составляет 1300 мегаВатт.

Абхазия сегодня полностью питается энергией от ИнгурГЭС. Еще в советское время, когда эта ГЭС была запущена и энергии хватало на все, мы, видимо, расслабились, и наши малые гидростанции тихо «умерли». А это СухумГЭС, ДурипшГЭС, ДжирхваГЭС, ГаграГЭС, МежколхозГЭС и другие, был и ТкуарчалГРЭС. Самую крупную из них – СухумГЭС недавно начали было восстанавливать, уже поставлены на определенном отрезке опорные столбы под высоковольтные линии, но ныне это приостановлено, так как делалось всё это частным образом бывшим гендиректором «Черноморэнерго» с привлечением инвестиций, и что будет дальше, неизвестно. Впрочем, в Грузии бизнесменами построены 60 гидроэлектростанций, которые подсоединены к единой энергосистеме страны. И потому как электроэнергия дорогая, а контроль за уплатой строгий (у каждого дома свой электросчетчик, и за неуплату свет отключают), бизнесмены в выигрыше. Сегодня электроэнергии в целом недостаточно и в самой Грузии, она закупает её у России через линию «Кавкасиони», опорные столбы которой мы могли видеть на противоположной стороне Джварского водохранилища.

Абхазские журналисты спрашивали о Худонской ГЭС, якобы построенной Грузией выше Джварского водохранилища и якобы забирающей предназначенную для ИнгурГЭСа воду. Леван Мебония и Гия Хубуа объяснили, что строительство на одной реке каскада ГЭС – это мировая практика, это позволяет вырабатывать на одной воде, уже отработанной и сброшенной предыдущими станциями, в несколько раз больше электроэнергии.

В принципе, так работали все перепадные ГЭС, которые расположены вниз по течению воды на канале в Галском районе и которые мне приходилось видеть. К сожалению, они заброшены, и сейчас работает только Перепадная ГЭС-1.

Заира ЦВИЖБА

(Окончание в следующем номере)