ЧЕЛОВЕК И КОРАБЛЬ

Друзья Абхазии: Константин Симонов

Известный советский писатель Константин Симонов был большим другом Абхазии. Он неоднократно посещал нашу республику, дружил и поддерживал творческие контакты с абхазскими писателями, переводил их. В ушедшем году Константину Симонову исполнилось бы 100 лет. Предлагаем вниманию читателей воспоминания абхазского писателя Джумы Ахуба об этом замечательном человеке.

В моем восприятии этот великий человек и этот корабль соединились после их смерти больше, чем при жизни. Действительно, когда этот человек был жив и этот корабль бороздил морские просторы, даже тогда, когда сравнивал их, на ум приходили некие весьма еще слабые аналогии. В один короткий период времени я бывал с ним на этом корабле. Вот тогда и пришла ко мне мысль сравнить писателя с кораблем. Я задумался об этом, когда впервые ступил на борт «Адмирала Нахимова», из-за того, что был тогда вместе с ним, а затем во второй раз, когда плыл на этом корабле в Крым и остался один в каюте, чтобы собрать воедино свои воспоминания. Тогда и пришли ко мне подобные мысли о том, что не только писатели, но и мудрые люди во многом схожи с кораблями. Корабль сближает народы, страны, континенты. А писатели... Мудрецы... Оглянемся в прошлое, вглядимся в будущее. Абхазы в древности имели удивительную традицию, которая заставляет глубоко задуматься. Народный герой, настигнув разбойников, опустошивших его родное село, непременно оставлял в живых одного в качестве горевестника. Это очень похоже на писательское дело. Оно также выступает горевестником того, что погибло, прошло, и прославляет живое, настоящее, связывая и сближая, таким образом, времена.

Константин Симонов. Вспоминаю. Во дворе школы моего родного села Атары, расположенного между морем и горами и окруженного густыми лесами, собрались крестьяне, учителя и ученики. Приехали из Сухума писатели. Среди них был и этот человек. Ему дали слово. Говорил он о довоенном времени, о поэте Леварсе Квициния, родившемся и выросшем в нашем селе Атаре, но которого многим из нас не довелось знать при жизни. Они были друзьями, учились вместе в институте. Шли одной дорогой – к миру большой поэзии. Когда понадобилось, взялись за оружие – перо и ружье. Леварса сложил свою голову за родину, а он вернулся живым. Говорил, что считает своим святым долгом, насколько хватит его сил, сделать и досказать то, что не успел в своей короткой жизни его погибший друг. Он рассказывал о характере, человечности и большом таланте нашего абхазского поэта. Он сближал нас с этим человеком, связывал нас с тем временем.

Корабль плавно идет по морю. Помню, это было в селе Кутоле. Неожиданно покинул нас навсегда один замечательный поэт. Когда сказать о нем попросили Константина Симонова, он сказал мудрые слова, которые следует помнить всегда: «Берегите поэтов, легко ранить их души, они во многом, как дети. Алексей Ласуриа – большая потеря не только для абхазской поэзии, но и для всей советской поэзии».

К чему далекие воспоминания, ведь всего лишь несколько месяцев назад, как здесь, на этом корабле, разве не был я вместе с ним, так нужно же записать то, о чем он говорил... И я взялся за перо.

«2 октября 1974 года я был на том же корабле «Адмирал Нахимов», на котором ныне направляюсь в Ялту. Группа абхазских писателей сопровождала в этой поездке Константина Симонова. Пока он поднимался по трапу, навстречу к нему для приветствия вышел весь экипаж корабля. Позже, слушая их разговоры, я узнал мнения этих людей о самом писателе и его произведениях. Не могу сказать обо всех произведениях, но самые крупные из них они, безусловно, читали. Я не раз видел, как встречают писателей в абхазских районах и селах. Великолепно делают все, что касается законов гостеприимства, но писатель все же не уходит оттуда наполненным, ибо не услышит того, чего больше всего он, волнуясь, ждет – о том, что знают и как воспринимают его произведения. О том, что не напрасен его труд, что работает его слово. Вспоминая произведения Константина Михайловича, я думал о героической биографии этого великого человека.

Возможно, благодаря именно таким людям зло и ложь все еще не могут одержать верх. Есть люди, подобные высокому, обрывистому берегу. Без высокого, крутого берега мутная вода, заполонив землю, потопила бы и задушила все вокруг. К сожалению, бывает, когда и высокий берег не в силах остановить мутные потоки. Но это временно. Подобно тому, как в наводнение реки выходят из своих берегов, бывало и в истории народов, когда одна ложь охватывала всех, подминая под себя все настоящее. Но даже тогда, когда реки выходят из берегов, гордо стоят высокие скалы, о которые разбиваются мутные потоки, не в силах потопить, одолеть их. Точно также защищает нас от лжи хороший человек – мудрый, великий человек. Злоба, предательство и подлость разбиваются, столкнувшись с ним, вместо них к нам направляются добро, свет, тепло и человечность, исходящие от него. Человек становится сильнее, когда в своей борьбе опирается рукой на мощные плечи. От них он получает силу, подобно тому, как Антей наливался силой, соприкоснувшись с землей. К. Симонов часто общался с сильными личностями... Как только представилась возможность, я у него спросил:

– Константин Михайлович, я с большим удовольствием прочитал то, что вы написали о маршале Жукове. Только у меня осталось впечатление, что вы не сказали многое, что знаете о нем...

– Биография этого великого полководца пока хорошо не изучена. То, что я записал с его слов, составляет около пяти печатных страниц. А вот ты, юный писатель, должен работать так, чтобы дела и мысли замечательных людей – твоих современников – остались в истории. Стремись к этому...

– Спасибо, Константин Михайлович, теперь я лучше понимаю и то, что вы написали о Твардовском ...

– Твардовский был большим поэтом и большим человеком...

– В статье о Твардовском вы хорошо пишете об Абхазии, я вам благодарен за это. Спасибо вам и за ваши прекрасные слова о Твардовском. Человеку приятно, когда хорошо отзываются друг о друге люди, которых он глубоко уважает. Он – один из моих любимых поэтов.

– Ты знал его лично?

– Когда-то, когда я был студентом, в Переделкино отдыхал Баграт Шинкуба. Как-то приехал его проведать, и он познакомил меня с ним. И в дальнейшем имел счастье несколько раз поговорить.

– О Твардовском, как и о Жукове, у меня много записей. Но сейчас все это не нужно. Одно удивительное приключение связано с тем, что я тогда написал. В статье я пишу об одной женщине – тете Паше. Так вот, совсем недавно ко мне на дачу в Агудзере пришла тетя Паша. Она подарила мне цветы. «Спасибо за то, что в своей статье вы написали и обо мне», – сказала она. Но, оказывается, из-за этой статьи у нее вышло целое дело. Школьники и отдыхающие стали приходить к ней и приставать с вопросами о том, в какой комнате жил Твардовский, на какой кровати он спал, где стоит стол, за которым он сидел. «Кроме вашей статьи у меня не осталось ничего, что свидетельствует о пребывании этого великого поэта в моем доме», – сказала мне тетя Паша. Что оставалось делать? Сказав, что «это – лучшее свидетельство», я отдал ей одну фотографию. На ней Твардовский, сидя у окна, читает «Литературную газету», а под окном снаружи стоим Баграт Шинкуба и я. Тетя Паша с радостью показывает эту фотографию каждому, кто к ней приходит. Ты спрашиваешь, продолжу ли я то, что написал о Твардовском. Не так важно, будут ли опубликованы мои записи о нем, лишь бы увидели свет его произведения. Вот что главное. Недавно я услышал, что до сих пор нет академического издания произведений Дмитрия Гулиа на абхазском языке. О, это – большой стыд. Кто лучше абхазов умеет достойно почитать старших, но здесь... – он хотел еще что-то добавить, но в это время:

– Если Твардовский был бы жив, его, как и вас, наградили бы званием Героя Социалистического Труда, – сказал один из команды корабля. Его неожиданное, несколько неуместное замечание, в котором награда как бы становилась важнее дела, прервало начавшийся разговор Симонова о Дмитрии Гулиа.

– Твардовский в последнее время тяжело болел. Дело не в присвоениях званий и наград. Это все то, что умирает вместе со смертью человека. Остаются произведения. В наше время в творчестве мало кого можно ставить в один ряд с Твардовским. Что является главной задачей для самого писателя и его творчества? Зашита человечности и борьба за правду. Твардовский был из тех писателей, у кого есть собственные незыблемые принципы. Не только его произведения, но и его человеческие качества, его личность тоже творили литературу, – сказал Константин Михайлович. В это время в моей голове вновь возник образ высокого крутого берега. Вновь я сказал про себя: «Крутой берег останавливает мутный поток. Но он не должен быть одиноким и считать себя единственным. За ним, возвышаясь, должны стоять как высокие, так и не очень высокие скалы, которые способны придать и самому берегу силу и мощь. Такими и были взаимоотношения этого писателя с теми, о которых он только что говорил».

Сейчас я вглядываюсь в эту запись, сделанную в моем блокноте в каюте корабля. Передо мной лежит сборник стихов Константина Симонова, который он прислал мне с надписью: «Дорогому Джуме Ахуба на добрую память от автора», а затем следует знаменитый его автограф. Я храню его, словно священную книгу.

Еще одно небольшое воспоминание. Не было и года, как я начал работать в Союзе писателей. Я стремился, насколько это было в моих силах, помогать начинающим авторам. Тогда в наш Союз писателей попала рукопись одной женщины, пережившей в жизни много невзгод. Об этом она и написала. Когда прочел, меня настолько впечатлили факты, что я дни и ночи непрестанно думал об этом. Для издания недоставало редакторской руки. Всю эту рукопись писателю нужно было переписать. В Абхазии я не знал никого, кто мог бы сделать это. И тут я вспомнил Симонова, о том, что он нам, студентам, говорил на встрече с ним в Литературном институте. Как-то он собирал фактический материал для своего нового произведения. Решил побеседовать с одним генералом. А в результате издал под авторством самого генерала около 500 печатных страниц воспоминаний. Я решился. Написал Константину Симонову письмо. Как я не знал автора рукописи, так и он не знал тогда меня, Пожилая, далеко не обеспеченная женщина, с трудом собрав деньги на дорогу, отправилась в Москву. Пришла прямо к нему домой.

Константин Симонов любил и считал своим родным домом Абхазию и не мог не откликнуться на письмо из нашего края. Он принял автора. Они долго разговаривали. Прощаясь, писатель спросил, когда она уезжает в Абхазию. И когда она сказала, что рада бы уехать и сегодня, но у нее нет денег, надеется на своих знакомых, Константин Михайлович дал ей сто рублей. «Он хорошо отзывался об абхазских писателях, о тебе сказал много хороших слов и передал привет», – сказала эта женщина, которая сразу же по возвращении пришла ко мне. Мудрый человек всегда остается мудрым, во всем проявляется его щедрость – Константин Симонов не хотел унизить автора письма и сделал вид, что знаком со мной.

Что значит – течет время? Так говорят только потому, что дни, месяцы, годы сменяют друг друга? Когда уходят из жизни «люди-берега», с которыми ты жил в одно время, говорил с ними, знал их... И их голоса, как сказал Баграт Шинкуба, станут доноситься до тебя издалека... Когда ребенок, сделавший вчера свои робкие первые шаги, а сегодня уже бреется...

Нет теперь этого человека, нет и корабля. Как и человек, корабль тоже имеет свой срок, имеет свою судьбу. Как и люди, корабли тоже погибают, одни – героически, а другие сходят на берег, когда приходит срок. По-разному приходят они к конечному пути. «Адмирал Нахимов», хотя и погиб сам, но уходом своим преподал нам еще один важный жизненный урок. Чтобы мы, люди, знали, что нет ничего для нас выше человека. А если забудем цену человеку, может потонуть корабль нашей судьбы. Когда с этим кораблем случилась трагедия, многие туристы погибли, к сожалению, но чтобы спасти остальных, советские люди проявили такой героизм!

Соприкасаясь во многом по свершенным своим делам, по уходу из жизни и оставленному наследию, дополняя друг друга, этот великий человек и этот большой корабль остались навсегда в моей памяти, словно две звезды, ярко светящие в ночи.

Джума АХУБА

На снимке (слева направо): А.Твардовский, К.Симонов и Б.Шинкуба.