ЖИТЬ ДОСТОЙНО ОЧЕНЬ ПРОСТО

Разговор с редактором Людмилой Церетели – о жизни, о поэзии абхазского языка и прозе финансовых проблем

Мы знакомы так много лет, что, казалось, я знаю о ней все: о её привычках, о том, как она смущенно наклоняет голову, когда не решается сказать что-то важное, или как радостно начинают лучиться ее редкого оттенка синего цвета глаза, когда заходит речь о ее родных любимых людях.

Людмила выросла в дружной семье в селе Тамыше Очамчырского района. Она с улыбкой рассказывает о происхождении своей фамилии: «Конечно, мои приехавшие в Тамыш предки по фамилии Церетели были грузинами… Но шли десятилетия, сменялись поколения, и когда отец пришел сватать мою маму Тыкуа Квициния, его воспринимали как настоящего абхаза».

Родители Люды поженились в возрасте, который называют сознательным. Маме было 26, папе – 35. Как водится, в доме супруга Тыкуа дали новое имя – Агра.

Закончилась Великая Отечественная война. Почти в каждой семье в Абхазии ждали с фронта родных. У Тыкуа воевали трое братьев. Дмитрий и Георгий вернулись домой, а Кямсыса в семье так и не дождались. Потом пришло письмо: Кямсыс пропал без вести.

Но жизнь шла своим чередом, в семье Церетели рождались дети. Старшая дочь Римма, потом сын Юра, и самые младшие – близнецы Лили и Люда.

С самого детства Людмила предпочитала всем ценностям на свете две главные: книги и море. Магия книг завораживала ее. Она научилась читать очень рано и так же рано научилась распознавать истинную литературу. Природа, в которой она росла, помогла ей в этом: если писателю удалось создать свой собственный обволакивающий тебя мир, значит это настоящий писатель… В пятом классе она впервые написала заметку для взрослой партийной газеты «Апсны Капш». Ее дядя Шалико Камкия был журналистом. В сметливой большеглазой племяннице он обрел замечательного внештатного помощника. У нее, как у взрослого собкора, даже был план работы…

Чтобы Людмиле, которая стала проявлять способности к творчеству, не было скучно писать на деревенские темы, Шалико, желая поддержать ее, отнес ее рассказы и стихи в журнал «Амцабз». Кстати, стихи она пишет до сих пор.

Такое же могучее и значительное, как истинный талант, море плескалась у горизонта. От дома, в котором росла Людмила, до него было далековато – пять километров, но летом их с Лили часто отправляли погостить к дяде с материнской стороны Алеше Шария, и там с сестрой-ровесницей Ларисой они проводили в воде по нескольку часов каждый день. Лариса, которой повезло жить на берегу, учила сестричек плавать, потом они помогали старшим по хозяйству или читали, устроившись на ветвях больших деревьев в саду…

С осенью морские чудеса уступали место домашним. И тут уж в роли волшебницы выступала мама. Дело в том, что Тыкуа-Агра была портнихой. Она не просто умела шить, она делала это превосходно. И, что самое главное, обшивая односельчан, она никогда не откладывала «на потом» просьбы собственных дочерей и сына. У них всегда были самые забавные новогодние костюмы, самые модные наряды на праздники, и всегда была радость в сердце и любовь друг к другу.

Родителей Людмилы в селе уважали, отец ее какое-то время заведовал животноводческой фермой, он был мудрым и авторитетным человеком. Кроме того, ему не было равных на скачках. А сильный черный конь Рапка – друг Люды – до сих пор является самым прекрасным воспоминанием ее детства.

После окончания школы Людмила и Лиля поехали в столицу поступать в педагогический, но с первого раза эта вершина им не покорилась: конкурс оказался слишком велик. Девушки, не раздумывая, сдали документы в бухгалтерскую школу, благо в городе они поселились у двоюродного брата, а опекал их любимый дядюшка Шалико Камкия. Он и устроил Люду на ее первое в жизни место работы – в переплетный цех Сухумской типографии на улице Ленина, 7. Тогда они, по сути, впервые надолго расстались с Лили, которая стала бухгалтером сельсовета Атары Абхазской. Позже Лили перешла на работу в трест жилищного хозяйства исполкома Сухгорсовета. У всех детей Церетели началась взрослая жизнь.

Сегодня, когда мы встретились с Людмилой Иродионовной в ее кабинете выпускающего редактора издательства Министерства образования и науки, она с присущим ей природным смущением призналась, что в юности, открывая пахнущую свежей типографской краской книгу, с замиранием сердца вчитывалась в коротенькую запись в самом конце: «Редактор такой-то, корректор такой-то…, отпечатано в типографии, тираж…»

Она мечтала, что когда-нибудь и ее имя будет напечатано во множестве книг… Не случайно говорят: желания имеют обыкновение исполняться.

С 1972 года Людмила начала работать в издательстве «Алашара» – сначала корректором, потом редактором, одновременно училась на филологическом. По-прежнему помогала дяде, ее заметки о сельской жизни сменили серьезные корреспонденции и статьи на политические темы: в Абхазии разворачивалось национально-освободительное движение.

Сегодня имя редактора Людмилы Церетели значится на сотнях книг, изданных на абхазском языке, а в отдельной канцелярской папке в столе она прячет целую пачку почетных грамот, которыми отмечали ее достойную работу, которую сама она считает обыденной и скромной.

В апреле 2015 года – и именно 12-го, в День космонавтики, исполнилось ровно 45 лет, как Людмила Иродионовна Церетели работает на издательском поприще (и это не считая её журналистики!). Из этих сорока пяти пятнадцать она трудится в Управлении учебного книгоиздания при Министерстве образования и науки. Людмила – член Союза журналистов Абхазии.

Вот почему именно с Людмилой мы говорим о перспективах абхазского языка, и, хоть и не хочется употреблять слово «проблемы», но именно о том, почему сегодня нам приходится бить тревогу и настраивать общество уделять абхазскому языку самое пристальное внимание.

– Что делать, как быть? Если раньше, когда дети росли в селах, в каждой семье, даже если мама не являлась этнической абхазкой, любой ребенок общался на абхазском – и в доме, и в школе, то сегодня в городе малыши часто переходят на русский, более легкий по сравнению с абхазским, язык…

– Запретительными мерами проблемы не решить, – уверена Людмила Церетели, – только любовь к языку, с которого и начинается любовь к родной стране, к родному, исконному, только твоему, может побудить маленького человека осознать, как важен этот бесценный инструмент – родной абхазский язык. Ведь в нашем языке и журчание ручья, и поросшие лесом горы, и цветочные поляны. Наш язык сродни живописи, он сам – настоящее искусство живописания мира. Конечно, влияние многоязыкой улицы – серьезный фактор, но он не может быть помехой, если дома и в школе к изучению абхазского языка относятся со всей ответственностью. Кроме того, чем больше ребенок осваивает языков параллельно, тем больше раскрываются его творческие и интеллектуальные способности.

Сегодня у меня нет возможности жить в родной деревне, наш дом в Тамыше сожгли во время войны – причем в числе первых. Оккупанты, ворвавшись в село, приговаривали: вот им, Церетели, продавшимся абхазам! А я, признаться, очень скучаю… На могилы приезжаю и плачу. А уж после того, как в Тамыше упокоился рядом с родителями наш единственный брат Юрий и его единственный сын, наш племянник Ираклий, и вовсе сердце не на месте. А дома нет, ничего нет, что напоминало бы о нашем счастливом детстве. И многие другие семьи так же, как и я скучают по сельской жизни, а вернуться некуда. Не у всех есть материальные возможности отстроить дома заново.

Это по молодости интересно жить в городе, но нам, абхазам, важно задуматься, что истоки Апсуара, о возрождении которого мы так много говорим, имеют природное происхождение. Апсуара невозможно «привить», оно растет и взрослеет вместе с человеком, который каждый день видит перед собой достойный пример старших. Он видит, как ведет себя дедушка, как держатся дедушкины друзья, с каким почтением родители относятся к своим старшим, как рано встает мама, чтобы позаботиться о каждом члене семьи…

К сожалению, родителям очень многих детей некогда читать книги… Большинство заняты добыванием средств, чтобы накормить семьи. Интеллектуальный труд не ценится. А ведь это видят наши дети, и они начинают думать, что профессия литератора, философа, редактора не престижна, ведь оплачиваются наши профессии, требующие колоссального приложения ума и отличного знания языка, не достойно. Увы…

Об этом нам тоже нужно задуматься, выходит, не обязательно овладевать одним из самых древних языков на планете, чтобы быть успешным. Мне бы очень хотелось увидеть, как мои внучатые племянники и их друзья мечтают стать литературными работниками, редакторами, учеными… Чтобы на гуманитарные специальности в наш университет снова был огромный конкурс.

Моя работа связана с моим родным языком. Я думаю и чувствую по-абхазски, и чувствую себя счастливой от этого. Мне бы очень хотелось разделить это счастливое чувство с теми, кто сегодня только начинает постигать волшебный мир нашего родного абхазского языка.

...Вот на этом мы и закончили разговор с Людмилой Церетели. Мы знакомы много лет, а я и не знала, сколько силы, уверенности и смелости скрывается за робкой улыбкой этой хрупкой женщины.

Юлия СОЛОВЬЕВА

На снимке: сестры Людмила (справа) и Лили Церетели.