НЕОТЛОЖНЫЕ ВОПРОСЫ, ТРЕБУЮЩИЕ ВДУМЧИВОГО И НЕСПЕШНОГО РЕШЕНИЯ

Мнение

Проблема раскола церкви, возникшая в нашей республике, не оригинальна: такие процессы (где-то поверхностно, а где-то с острыми проявлениями противоречий) происходили, происходят и будут происходить во многих государствах мира.

Для нашей молодой страны, делающей первые шаги становления государственности, такая проблема – «недопустимая роскошь», тормозящая развитие общества и его продвижение вперед. Проблемы начинаются тогда, когда прихожан пытаются «агитировать и объяснять: в каком же направлении должна идти наша церковь».

Здесь совсем не мудрено запутаться, можно даже сбиться с истинного пути. А государство, как результат, получит очередной раскол в обществе.

Проблема, конечно, серьезная. Но ее решение, к счастью, в наших руках.

Хочется напомнить, что работа с прихожанами должна носить мирный, созидательный характер, подкрепленный Словом Божьим и Священными заповедями.

Именно так живет наша церковь во главе с отцом Виссарионом и Абхазским церковным советом после Отечественной войны народа Абхазии 1992-93 гг.

Юрий КУРАСКУА

* * *

В декабре 2015 г. в Общественной палате России по просьбе общественных организаций Абхазии состоялась презентация фильма «Православные святыни Абхазии». Инициаторами создания фильма выступили православный Фонд «Хочу верить» и телестудия «Канон». После его просмотра развернулась экспертная дискуссия в рамках заседания Комиссии ОП РФ по гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений: выступили первый заместитель председателя Комиссии М.С.Григорьев, протоиерей Виссарион (Аплиа), режиссер фильма С.Г.Ломкий, руководитель абхазской диаспоры Москвы Б.Р. Агрба, член ОП РФ В.М. Коровин, председатель правления Фонда «Хочу верить» Ю.А.Павлюченкова, президент Всемирного конгресса абхазо-абазинского (абаза) народа Т.М. Шамба, представители Посольства РА в РФ, продюсеры, представители духовенства, культуры, бизнеса и благотворительных организаций.

Перед собравшимися выступил член Общественной палаты РФ, директор Института стран СНГ Константин Затулин, гражданин Республики Абхазия.

– Безусловно, можно было бы создать многосерийный фильм о христианских святынях и вообще об Абхазии. Сколько ни говори на эту тему, все равно будет мало. Мне кажется, что люди, которые хотя бы один раз побывали в Абхазии, обязательно возвращаются туда: хотят приобщаться к красотам страны, в том числе и к историко-культурному и религиозному наследию.

Все это так, но нам показали кадры, где уделили некоторое время той проблеме, которая продолжает уязвлять не только церковную, но и общественную и политическую жизнь Абхазии в целом. Речь идет о расколе среди священнослужителей, окормляющих православное население Абхазии. Это связано с захватом того самого Новоафонского монастыря со стороны воспитанников Русской православной церкви; людей, которых присутствующий здесь протоиерей отец Виссарион в 1992-1993 гг. (в самое трудное для Абхазии время) направил в Троице-Сергиеву лавру, когда Абхазия вела военные действия, отстаивая свою свободу от попытки режима Шеварднадзе грубой силой её подавить. Насколько я знаю, священнослужители окончили церковные учреждения в Москве и вернулись в Абхазию для того, чтобы занять пустующие кафедры абхазских церквей.

Абхазская церковь в период Советского Союза входила в юрисдикцию Грузинской православной церкви. Хочу напомнить вам, что сама Грузинская православная церковь в свое время (до революции) была частью Русской православной церкви. Только события, связанные с революцией, гражданской войной и последующим установлением советского строя, привели к отделению Грузинской православной церкви от Русской. Затем, уже в соответствии со всеми административно-территориальными делениями, делилась и церковная территория. Таким образом, Абхазия, которая в 1930-е годы была путем разных манипуляций подчинена Тбилиси, оказалась под омофором католикоса – патриарха Грузинской православной церкви.

Я не берусь вникать в деликатные моменты взаимоотношений между патриархатами. Я знаю об уважительных отношениях между главами церквей – Патриархом Кириллом и католикосом – патриархом Грузии Ильей. Но факт остается фактом: те священники, которые служили, после произошедшего конфликта в большинстве своем покинули территорию Абхазии, бросили свою паству. Как правило, это были люди грузинской национальности. Абхазия оказалась перед перспективой утратить вообще всякую возможность обращаться к Богу так, как это положено для верующих с участием священнослужителей. Ни крестины, ни похороны, ни другие церковные обряды, ни причащение, ни исповедь не могли в полной мере быть доступны, если бы не подвижническая деятельность немногих оставшихся, прежде всего отца Виссариона.

Именно для восполнения этого пробела молодые ребята были направлены в Москву: чтобы пройти необходимые ступени религиозного воспитания и образования и вернуться в Абхазию. Дальше произошло то, что происходит очень часто в светском мире, и, к сожалению, происходит в церковном тоже. Им показалось, что они гораздо лучше все знают и понимают. Они решили, что им нет необходимости с уважением относиться к тем, кто, вообще-то говоря, направил их на путь истинный изначально.

К сожалению, видимо, в этом самосовершенствовании был определенный изъян, потому что при всем том, что можно наизусть выучить и Библию, и Евангелие, это не обязательно сопровождается духовным просветлением. Иеромонахи Дбар и Ампар при поддержке распропагандированных ими людей захватили Новоафонский монастырь и вышли из подчинения сначала протоиерея Аплиа – главы Абхазского церковного Совета, а затем и Патриарха Кирилла.

Эти люди откровенно спекулировали на сложных моментах, связанных с нерешенностью до конца вопроса о церковной иерархии.

Как вы знаете, Абхазская церковь сегодня не является однозначно признанной самостоятельной церковью: она фактически ведет свою работу через Русскую православную церковь. В то же время вопрос о принадлежности канонической церковной территории до конца не разрешен. То есть, учитывая позицию Грузинской церкви, Русская православная церковь не может сегодня нанести ущерб отношениям в церковном мире и признать Абхазскую православную церковь самостоятельной, разорвав отношения с Грузинской православной церковью.

Вопросы существования и распада государств (как мы выяснили на примере Советского Союза) – чрезвычайно болезненные вопросы, но они решаются быстрее, чем вопросы церковной юрисдикции. В силу того, что история церкви многократно длиннее, глубже и сложнее, чем любые государственные дела, этот вопрос очень болезненный. Легче всего было спровоцировать раскол, объявив себя полностью независимыми и самостоятельными, что, собственно, и было сделано. При этом, насколько я понимаю, раскольники не удержались от того, чтобы интриговать между Константинопольским патриархатом, находящимся в Стамбуле, Патриархом Варфоломеем и патриархатом Русской православной церкви в лице Патриарха Кирилла. Вы знаете, их отношения достаточно непростые. Именно сейчас, в данный момент, очередное обострение связано с желанием Патриарха Варфоломея провести Вселенский собор и вообще занять место Папы Римского в православном мире, что, безусловно, ни в коей мере не будет поддержано Московским патриархатом.

Я был бы неправ, если бы все свел только к внутренним церковным спорам. Я прошу принять это как дружественную критику, но думаю, что изъян этого фильма состоит в том, что об этом расколе вы сейчас фактически говорите исключительно иносказательно в речах тех священнослужителей, которые высказывают свою точку зрения. Мы их видели только что. Мне кажется, это стоило бы сопроводить некоей исторической справкой, закадровым текстом, где людям, которые посмотрят этот фильм, пояснили, в чем собственно вопрос. Потому что все то, что здесь говорится, понятно знающим людям. Но людям, не знающим, в чем смысл, после просмотра фильма о святынях и красотах Абхазии вдруг начинают говорить, что, оказывается, есть какой-то раскол. Однажды упоминают иеромонахов Дбара, Ампара. Показывают лишь одну сторону, которая высказывается, говорит о том, что происходит что-то плохое.

Не говорится ни о масштабах этого раскола, ни о причинах, ни о том, на каких именно чувствах верующих сыграли раскольники, а именно: на желании подтвердить самостоятельность, независимость Абхазии (что, в общем, понятно для каждого абхаза), вплоть до того, что провели опрос среди населения: «Вы за самостоятельность Абхазской православной церкви?» Если человеку в Абхазии, верующему или неверующему, зададут такой вопрос после того, что произошло на трудном пути Абхазии к независимости и свободе, любой скажет: «Да, я за самостоятельность». А дальше все сводится, извините, к простому самозахвату.

Новоафонский монастырь построен на деньги царской России. Я прекрасно помню, что никаких золотых куполов во времена советской власти там не было. Это восстановленный за время независимости Абхазии за счет уже новой России монастырь. Я сам помню, как вместе с отцом Виссарионом, когда еще не было этого раскола, мы не раз и не два там бывали. В тот момент была серьезная тревога, потому что подпочвенные воды стали разрушать фрески собора. Была проведена необходимая реставрация за деньги, которые были направлены из России. Фактически было остановлено разрушение фресок.

После этого появились люди, которые «показали несогласие» своим собственным духовным отцам, Русской православной церкви, обосновались в этом самом главном соборе Абхазии – наиболее посещаемом сегодня туристическом, церковном и религиозном месте. Я поддерживаю то, что в Абхазии очень деликатно к этому относятся в том смысле, что каких-то насильственных действий, милицейских мер не предпринимают. Но сколько можно? В конце концов, это происходит уже не год и не два.

Раскол должен быть уврачеван, а существо дела объяснено абхазскому народу и всему населению Абхазии. Безусловно, это дело, прежде всего, тех, кто живет в Абхазии. Наше какое-нибудь грубое вмешательство будет неправильно воспринято. Но пострадавшей стороной является не только Русская православная церковь и Московский патриархат, подвергающийся в связи с этим продолжающимся оскорблениям, но и Россия в целом. Потому что она построила этот храм на абхазской земле, это ее художники его расписали. Это мы с вами, налогоплательщики, оплатили эти золотые купола и эту реставрацию Новоафонского монастыря и могли бы сделать гораздо больше, потому что на этом дело не заканчивается. Еще много чего надо сделать там для того, чтобы привести его в порядок. Вы ведь знаете, в советский период это был туристско-рекреационный центр, никакого монастыря там не было.

Я считаю, очень своевременно комиссия и Общественная палата занялась этим вопросом. Быть может, на этом уровне, имея свои взаимоотношения с Общественной палатой Абхазии – а у нас есть договор о сотрудничестве между двумя палатами, – мы могли бы сделать это темой обсуждений. Мы встречались с руководством Общественной палаты Абхазии, говорили о том, что надо бы нам обновить наши контакты и так далее. Я думаю, что одним из первых, если не первым вопросом, в повестке этих обновленных контактов должно быть привлечение общественности двух стран к решению проблемы церковного раскола и захвата церковных сооружений в Абхазии со стороны людей, которые отрешены на самом деле высшей церковной властью от своих обязанностей.